Клим Руднев – Эффект Хадли (страница 11)
Энн же решила воспользоваться советом куратора и провести время до ужина с пользой. Она вернулась в библиотеку, села в дальнем углу и до самого вечера перелистывала все, что попадалось под руку. Она старалась впитывать в себя как можно больше информации, потому что думала, будто это сможет ее как-то подготовить к жизни в новых условиях. А материала для изучения было действительно много: какие-то учебники по теории дара, огромные книги про историю академии, брошюры о классификации способностей. Многое из этого для Энн все еще звучало как бред сумасшедшего. Уложить всю эту информацию в голову оказалось довольно сложной задачей, но Энн упорно листала страницу за страницей. В конце концов, знание — это сила. А Энн еще на улицах окраин уяснила для себя простую истину: нужно всегда быть готовой к бою.
Вскоре прозвенел колокол, который оповещал воспитанников академии о том, что пришло время ужина. Энн как раз долистала очередную книгу, захлопнула ее и отправилась в столовую. Голова буквально пухла от всей информации, которую она попыталась освоить за день, но теперь она чувствовала себя чуть увереннее, ведь имела представление об этом месте и о том, как в нем себя вести. Ну, по крайней мере, ей хотелось верить, что она действительно хоть что-то поняла.
Столовая представляла собой просторное помещение с длинными столами, на которых сияли белоснежные скатерти. Тяжелые серебряные подсвечники украшали интерьер, а в углу играл струнный квартет. Живые люди сидели на возвышении и выводили смычками какую-то тягучую, торжественную мелодию.
Энн сразу почувствовала себя несколько не в своей тарелке. Она окинула взглядом пространство, нашла свободное место в конце стола, прошла и села туда.
Она еще раз оглядела зал. Люди здесь были разного возраста: от подростков до вполне взрослых парней с легкой щетиной. Форма у всех одинаковая, но на них она сидела как влитая. У всех были свои компании, свои дела, свои разговоры. Энн была лишней.
Она попыталась не обращать внимания на это.
Когда подали еду, она растерялась. На столе лежало несколько тарелок — побольше, поменьше, — мисок и блюдец, а вокруг них — целый арсенал столовых приборов. Вилки, ложки, ножи — большие и маленькие, с длинными ручками и короткими, с закругленными зубьями и острыми. Она осознала, что не знает, для чего нужна половина из них.
Энн как бы невзначай бросила взгляд на соседний стол, где девушка ловко орудовала какой-то странной ложкой. Ею она набирала суп из тарелки, которую Энн даже не заметила сразу. Потом девушка взяла маленькую вилку и приступила к рыбе, что лежала на отдельной тарелке с лимоном и зеленью.
Энн грустно вздохнула и мысленно плюнула на все. Она взяла самую обыкновенную вилку, какую смогла найти, и решила просто есть. В конце концов, никто не умрет, если она неправильно подберет столовый прибор под блюдо.
Вокруг нее все перешептывались. Она чувствовала любопытные и снисходительные взгляды. Энн буквально ощутила себя обезьянкой в зоопарке, которую привезли из далекой дикой страны и все теперь смотрели, как она пытается справиться с непривычной средой обитания.
— Это что, та самая новенькая?
— Из какого-то болота, говорят.
— Вот это ничего себе. И как ее только сюда взяли?
— Наверное, она просто родилась у любовницы какого-то богача…
— Смотрите на ее кеды…
Энн сжала вилку так сильно, что чуть не поранилась. Она хотела встать и послать их всех. Но вместо этого взяла салфетку, промокнула губы и продолжила есть.
Она не собиралась сдаваться.
После ужина все потянулись в комнату досуга — огромное помещение с мягкими диванами, бильярдом, настольным теннисом и огромным телевизором на стене. Кто-то играл в карты, кто-то читал, кто-то просто сидел в телефоне.
Энн примостилась в углу на пуфике, стараясь быть незаметной.
Она почти преуспела, но не тут-то было.
— Ой, простите! — раздался звонкий голос у нее над ухом.
Энн подняла голову. Рядом стояла та самая блондинка из класса, которая гадко ухмылялась, когда Энн стояла под дверью. В руках у нее был стакан с газировкой, и половина его содержимого теперь красовалась на платье Энн.
— Я случайно, — пропела блондинка, даже не пытаясь скрыть ухмылку.
Энн перевела взгляд с пятна на девушку. Та смотрела на нее с вызовом, ожидая реакции.
— Ничего страшного, — сказала Энн, еле сдерживаясь.
— Ну… в целом тебя этим пятном не испортить… — фыркнула шатенка, которая стояла за спиной блондинки. — Ты вообще здесь как оказалась? По блату?
— По приглашению, — ответила Энн.
— По приглашению? — Блондинка засмеялась. — Таких, как ты, сюда не приглашают. Ты уточни лучше. Тебя, может, перепутали с кем-то?
