Клим Руднев – Эффект Хадли (страница 10)

— …этика применения способностей в бытовых условиях, — донеслось из-за одной из приоткрытых дверей, когда они проходили мимо. — Запомните, юные дарования: ваша сила не делает вас лучше других. Это лишь инструмент.

Голос был строгим. Энн непроизвольно притормозила. В классе кто-то засмеялся — негромко, сдержанно, как смеются в хороших домах, где не принято выражать эмоции слишком бурно.

— Не отставайте, — раздраженно позвал ее мистер Соул, останавливаясь. — Мисс Роуд, подождите секунду. Нужно передать письмо миссис Ленни. — Он поморщился. — Вечно меня гоняют с поручениями. У них тут, понимаете ли, нет специального человека для таких мелочей. А я «свободен в дневное время». Хотя вообще-то я должен спать.

Не дожидаясь ответа, он осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

— Миссис Ленни, простите за беспокойство.

— Входите, мистер Соул, — раздался тот же строгий голос.

Дверь открылась шире. На Энн уставилось сразу с десяток пар глаз.

Она не хотела смотреть. Она вообще хотела провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе, превратиться в ту самую муху из хрустальной вазы и вылететь в открытое окно. Но она не показывала этого остальным.

На первом ряду, что располагался ближе к выходу, сидели две девушки. Одна — блондинка с гладко собранными в пучок волосами и изумрудными глазами, вторая — шатенка с короткой стрижкой и цепким взглядом. Они осмотрели Энн с головы до ног, задержавшись на ее кедах. Потом переглянулись и синхронно фыркнули.

Энн услышала шепот. Слов она не разобрала, но интонация была ясна. Та самая, которую она слышала, когда забредала в парки или в другие, более приличные, чем ее дыра, районы.

— Мисс Дэйли, мисс Зейн, тишина! — раздался голос миссис Ленни. — Иначе придется оставить вас после занятий.

Девушки затихли, но их ухмылки никуда не делись. Мистер Соул вышел из класса, и дверь закрылась.

— Идемте, — сказал он, не обращая внимания на окаменевшее лицо Энн. — Ух, строгая она. Очень строгая. Вы с ней поосторожнее.

Они свернули в другое крыло. Здесь было тише — никаких голосов или других признаков жизни. От тотальной тишины Энн становилось все тяжелее. Мистер Соул наконец остановился у одной из дверей, долго возился со связкой ключей, что-то бормоча себе под нос, и наконец отпер замок.

— Ваша комната.

Энн вошла и замерла.

Даже на четверых это помещение было больше, чем вся квартира тетки, в которой она прожила практически всю жизнь. Высокие потолки, большое окно с видом на ухоженный двор, светлые стены, украшенные акварельными рисунками в простых рамках. Две двухъярусные кровати, обитые темным деревом. Письменные столы, настольные лампы, небольшие шкафчики для одежды — всего было по четыре штуки, на каждую студентку. Мебель была дорогой, но не кричаще — скорее, уютной. Как в хорошем отеле, где постояльцы не считают деньги, но и не выставляют этот факт напоказ.

— Ваше спальное место. — Мистер Соул указал на нижнюю левую койку.

На ней уже лежал аккуратно сложенный комплект постельного белья — такого белого и накрахмаленного, что Энн боялась к нему прикоснуться. Рядом стоял небольшой деревянный столик и стул.

— Ваша форма и спортивная одежда должны быть в шкафчике, — добавил он, открывая одну из четырех деревянных дверок. — С остальными вопросами к куратору. Ванная комната — слева от входа. Если что-то хотите спросить, то лучше не у меня, но рискнуть можете.

Энн помотала головой. Слова застряли в горле.

— Тогда я пошел. — Мистер Соул подавил очередной зевок.

И он вышел, бесшумно закрыв за собой дверь.

Энн осталась одна.

Она сделала глубокий вдох, прошла к столу и опустила свою сумку. Сейчас на нее никто не смотрел и не стремился осудить. Можно было выдохнуть.

Комната была светлой и чистой. Даже воздух здесь казался каким-то стерильным, без привычной вонючей смеси выхлопных газов, дешевого табака и жареной картошки из ларька на углу дома тетки. На столе, который должен был быть ее, лежала стопка чистых листов бумаги, тетради. А еще несколько ручек с золотыми перьями — она даже не знала, что такие существуют, — и тонкий блокнот в кожаном переплете.

Она подошла к своему шкафчику и открыла дверцу. Внутри, как и сказал мистер Соул, висела форма: винный пиджак, белая блузка, юбка в складку до колен, галстук, гольфы и лакированные туфли. На пиджаке золотом была вышита эмблема академии — расправленные крылья, переплетенные с буквами «А.Х.».

Она перевела взгляд на столы соседок. На одном красовался массивный ноутбук последней модели известного производителя, на другом — аккуратно сложенные тубы дорогущей косметики, названия брендов которой она, впрочем, знала только из рекламы. Ручка с бриллиантами лежала на блокноте, тисненом золотом.

