Клим Руднев – Арена времени - 1. Извлечение силы (страница 8)
— А как же принцип «не навреди»?
Левайн наклонился и заговорил тише, жестче.
— Здесь, капитан, высшая форма «не навреди» — обеспечить выживание человечества. Даже если для этого придется пересмотреть старые клятвы. Даже если придется работать не только с людьми, но и с тем, во что Арена людей превращает. Вы нужны нам. Они, — он кивнул на палатку, — нуждаются в вас
Макс чувствовал, как трещит его идеалистический мир. С одной стороны — конкретная, простая жизнь, которую он держал в своих руках прямо сейчас. С другой — призрачная возможность спасти миллионы, спустившись в самую преисподнюю неизвестного.
— Я согласен, — тихо сказал он. — Но при одном условии. Мое решение — последняя инстанция в том, что касается здоровья моей команды.
Левайн улыбнулся, как хищник.
— Договорились, доктор. Добро пожаловать в «Горнило».
***
Тим «Сапер» Нильсон, лучший инженер-подрывник инженерных войск, стоял перед объектом №17 — обелиском из черного материала, не поддававшегося спектральному анализу. Он испускал слабое гудение и искажал пространство вокруг себя, закручивая пыль в невозможные геометрические фигуры. Задача была проста: обезвредить предполагаемое устройство. За три часа Тим применил все известные приемы: акустику, термальное сканирование, рентген, анализ вибраций. Результат — ноль. Обелиск жил по своим законам.
— Ну что, капитан? Логика подсказывает решение? — спросил наблюдатель из-за бронестекла.
— Логика подсказывает, что этого не может быть, — сквозь зубы процедил Тим. Его мир, выстроенный на точных расчетах, физических константах и предсказуемости, рушился на глазах. Это бесило его до дрожи.
И тогда он это почувствовал. Не дар в привычном смысле, а скорее… инженерное озарение, обостренное до сверхъестественного уровня. Его разум, отчаявшись найти логику, начал подстраиваться под безумие объекта. Он закрыл глаза и увидел некий узор. Поток энергии, завязанный в «парадоксальный узел». Его руки сами потянулись к инструментам. Он действовал не по инструкции, а по наитию, прикладывая микровзрывчатку не к несущим конструкциям (которых не было), а к точкам пространственного напряжения, которые чувствовал кожей.
Раздался не грохот, а тихий хлопок, как лопнувший мыльный пузырь. Обелиск погас. Искажения исчезли. На столе лежал просто кусок темного камня.
За бронестеклом воцарилась тишина, а потом — аплодисменты. Вошел генерал.
— Блестяще, Нильсон. Вы только что обезвредили аномалию, над которой бились три научных отдела. Ваш мозг… интегрируется в чужую логику. Ломает ее изнутри. Нам такой человек нужен в месте, где все законы — чужие. Где нужно не применять учебники, а писать их заново на лету. Проект «Горнило». Там вы столкнетесь с ловушками, которым нет названия. С архитектурой, ломающей мозг. Хотите испытать себя? Хотите создать новые правила?
Тим смотрел на безвредный камень. Внутри все горело от возмущения и… дикого, неудержимого любопытства.
— Я в деле, — просто сказал он.
***
Рядовой Илья «Таран» Брусков, два метра ростом и сто двадцать килограмм чистой мышцы, лежал прикованный к больничной койке. Его тело было покрыто свежими шрамами — последствия рукопашной с хроно-мутантом в разломе. Он должен был умереть. Но он выжил. И не просто выжил — его раны затягивались на глазах. Дар Тарана был грубым и яростным: чем больше адреналина и угрозы, тем выше его болевой порог, сила и регенерация. Он был идеальным штурмовиком. И живым щитом.
В палату вошел незнакомый офицер с холодными глазами.
— Рядовой Брусков. Медики в шоке. Вы истекали кровью, но ваше сердце не остановилось. Ваши сломанные кости начали срастаться в течение часа. Вы — чудо военной медицины. И кошмар для противника.
Илья молчал. Он помнил тот бой. Помнил экстаз, когда боль превращалась в топливо, а ярость — в броню. Помнил, как сломал хребет твари голыми руками. И помнил страх — страх из-за того, что ему это понравилось.
— Мы предлагаем вам место не просто в спецназе. Мы предлагаем вам стать основой. Стальным каркасом специальной группы, которая будет работать в аду, имя которому — Арена времени. Там вам не придется сдерживаться. Там вы сможете раскрыться на полную. Стать настоящим Тараном, сносящим любые стены. Защитником тех, кто слабее.
