Клим Руднев – Эффект Хадли (страница 8)

Томми помедлил.

— Она просто не хочет тебя терять, — сказал он, глядя в окно, за которым скрылась Джул.

— Я знаю.

— И я тоже не хочу, — добавил он, поднимаясь. — Но если это твой выбор… надеюсь, ты не облажаешься.

Энн вытащила награбленные деньги из кармана и положила на стол перед Томом.

— Возьми. У толстяка сперла.

Том помедлил секунду, но молча сунул деньги себе в карман. Он пожал ее плечо и вышел следом за Джул.

Энн осталась одна.

Кофе остыл. А на столе лежал конверт, который должен изменить всю ее жизнь.

Она убрала его в карман, поднялась и, прихрамывая, вышла на улицу.

Тетке она рассказала все тем же вечером. Та только махнула рукой — вали, мол, мне же легче будет.

Энн собрала рюкзак. С собой закинула только то, что было ее. А принадлежало ей не так много вещей: пара футболок, джинсы, запасные кеды на случай, если эти развалятся окончательно, старая толстовка с заплаткой на локте — некрасивая, зато теплая. И фотография. Старая, потрепанная, с загнутыми углами, на которой мама смеялась, запрокинув голову, а маленькая Энн сидела у нее на руках и, кажется, пыталась стащить с нее солнцезащитные очки. Энн не помнила тот день — слишком мала была, — но фотографию хранила как величайшее сокровище.

Она легла, накрылась старым пледом и уставилась в потолок. Завтра начнется новая жизнь. И она очень хотела верить, что у нее все получится.

Глава 5. (Не)приветливая Академия Хадли

На следующий день Энн подскочила раньше, чем прозвенел будильник, хотя обычно она любила как следует поспать. Она оделась, закинула свою небольшую сумку со скромными пожитками на плечо и выскочила на улицу, оставляя за спиной и ненавистную теткину квартиру, и всю эту давно доставшую ее жизнь. На последние деньги она вызвала такси.

Поездка длилась минут тридцать, и все это время Энн не могла усмирить дыхание. Сердце бухало так сильно, что она даже начала переживать в какой-то момент. Было бы обидно склеить ласты, не доехав получаса до новой счастливой жизни. Но она отмахнулась и откинула дурные мысли из головы. Решила, что сейчас ей некогда об этом думать. И если вдруг ее организм решил устроить забастовку и организовать сердечный приступ, то ему придется подождать. Он выбрал очень неподходящий момент.

Обшарпанные виды привычного района Энн сменялись пригородными пейзажами. Теперь машина неслась по узкой пустой дороге, по обе стороны от которой шуршал зеленый лес. Энн завороженно смотрела в окно, хотя она видела эти леса сто раз. Просто именно сегодня, именно в этот момент все вокруг приобретало какой-то особенный, почти магический флер.

В конце концов машина снова выехала к домам. Только теперь это были роскошные особняки, в которых жили самые богатые люди этого города. В этом районе Энн, кажется, никогда не бывала. Она глазела по сторонам, стараясь уцепиться взглядом и как можно лучше разглядеть проплывающие мимо окошка машины постройки.

Вскоре такси остановилось, и Энн непроизвольно ахнула, прикладывая ладонь к груди. Прямо перед машиной выросло громадное роскошное здание. Это и была Академия Хадли.

Энн расплатилась с водителем наличными и вышла из машины. Она замерла на месте и задрала голову, чтобы оглядеть архитектурную громадину. Это было странно, но вместо ожидаемого восхищения перед величием места ее настигло пронзительное болезненное чувство собственной незначительности. Быть может, это происходило из-за травм, которые Энн нанесла судьба. Она никогда не считала себя достойной хорошей жизни, пусть и всеми фибрами души к ней стремилась. Причина была не сильно важна, главным являлось то, что Энн, даже не переступив порог академии, ощутила себя самозванкой.

А Академия Хадли, окутанная утренним туманом, нависала и возвышалась над ней. Здание было похоже на какое-то средневековое строение, чудом оказавшееся в двадцать первом веке. Первое, что бросалось в глаза, — замысловатая каменная кладка здания, готические высокие шпили и стрельчатые окна. Все это буквально завораживало своей красотой и излучало ауру богатства и недоступности. Энн сделала несколько робких шагов и оказалась прямо у черных кованых ворот, на которых висели золотистые большие буквы «А.Х.». На секунду Энн показалось, будто эти ворота напоминают пасть огромного чудовища, которая вот-вот поглотит ее и намертво замкнется, стоит только переступить порог. «Вот же воображение разыгралось», — подумала Энн.

Но чувство собственной незначительности никуда не делось. Напротив, оно охватило ее с какой-то новой силой, доходя до абсурда.

Энн судорожно оглядела себя сверху вниз.

