Клим Руднев – Эффект Хадли (страница 5)

И вот, пока она смотрела на его согнутую спину, ей вдруг с отвратительной четкостью вспомнился совершенно другой переулок. И вечер другой.

Ей было семь, когда рак забрал ее мать. Болезнь развивалась и жрала организм чудовищно быстро. Примерно за год от ее улыбчивой, живой и яркой мамы не осталось и следа. Вместо нее теперь была бледная, исхудавшая почти до анорексии тень. Но тогда она все еще была рядом, хоть в каком-то виде. Очень скоро не осталось и этого. Энн помнила запах больничных простыней и то, как мать гладила ее по голове сухой, горячей рукой. Она шептала маленькой Энн: «Держись, малышка. Ты сильная».

«Сильная». Это слово для Энн оказалось настоящим проклятием.

Потому что ей и правда пришлось стать сильной. И довольно рано для ребенка ее возраста. После смерти матери ее забрала на «воспитание» тетка. Тетка эта приходилась сестрой отцу Энн. Но вот отца Энн в глаза никогда не видела, да и мало что знала о нем. Только то, что он сидел в тюрьме за хищение в особо крупных размерах. Мама не любила о нем говорить, и Энн решила, что никогда не станет его искать. А тетка Энн была воплощением злобы и недовольства. Она вечно поливала всех грязью, а от ее тяжелого взгляда хотелось провалиться сквозь землю. Она называла Энн исключительно обузой. То есть это и правда было настолько часто, что Энн в какой-то момент откликалась на это слово чаще, чем на свое имя. А еще тетка не упускала возможности напомнить Энн о том, что ее мама мертва и никому она в этом мире на самом деле не нужна. Мол, ей дают крышу над головой и еду. И вот уже только за это Энн должна быть благодарна тетке по гроб жизни. Но и к этим аргументам были вопросики.

Еды дома почти не бывало, а на карманные расходы давались копейки или не давалось ничего. И когда Энн в пятнадцать впервые попалась на краже — украла, чтобы поесть, потому что тетка в который раз «забыла» оставить деньги на обед, — та сказала: «Ну вот, я всегда знала, что из тебя вырастет воровка. Вся в отца». Она даже не спросила, почему Энн это сделала.

С тех пор Энн усвоила главное правило: рассчитывать можно только на себя. Никто не придет, не спасет, не вытащит. Никто не впишется, если ты попадешь в беду. Только ты сама. И, может быть, Томми с Джул, но они такие же потерянные, как и она. Они держатся вместе, потому что вместе выживать проще. Но если придется выбирать, каждый будет спасать свою шкуру. Но сейчас все работали на удивление слаженно.

Джул и Томми после короткого ступора тут же подхватили игру: зашептались, изображая беззаботную болтовню. Томми даже сделал вид, что поправляет воротник Джул, будто у них тут тоже свои «дела».

Полицейская машина замедлилась.

— Эй, ребята, у вас все в порядке? — из открытого окна высунулся полицейский.

Томми повернулся к нему, изображая легкое удивление.

— Да, все нормально, офицер. Друг перебрал немного, домой ведем. — Он кивнул в сторону Энн и согнутого Винни.

— А не пробегал ли тут парень? В такой… странной куртке, на пару размеров больше его самого? — полицейский прищурился, разглядывая их.

— Пробегал, — лениво бросил Томми. — Вон туда свернул, во дворы. Мы еще так удивились, куда это он. Даже подумали, может, придержать его, но… Видите, друг совсем плохой. — Он развел руками, изображая бессилие и снова кивая в сторону издающего поразительно правдоподобные звуки Винни.

Полицейские еще пару секунд наблюдали за ними, но, видимо, потеряли интерес. Машина тронулась и скрылась за поворотом.

Энн все еще стoяла над Винни, придерживая егo за плечи.

— Уехали, — сказала она, выпрямляясь и делая шаг назад.

Винни выпрямился медленно, не спеша. Поправил кофту, засунул руки в карманы. Выглядел при этом так, будто ничего особенного не произошло. Будто его только что не спасали от полицейской машины, пригибая к земле в грязном переулке.

— Оригинально, — усмехнулся он. — Признаюсь, не ожидал от тебя такой смекалки.

— Заткнись, — отрезала Энн, кидая в него убийственные взгляды.

Она резко отстранилась, одернула кофту и сделала шаг назад.

— Ты явно чем-то недовольна, но вот никак не могу понять, чем именно, — подчеркнуто беззаботно кинул он, вновь принявшись возиться с сумкой, чтобы вытащить свою куртку обратно. Энн скрестила руки на груди.

— В кого ты такой засранец? — почти прошипела Энн, и это вызвало у него очередную усмешку.

Губы красивые, надо признать. Как и все в его холодном лице.

Но Энн упрямо отогнала эту мысль.

— Может, спасибо скажешь за помощь и вернешь паспорт с деньгами? Твои липкие ручонки прихватили лишнее.

Джул и Томми стояли чуть в стороне, наблюдая за происходящим с откровенным интересом. Им только попкорна не хватало.