— Или ты шантажировала кого-то?
Энн медленно поднялась со своего места, чувствуя, как сердце больно колотится о ребра. Ее кулаки привычно сжались в защитном жесте. Она чувствовала, как внутри закипает знакомая, почти животная злость. В своем районе она бы уже врезала этой выскочке, не думая о последствиях.
— Давайте не будем, — сказала она, стараясь говорить как можно спокойнее, что давалось с трудом. — Я здесь не для того, чтобы с вами ссориться.
— А для чего же? Чтобы пялиться на всех, будто впервые оказалась в человеческом обществе? Ты думаешь, мы не видели, как ты шарила глазами по столам, когда зашла в столовую? Мы тут не слепые.
Энн моментально хотела ответить что-то колкое и грубое, но силой воли ей пришлось заставить себя замолчать. Она понимала: если она сейчас скажет хоть одно лишнее слово, скандала не миновать. А где скандал, там и отчисление.
— Извините, — сказала она и, развернувшись, вышла из комнаты.
За спиной раздался смех. Девчонки что-то обсуждали, перешептывались, кидали ей вслед короткие фразы. Энн не оборачивалась.
Она пошла по коридору, не разбирая дороги. Хотелось заткнуть уши, лишь бы не слышать этот смех.
Глава 6. Чудила
Энн все бродила и бродила по бесконечным коридорам Академии. Казалось, это даже немного успокаивало. Что-то вроде медитации.
Ноги несли ее сначала вперед, затем вверх, потом вниз — и снова вперед. Она шагала по широким лестницам с коваными перилами, мимо высоких стрельчатых окон, за которыми серебрилась луна. Проходила мимо закрытых дверей, из-за которых не доносилось ни звука.
Академия существовала в своем привычном ритме. В коридорах стояла интеллигентная, размеренная тишина. Лишь где-то вдалеке тихонько играла классическая музыка, звуки которой эхом доносились до ушей Энн. Хотя, может, это была и не музыка вовсе, а шум вентиляции?
Энн все это было в новинку. Дело в том, что в ее районе в такое время атмосфера разительно отличалась от нынешней. Очень странно было не слышать привычных пьяных криков, лая собак, шума от проносящихся на огромной скорости машин. Казалось бы, в такой тишине мысли должны были становиться яснее. Но у Энн было все наоборот — с непривычки она совсем не могла сосредоточиться.
Она снова и снова прокручивала в голове сцену, что произошла в комнате досуга. Та мерзкая блондинка, которая опрокинула на нее стакан с газировкой, и ее подружка, видимо, только и умеющая, что поддакивать с ехидной улыбочкой. Энн корила себя за то, что сбежала. Она могла бы ответить и вмазать этой выскочке как следует. Но стоило ли оно того? Ее наверняка бы выгнали — и тогда никаких тебе больше шансов на лучшую жизнь.
В какой-то момент Энн, укутанная пеленой своих мыслей, свернула за очередной поворот и с ужасом поняла, что не помнит дороги обратно. Она остановилась и растерянно покрутилась вокруг своей оси.
Да как здесь запомнить, если все вокруг совершенно одинаковое?
Чертовы высокие потолки с лепниной, массивные дубовые двери, мраморные статуи в нишах. Она попыталась вспомнить, откуда пришла, но коридоры походили друг на друга как близнецы. Ей показалось, что она уже проходила мимо того бюста с отбитым носом. Или не проходила?
«Отлично, — подумала она. — Заблудиться в коридорах академии. Такого, наверное, у них еще не было».
Она продолжила идти, надеясь наткнуться на кого-нибудь, кто мог бы подсказать дорогу. Но коридоры пустовали — занятия давно кончились, нормальные студенты сидели по комнатам или развлекались в гостиной, где она только что опозорилась.
Свет становился тусклее.
Энн остановилась. Коридор сужался, превращаясь в узкую галерею, стены которой были увешаны не привычными уже масляными портретами в золоченых рамах, а простыми фотографиями в черных рамках. Какие-то здания, какие-то люди, какие-то события — она не узнавала ни одного лица, ни одного места. Здесь пахло сухой пылью. Ей даже показалось, что так пахло в заброшенных домах, куда они с Томми лазили за металлоломом.
В конце галереи она заметила портрет.
Он висел в небольшом углублении — там, где стена делала резкий поворот, образуя что-то вроде ниши. И, в отличие от всех остальных портретов, которые она видела сегодня, этот не был подсвечен. На него почти не падал свет — то ли лампочка перегорела, то ли так было задумано. Лицо на картине оставалось в тени, и Энн пришлось подойти почти вплотную, чтобы разглядеть детали.
На портрете был изображен молодой человек. Лет двадцати с небольшим. Острые скулы, темные внимательные глаза, русые волосы, падающие на лоб. Он был одет в форму академии — пиджак винного оттенка, белую рубашку, галстук. На груди — знакомый значок академии.