Клим Руднев – Маг красного знамени 5. Последняя битва (страница 21)

Взгляд Майи на мгновение смягчился, но тут же снова стал жестким, как сталь.

– Возможно, главная угроза для него – это я.

Она подняла руку, в которой держала меч. Клинок поглощал свет, казался черным провалом в реальности.

– Ты видишь это? Он меняет меня. С каждым днем я чувствую все меньше. Гнев, страх… любовь. Все это становится… неважным. Остается только цель. Эффективность. Иногда я смотрю на твоего отца, и я не чувствую тепла. Я рассчитываю его шансы на выживание. Оцениваю его как боевую единицу. Что, если в решающий момент я выберу не его, а тактическое преимущество? Вдруг я пожертвую им ради победы?

– Ты не сделаешь этого! – горячо возразила Маша. – Я знаю, что нет! То, что ты сейчас говоришь, доказывает это! Ты боишься этого, а значит, ты все еще ты!

Майя горько усмехнулась.

– Я заплатила за эту силу, Маша. За право владеть этим клинком и за спасение твоего отца тогда, в Пустоте. Цена была высокой. – Она на мгновение замолчала, и ее голос стал почти неслышным, полным невыразимой боли. – Я никогда не смогу иметь детей. Меч забрал это у меня. Мое будущее. Мою возможность создать семью. Он оставил только войну.

Маша смотрела на нее, и ее лицо, такое юное, вдруг стало невероятно взрослым и мудрым. Она сделала еще один шаг и осторожно взяла Майю за свободную руку.

– Ты ошибаешься, – тихо сказала она. – У тебя уже есть дочь.

Майя замерла, ее глаза расширились от непонимания.

– Я, – просто сказала Маша. – Ты спасала меня. Ты защищала папу. Ты заботилась обо мне, даже когда была холодной и колючей. Мамы ведь бывают разными, правда? Моя… настоящая мама умерла. Но ты здесь. И ты – моя семья. – Она сжала ее руку крепче. – Мама.

Это простое слово, сказанное с такой искренней, детской прямотой, пробило броню, которую Майя выстраивала вокруг себя месяцами. Что-то внутри нее треснуло. С громким, глухим стуком Обсидиановый меч выпал из ее ослабевшей руки и ударился о каменный пол. Впервые за долгое время она добровольно выпустила его.

Ее плечи затряслись. Она крепко обняла Машу, пряча лицо в ее волосах. Впервые за много месяцев из ее глаз потекли горячие, живые слезы. Это были слезы не только горя, но и облегчения.

– Я обещаю, – прошептала она сквозь рыдания, ее голос снова стал человеческим, теплым и дрожащим. – Я обещаю, Маша. Я сделаю все возможное и невозможное. Я на дам ему пропасть. Ради нас.

***

Через несколько часов в зале Совета царила напряженная тишина. Степан, бледный от усталости, но с горящими глазами, выводил на панорамную плиту трехмерное изображение.

– Мы сделали это, – объявил он. – Нейронная матрица Инквизитора была повреждена, но Лука смог стабилизировать остаточные импульсы. Мы извлекли последний приказ. Это не просто координаты. Это полная тактическая карта.

На плите появилось изображение гигантской, вращающейся структуры, похожей на механическое насекомое.

– Мир-тюрьма «Гелиос-7». Искусственная реальность, построенная вокруг умирающей звезды. Постоянные гравитационные аномалии и вспышки радиации делают ее идеальной тюрьмой. Никаких охранников. Сама среда – и клетка, и палач. – Степан указал на одну из пульсирующих точек. – Тетя Оля здесь. В центральном ядре. Они используют ее мозг как вычислительный узел для навигации. Она жива, но… наверняка подключена.

Иван смотрел на схему, его лицо оставалось каменным. Теперь у них был не просто враг, а конкретная цель. И конкретный, почти невыполнимый план. Он обернулся к собравшимся в зале преподавателям и старшим ученикам.

– Сегодняшняя атака показала, что Академия больше не безопасное место. Они знают, где мы. Они могут ударить снова, в любой момент. Я не могу рисковать жизнями учеников.

По залу пронесся ропот.

– Мы не будем прятаться! – крикнул один из старшекурсников. – Мы будем сражаться!

– Мы хотим помочь! – поддержала его девушка-друидка.

Иван поднял руку, призывая к тишине.

– Я знаю. И я горжусь каждым из вас. Но эта война ведется не только силой. Ответственность сейчас не последнее слово. Поэтому я принял решение: все ученики младших и средних курсов будут немедленно эвакуированы в Цитадель Равновесия. Ее нейтральный статус и древние защитные системы – наша лучшая гарантия безопасности.

Он посмотрел на троих старших учеников, стоявших в первом ряду.

– Серж, Алекса, Гидеон. Вы единственные преподаватели Академии. Я доверяю вам самую важную миссию. Вы сопроводите учеников в Цитадель и возглавите их оборону там. Для Предтеч человеческая жизнь – лишь ресурс. Для меня каждый из вас, каждый ребенок в этой Академии – бесценен. Защитите их. Это приказ.

Трое кивнули, их лица были серьезны и полны решимости.