Винни тем временем невозмутимо натянул свою огромную куртку и закинул на плечо сумку. Болтать он, видимо, не собирался.

— Ты не с того начала. Сначала твои липкие ручонки, — сказал он и ткнул пальцем в Энн, — полезли в мой карман — за деньгами и побрякушками. А все остальное было уже потом, — спокойно бросил он, лениво похлопывая себя по карманам.

— Да хватит. Можно подумать, ты не обчистил бы меня первым при первой возможности! Документы верни! — взвизгнула она, теряя самообладание.

Ей не нравилось, когда ее загоняли в угол. Проигрывать — тем более. А Винни делал это с пугающей легкостью.

Он замер, разглядывая ее с той же ленивой усмешкой.

— Но мы этого уже не узнаем, верно? Зато точно знаем другое: как ты первая пыталась стащить мои деньги. И как совершенно бездарно это у тебя вышло. Ах, ну да. Точнее, не вышло. Все просто. Не умеешь — не лезь.

Он говорил спокойно. Почти весело. Это бесило Энн сильнее всего.

— Что за бред ты несешь? Я еще могу стерпеть твою фамильярность, но обвинять меня в непрофессионализме — это уже слишком. Ты вообще представляешь, сколько дел я провернула?

Паспорт на секунду отошел на второй план.

Томми лениво прислонился к стене, понимая, что быстро это не закончится. Джул продолжала наблюдать за перепалкой с живым интересом.

— Да брось. Сплошное любительство. Тебя спасает милое личико — и только. Просто раньше тебе не попадались те, кто работает профессионально. А теперь — попался. И вот, ты провалилась с треском. И теперь очень невежливо требуешь свои документы назад.

Винни чуть склонил голову набок, рассматривая ее, будто какую-то забавную, но совершенно не опасную зверушку.

Энн чуть не взорвалась от злости. Не то чтобы она считала себя безупречным профи. Нет, она знала, что во многом ее «феноменальный успех» в этом деле обусловлен банальной удачей. Но слушать подобное было ой как неприятно, особенно от него. Потому что это все равно что признать: она худшая в том, что делает лучше всего. Ладно, не худшая, но талантами не блещет.

Она вспомнила свою первую неуклюжую кражу в четырнадцать. Тогда был голодный вечер, потому что тетка ушла к какому-то очередному мужику, оставив холодильник пустым. Энн пошла в маленький продуктовый магазин на углу, долго ходила между рядами, а потом просто сунула батон хлеба и пачку дешевой колбасы под куртку и вышла на улицу, стараясь не отсвечивать. Ей было до смерти страшно в тот момент, но в итоге все прошло как по маслу, и никто ее не заметил. Продавец даже не посмотрел в ее сторону.

Тогда она посчитала это неким знаком.

А потом были еще кражи. Много. Она приноровилась, научилась чувствовать людей, угадывать, кто клюнет на улыбку, а кого лучше обходить стороной. Нашла компанию — сначала просто каких-то бунтующих подростков, потом подвернулись Томми и Джул. Их жизнь тоже была похожа на пороховую бочку, и им тоже нужно было выживать. Поэтому они стали держаться вместе.

Но Энн никогда не училась по-настоящему. Не знала ни приемов, ни техник, ни того, как заметать следы. Она импровизировала. И до сегодняшнего дня ей везло.

А теперь этот парень с холодными глазами смотрел на нее и говорил правду. Рано или поздно удача от нее отвернется, и тогда…

Энн тряхнула головой, отгоняя мысли. Не сейчас. Сейчас не время для рефлексии. Сначала нужно забрать паспорт, а потом можно будет сколько угодно ненавидеть себя за бездарность.

— Я… ты… — она даже не знала, с чего начать.

Винни усмехнулся, достал из кармана ее документы. Потом отсчитал часть денег — ровно столько, сколько, по его мнению, она заслужила, и сунул ей в руку.

— Держи. И процент — за помощь с копами. Я бы и сам справился, но так и быть. — Он спрятал оставшиеся деньги обратно в карман. — Чао.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и поспешил прочь — быстрым, уверенным шагом, в том же направлении, куда и бежал до этого.

Энн осталась стоять на месте. Все вроде бы закончилось как нельзя лучше. Документы вернули, часть денег тоже. Можно было выдохнуть.

Но что-то внутри не давало покоя.

— Придурок! — крикнула она ему вслед.

Он даже не обернулся.

Полное игнорирование оказалось хуже, чем грубый ответ.

— Пойдем, Энн. Какой-то псих, — наконец фыркнула Джул, дернув ее за рукав.

Томми что-то добавил, уже удаляясь. Энн взглянула на паспорт в руке и задумалась о своей жизни, застрявшей между двумя неблагополучными районами, в бесконечной череде краж и рискованных авантюр. Она не выбирала эту жизнь, она просто оказалась в ней, словно проиграв в лотерею.

«А что, если бы все могло быть иначе?» — мелькнула мысль.