Энн почувствовала, как ее рука сама тянется к маленькому флакончику блеска для губ, который стоял на краю одного из столов. Стоил он, наверное, как три ее месячных бюджета в Дасквуде. Она почти дотронулась до него, но в последний момент отдернула руку.

«Нет, — сказала она себе. — Нет, нет и еще раз нет. В этом же и была вся суть».

Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и открыла свой шкафчик. Повесила форму на плечики, поставила на полку свой единственный дешевый шампунь.

Энн твердо решила, что ей нужно не выделяться и быть как все. Казалось бы, чего проще? Как бы не так. Она тяжело вздохнула, мысленно отвечая своим мыслям.

Энн не стала терять времени и решила сразу переодеться в форму. Одежда сидела на ней странно, будто ее сняли с чужого плеча. Юбка была длиннее, чем привыкла носить Энн, пиджак казался слишком широким, точно на размер больше. Галстук она завязывала три раза, и все равно вышло криво. Волосы пришлось собрать в непривычно аккуратный хвост. Ну, насколько это вообще было возможно с ее вечно растрепанной шевелюрой.

Когда Энн закончила сборы, она решила осмотреть ванную в своем новом жилище. Она открыла дверь в уборную и обомлела.

Там была ослепительная чистота. Плитка сияла, как на полу, так и на стенах, в воздухе ощущался приятный аромат лаванды. Две раковины, два зеркала, пара душевых кабинок. Ничего здесь не подтекало и не капало, чистота казалась идеальной. Энн все оглядывалась в поисках подвоха: грязи, налета, сломанного крана. Но ничего такого ей так и не удалось найти.

Она посмотрела на себя в ростовое зеркало и чуть не расхохоталась.

До чего серьезная! В этой дурацкой форме, что болталась на ней, как на вешалке, с хвостом, торчащим куда-то вбок, и с таким затравленным, испуганным взглядом, будто она собиралась не учиться, а воевать.

— Ты идиотка, если думаешь, что впишешься сюда, — сказала она своему отражению. — Полная, законченная идиотка.

Отражение, разумеется, ничего не ответило.

В дверь постучали, и Энн дернулась от неожиданности.

— Войдите, — сказала она как можно увереннее.

На пороге появилась невысокая женщина лет сорока, с короткой стрижкой и очень внимательным взглядом. Она была одета в темно-синий костюм и выглядела так, будто умела решать любые проблемы еще до того, как они возникали.

— Меня зовут мисс Уилсон, я ваш куратор. Расписание занятий и тренировок. — Мисс Уилсон протянула ей листок, испещренный записями. — С завтрашнего дня вы полноценно вливаетесь в учебный процесс. Мистер Хадли даст дальнейшие указания.

Энн взяла лист, не глядя на него. Куратор жестом пригласила ее за собой. Ноги не слушались, но Энн заставила себя идти.

Они прошли по коридорам, которые Энн уже видела, и свернули в незнакомую ей часть академии. Мисс Уилсон говорила быстро, четко, будто читала лекцию:

— Все двери, которые вы видите, ведут в кабинеты. Аудитории для занятий, лаборатории, тренировочные залы. Расписание будет у вас на столе. За опоздания полагаются наказания: дополнительные занятия с наставниками. Прогулы чреваты отчислением.

— Поняла, — ответила Энн, хотя не была в этом уверена.

— Это библиотека. — Мисс Уилсон открыла одну из дверей, и Энн увидела огромный зал с высокими стеллажами, заставленными книгами. — Здесь вы можете найти практически любую информацию о способностях, их развитии и применении. Пользоваться разрешено до полуночи.

Энн присвистнула про себя. Таких библиотек она не видела даже в кино.

Они прошли дальше, и мисс Уилсон указала на массивные двустворчатые двери в конце коридора.

— Это столовая. Завтрак с восьми до девяти, обед с часу до двух, ужин с семи вечера до восьми. Опоздания не приветствуются. — Она бросила взгляд на часы и чуть нахмурилась. — Кстати, об обеде: вы его уже пропустили. Я могу проводить вас в столовую сейчас, чтобы вы перекусили и не сидели голодной до вечера.

— Спасибо, но я не голодна, — ответила Энн.

Мисс Уилсон окинула ее коротким, изучающим взглядом — кажется, проверяла, правду ли говорит новенькая, — но спорить не стала.

— Как знаете.

Они отправились дальше, мимо бесконечных дверей, и Энн уже перестала запоминать, где что находится. Комната досуга, кинотеатр, даже спа-центр — у нее глаза разбегались. Она подумала, что, даже если у нее нет никакого дара, она уже выиграла джекпот. Жить в таком месте — все равно что оказаться в раю после многих лет чистилища.

— У вас свободное время до ужина. Советую провести его с пользой, — с этими словами мисс Уилсон закончила экскурсию и отправилась по своим делам.