И в этот момент вперед шагнула Маша. Она встала рядом с ними, выпрямив спину.

– Я тоже пойду с ними, – твердо сказала она.

Иван удивленно посмотрел на нее.

– Маша…

– Я не боец, как вы с Майей. И не гений, как Степа. Но я могу помочь. Я могу организовать их. Успокоить младших. Я нужна им там. – Она посмотрела отцу прямо в глаза. – И я тоже хочу их защищать.

Иван смотрел на свою дочь – уже не девочку, а молодого лидера, готового взять на себя ответственность. На его суровом лице появилась теплая, гордая улыбка.

– Ты права, – сказал он так, чтобы слышали все. – Чтобы броситься на врага, нужна храбрость. Но чтобы взять на себя ответственность за заботу о тех, кто слабее, нужно истинное мужество. Именно в этом сила настоящего лидера. Того, за кем пойдут люди, потому что будут знать, что он их не бросит.

Он подошел и положил ей руку на плечо.

– Иди. И возглавь их. Я тобой горжусь.

Глава 13. Расхождение путей

Зал Совета гудел, как растревоженный улей. После атаки Инквизиторов иллюзия безопасности рухнула окончательно. Все – от преподавателей до самых юных учеников – понимали, что Академия больше не тихая гавань, а передовая в войне, о которой остальная вселенная даже не подозревала. Решение Ивана действовать по двум направлениям одновременно было встречено с мрачным, но единодушным согласием. Сидеть и ждать следующего удара было равносильно самоубийству.

Подготовка к миссиям шла в лихорадочной спешке. Степан, почти не отходя от терминалов, прокладывал два маршрута через опасные зоны междумирья, постоянно сверяясь с данными полковника. Майя тренировала учеников, показывая приемы ближнего боя, ее движения были точными и смертоносными. Иван занимался подготовкой к переброске в Цитадель – что-то нужно было взять с собой, а что-то предстояло оставить в Академии. Каждый был занят делом, но под этой деловой суетой скрывалось глухое, щемящее напряжение. Все понимали, что это может быть их последняя встреча.

Вечером, когда основная подготовка была завершена, Степан нашел Луку в оранжерее. Тот сидел под Древом Миров, его силуэт был почти неразличим в мягком, серебристом свете его ветвей. Воздух был наполнен ароматом незнакомых цветов и тихим шелестом листьев.

– Все готово, – сказал Степан, подходя ближе. Его голос звучал глухо и устало. – Маршруты проложены. Корабль-разведчик модифицирован. Вероятность успеха… ну, она не нулевая.

Лука медленно открыл глаза. В них, как всегда, была мудрость веков и такая же вечная печаль.

– Вероятности – это твоя стихия, Степа. Моя – это пути. И наши дороги завтра разойдутся.

Степан присел рядом с ним на мягкий, покрытый мхом камень.

– Знаешь, я тут думал… когда все это закончится. Когда мы одолеем Архитектора, спасем тетю Олю… когда наступит мир. Я построю себе настоящую лабораторию. Не здесь, в подвале, а где-нибудь с большими окнами, чтобы солнце светило. Буду изучать… все. Структуру магии, природу души. Может, даже смогу создать искусственный интеллект на основе рун. И мы… – он запнулся, заговорив тише. – Мы с Машей… может, мы будем жить где-нибудь поблизости. В небольшом домике. Я буду приходить домой, а она… она будет там.

Он говорил, и в его голосе звучала такая отчаянная, такая хрупкая мечта, что Луке стало почти физически больно.

– А ты? – спросил Степан, обернувшись. – О чем мечтаешь ты, Лука? Что будешь делать, когда мы победим?

Лука горько усмехнулся одними губами.

– У меня нет фантазий о будущем, Степан. Мое будущее закончилось вечность назад, вместе с моим народом. Все, что у меня есть, – это долг.

Что-то в его тоне встревожило Степана. Он перестал улыбаться.

– Что ты имеешь в виду? Лука, мы же вернемся. Все вместе. Мы же договорились.

Лука долго молчал, глядя на переплетение светящихся лиан на стволе Древа.

– Я нашел то, что искал в архивах Наблюдателей. Существует один артефакт. Обелиск Раздора… И я знаю, как его активировать. Но у всего есть цена. Особенно у оружия, способного ранить таких существ, как Предтечи.

– Что нужно? – напряженно спросил Степан.

– Душа Наблюдателя, – тихо ответил Лука. – Обелиск – это не механизм. Это резонатор. Чтобы он заработал, его нужно наполнить энергией, сопоставимой с силой Предтечи. Единственное, что подходит, – это жизненная эссенция, сама душа того, кто был свидетелем зарождения вселенной. Моя подойдет.

Степан вскочил на ноги.

– Нет! Ты… ты шутишь? Это неправильно! Должен быть другой способ! Я рассчитаю, я найду…

– Ты не найдешь, – спокойно прервал его Лука. Он тоже поднялся. – Поверь, я искал. Это не технология, которую можно взломать. Это фундаментальный закон. Равноценный обмен. Чтобы внести в их порядок хаос, нужно пожертвовать частицей древнего порядка. Мы не все вернемся, Степан. В любом случае.