На ней было надето черное платье длиной до колен. Это, кстати, была единственная более-менее приличная вещь в шкафу, которую она смогла найти после получаса лихорадочных поисков. И то, это платье они с Джул сперли пару лет назад в каком-то неплохом брендовом бутике. В тот вечер они с подругой просто шатались по центру и не знали, чем себя занять. В итоге забрели в небольшой пафосный по их меркам магазинчик, название которого Энн не помнила, потому что совсем не разбиралась во всей этой моде и дизайнерском тряпье. Как-то не до того ей было. В общем, зашли они туда и решили стянуть что-нибудь забавы ради. Выбор пал на черное базовое платье. Одно из тех, что и в пир и в мир. Самое забавное, что в том магазине охрана и продавцы смотрели на них так внимательно, с презрением, но, как понятно, все равно не смогли уследить. Платье это было самым обыкновенным. Можно сказать, строгим или даже элегантным, если не считать слегка обтрепавшийся за пару носок подол. И вроде бы можно было порадоваться, но на ногах Энн все равно красовались ее единственные более-менее целые кеды. Одну пару она, можно сказать, потеряла в недавнем бою — один кед остался в том туалете бара, где она стянула свой последний в жизни, как она надеялась, кошелек. И те кеды, как назло, выглядели получше. А эти были уже такие, видавшие виды. С потертыми носами и следами краски, которую она уже не могла оттереть.

«Видок что надо! — промелькнуло у нее в голове. — Я прямо-таки готова к триумфальному выходу». Не то чтобы она сильно парилась по жизни о том, что про нее подумают другие. Да, надо сказать, вообще не парилась особо. Но сейчас она, сколько бы ни пыталась, абстрагироваться от мыслей было трудно. Наверное, в новом месте ей просто хотелось быть другой. Да хоть раз в жизни, черт возьми. На миг стать кем-то, кто не вызывал у прохожих желания перейти на другую сторону дороги. Но долбаные старые кеды все испортили.

Энн переборола дрожь и приблизилась к внушительной дубовой двери, украшенной бронзовыми деталями. Ручка в виде змеи, сжимающей кольцо в пасти, оказалась неподатливой.

— Черт, — вырвалось у нее, когда первая попытка открыть дверь не увенчалась успехом. После второго, более настойчивого стука, когда надежда почти иссякла и мысль о розыгрыше или злой шутке стала более вероятной, дверь наконец приоткрылась.

На пороге возник пожилой мужчина в темно-синей форме с эмблемой академии. Его вид был немного растрепанным, будто он только что вынырнул из сна — что, как оказалось, недалеко от истины. Он часто моргал, пытаясь сфокусировать взгляд на Энн.

— Мисс Роуд? — прохрипел он. — Ага, новенькая. Проходите. Я мистер Соул. Обычно я занимаюсь наблюдением за камерами — ночная смена, безопасность, все дела, — но сегодня меня попросили вас встретить. Вечно я на подхвате. — Он подавил зевок. — Прошу прощения.

Энн хотела было поприветствовать мистера Соула, но вместо слов из ее горла вырвалось лишь нечленораздельное мычание. К счастью, мужчина, казалось, ничего не заметил. Он ловко подхватил ее сумку и жестом пригласил пройти внутрь.

Шагнув через порог, Энн оказалась в холле, который поразил ее своими масштабами. Он был настолько огромен, что в нем с легкостью поместился бы весь ее дом, включая двор и сарай. Мраморный пол сиял, как зеркало, отражая великолепие интерьера. Стены были увешаны картинами в тяжелых золоченых рамах — портретами людей с высокомерными лицами, которые, казалось, смотрели на нее с презрением, словно из глубины веков. Потолок украшала искусная лепнина, изображающая сцены из античных мифов: боги, титаны, сражения — все это было загадкой для Энн, не слишком сведущей в древнегреческой мифологии.

Высокие стрельчатые окна пропускали скудный утренний свет, но внутри царил полумрак и торжественность. Огромная хрустальная люстра, свисавшая с потолка, искрилась, привлекая взгляд. Энн невольно замедлила шаг, подняв голову, чтобы рассмотреть ее. Она чувствовала себя так, будто ее забросили в музей.

Мистер Соул шел впереди, не оборачиваясь. Его стоптанные ботинки чуть слышно шаркали по бархатным ковровым дорожкам — таким мягким и толстым, что Энн показалось, будто она ступает по облаку. Она смотрела под ноги и с ужасом думала о своих кедах, которые наверняка пятнали это великолепие одним своим присутствием.

— Не отставайте, — пробормотал мистер Соул, когда они подошли к широкой лестнице с коваными перилами. — Ваша комната на втором этаже. Но для начала мы заскочим на пару слов к мистеру Хадли.

Тут-то Энн и отвлеклась от разглядывания интерьеров.

— К мистеру Хадли? То есть как? Вот так сразу? — растерянно пробормотала она, чуть не споткнувшись об этот роскошный ковер.