Клим Руднев – Эффект Хадли (страница 12)

Энн наклонила голову, разглядывая лицо.

Что-то в этом портрете ее зацепило. Парень на нем был вполне приятным внешне. Казалось, это современный рисунок.

— И кто же ты такой? — прошептала она.

— Новенькая, что ли?

Энн подскочила на месте и чуть не вписалась головой в раму.

Голос раздался совершенно неожиданно, еще и из темного угла, куда она даже не посмотрела. Все ее внимание до этого момента было приковано к портрету. Теперь Энн обернулась, стараясь разглядеть фигуру в темноте.

— Здесь, — снова раздался голос. — Под растением.

Энн опустила взгляд.

В самом углу коридора, прямо в тени огромного фикуса в кадке, сидел парень. Его ноги были скрещены в позе лотоса, а на коленях лежал лист бумаги, который он ловко складывал длинными узловатыми пальцами. На нем, как и на всех остальных, была форма академии. Но выглядела она так, будто он надел ее задом наперед, спал в ней неделю, а потом выстирал в стиральной машине вместе с грязными кедами. Рукава закатаны до локтей, воротник расстегнут, а вместо пуговиц — какие-то дурацкие значки с черепами и рок-группами. Пиджак его был измят и заляпан пятнами, будто его только вчера вытащили из мусорного бака.

Светлое волнистое каре, которое она узнала бы из тысячи.

Энн вытаращила глаза.

— Ты?!

Парень поднял голову. Его глаза моргнули в полутьме — в них было какое-то сонное безразличие, но следом мелькнуло еле заметное удивление.

— Да ну, — протянул он, откладывая бумажного журавлика. — Вот это встреча.

— Ты?! — повторила Энн, не придумав ничего умнее.

— Я, — спокойно ответил Винни. — А ты что здесь делаешь?

Она открыла рот, закрыла, снова открыла.

— Я… учусь.

— Учишься. — Он кивнул, будто это было самым обычным делом в мире. — А я вот подрабатываю.

— Подрабатываешь? — Энн не верила своим ушам.

— Ну да. — Он развел руками, чуть не опрокинув фикус. — Уборщиком. Костюм выдали, чтобы я не портил интерьер своими отвратительно не стильными вещами. Говорят, я слишком эксцентричный для этого дома.

— Ты? Эксце… что? — Энн прищурилась.

— Знаю, сам удивился. — Он вздохнул. — Но требования к персоналу, знаешь ли…

— Ты врешь, — перебила она.

— Вру, — легко согласился Винни. — Вышло правдоподобно, согласись.

Энн хотела спросить еще раз, какого черта он здесь делает, но вовремя вспомнила, что и она-то тут оказалась благодаря странному стечению обстоятельств. Может, и он тоже. Она опустилась на корточки — насколько позволяла юбка, которая тут же предательски поползла вверх.

— Меня пригласили, — сказала она. — Нашли ген одаренности.

Винни, который складывал очередного журавлика, на секунду замер.

— Серьезно?

— Абсолютно.

— И какой у тебя дар? — Он отложил фигурку и посмотрел на нее с неприкрытым любопытством.

— Не знаю, — призналась Энн, пожав плечами. — Еще не проявился.

— Бывает, — кивнул он таким тоном, будто речь шла о погоде. — У меня тоже не сразу проявился.

— А у тебя какой? — не удержалась она.

— О! — Винни откинулся на стену. — Очень полезный. Могу определять, в какой кружке кофе остынет быстрее.

— Ты издеваешься?

— Немного.

Энн вздохнула. Она поняла, что прямого ответа от него не дождется. Видимо, это была его суперспособность — уходить от ответов.

— А если серьезно? — спросила она.

Он помолчал, рассматривая свои пальцы.

— А если серьезно, — наконец сказал он, — то не хочу я про это говорить. Но я здесь давно.

Энн ждала продолжения, но он так ничего и не добавил.

— Ладно, я поняла. Тайна, покрытая мраком. И ты решил, что самый лучший способ провести время здесь — сидеть в темноте под фикусом и складывать журавликов? — спросила она.

— А ты предлагаешь пойти в гостиную? — Он скривился. — Смотреть, как эти павлины пытаются выпендриться друг перед другом? Ну, знаешь, счета в банках. Состояния. Яхты. Частные самолеты. «Мой папа купил мне остров», «а моя мама — авиакомпанию», — передразнил он кого-то тоненьким голоском. — Скукотища. Нет уж, спасибо.

Энн невольно улыбнулась.

— А ты, получается, не из таких?

— Я. — Он поправил воротник рубашки, который все равно от этого не стал выглядеть опрятнее. — Белая ворона.

— Да уж. Точнее и не скажешь, — согласилась Энн, окидывая взглядом его мятый пиджак.

Он заметил это и усмехнулся. В его смехе слышались нотки какой-то странной гордости.

— Ну… можно ходить отутюженным, но какая же это скукотища.

— А значки вместо пуговиц зачем? — Энн кивнула на значок с черепушкой.

— А-а, значки? Ну, это уже дань искусству. Вот, например. — Он указал на значок с каким-то странным, нечитаемым логотипом. — Ты бы слышала эту группу. Они играют так громко, что у мертвых уши закладывает. — Он мечтательно закатил глаза.

— У мертвых? — переспросила Энн.

— Угу, — между делом бросил он. — У них, знаешь ли, тоже есть чувства.

Она так и не поняла, шутит ли он или говорит серьезно. Хотела было уточнить, но быстро решила, что ей не хочется этого знать.

— А что за парень на портрете? — спросила она, кивнув на стену.

Винни бросил короткий взгляд в сторону ниши.

— Обычный ученик. Учился здесь когда-то. Ушел. Такое бывает.

— Ушел, значит, — повторила Энн. — А почему его портрет висит в углу без подписи и подсветки?

— Да кто его знает. Здесь любят придумывать всякие странные правила. Не уследишь, что и почему. Может, он не понравился кому-то, — пожал плечами Винни.

— Чем?

— Откуда же мне знать? Я ж тут уборщик. — Он скорчил невинную мину.

Энн хотела спросить еще что-то, но заметила, что он перестал складывать фигурку. Его пальцы застыли, а глаза… глаза смотрели куда-то в глубь коридора.

Она проследила за его взглядом. Ничего. Пустое пространство, тусклый свет, еще один портрет в конце галереи. Но Винни явно смотрел на кого-то или на что-то. Казалось, у него даже зрачки расширились и он на мгновение забыл, как дышать. В глазах блестнул ледяной страх. Энн поймала себя на мысли, что ей самой стало не по себе.

— Винни? — позвала она.