— Я… я не хочу терять контроль, — хрипло сказал Илья. — В том бою… я чуть не ударил своего.
— Контроль придет с опытом, — парировал офицер. — А опыт придет в «Горниле». Только там вы поймете, где заканчивается ваша человеческая часть и начинается… нечто большее. Хотите быть щитом? Или довольствоваться ролью рядового пушечного мяса, которого однажды разорвут, и он не успеет даже испугаться?
Илья сжал кулаки. Повязки на руках натянулись. Он видел лица своих товарищей по окопу, тех, кого он не смог прикрыть своим телом. Чувство долга, тяжелое и простое, как булыжник, перевесило внутренний страх.
— Я буду их щитом, — проревел он. — Что надо подписать?
***
Лана не была солдатом. Она была «активом» внешней разведки, специалистом по внедрению и вербовке в аномальных зонах. Ее Дар был социальным: она чувствовала эмоциональный «рисунок» человека, его слабые места, его тайные желания. Она была хамелеоном, способным стать кем угодно. За гибкость и умение выходить из сложных ситуаций ее прозвали Лиса.
Ее «собеседование» прошло в кабинете с зеркальным стеклом. На столе лежало досье с грифом «Ликвидировать» и фотографией ее последней неудачи — агента, который вышел из-под контроля и устроил бойню на чужой территории.
— Ваши навыки уникальны, Лана, — сказал невидимый голос из динамика. — Но ваша последняя операция показала: в обычном мире вы опасны. Вы играете с людьми, как с куклами. Но в особом мире… ваши таланты могут быть направлены в конструктивное русло.
— И что это за мир? — спросила она, сохраняя маску безразличия.
— Мир, где кроме людей есть нечто иное. Сущности. Фракции. Им нельзя приказать. Ими нельзя управлять грубой силой. Ими можно только… манипулировать. Договариваться. Находить общий язык. Нужен переводчик. Переводчик с языка желаний, страхов и амбиций на язык взаимовыгодного соглашения. Нужен кто-то вроде вас.
Лана почувствовала интерес. Наконец-то вызов, достойный ее способностей.
— И кто будет моей целью?
— Во-первых, ваша собственная команда. Вы обеспечите ее внутреннюю спайку, будете гасить конфликты, считывать настроения. Вы будете «социальным клеем». А во-вторых… вы установите контакт с местными разумными формами Арены. Выясните, чего они хотят. Можно ли их склонить на нашу сторону. Или уничтожить, сыграв на их противоречиях.
— А кто мой командир?
На экране возникло фото Дариана. Суровое, усталое лицо, глаза, видевшие слишком много.
— Майор Дариан Кейн. Честный солдат. Скептик. Носитель ключевого Дара. Он будет вашим якорем. А вы — его гибкостью. Вы будете подчиняться ему, но ваши отчеты о психологическом состоянии группы и контактах будут поступать напрямую нам. Двойная лояльность. Справитесь?
Лана улыбнулась своей самой обезоруживающей улыбкой. Игра становилась по-настоящему сложной и интересной.
— Конечно справлюсь. Всегда справляюсь.
***
Старший лейтенант Сергей «Крест» Орлов, эталонный офицер, заслуженный мастер рукопашного боя и неукоснительный исполнитель устава, стоял перед трибуналом. Пока что в качестве свидетеля. Его взвод был почти полностью уничтожен в ходе выполнения приказа, который Сергей, чувствуя неладное, все же исполнил беспрекословно. Он выжил один. И теперь на него смотрели глаза вдов и матерей.
После заседания к нему подошел седовласый генерал, герой трех войн.
— Лейтенант Орлов. Вы поступили по уставу. Вы не виноваты. Виноват тот, кто отдал приказ, не обладая всей информацией. Но что, если бы у вас была вся информация? Что, если бы вы могли быть не просто слепым орудием, а последним фильтром, гарантом того, что приказ не только правильный, но и справедливый?
— Устав и есть справедливость, товарищ генерал, — автоматически ответил Сергей, хотя в душе все кричало от вины.
— В обычной войне — да. В той, куда мы вас зовем, — нет. Там приказы будут приходить от Базы, которая не видит всей картины. Ваш командир, майор Дариан. Вы уже работали с ним ранее. В новой миссии вам снова придется присоединиться к его отряду. Дариан будет обладать интуицией, но может колебаться. Вы станете его совестью. Столпом дисциплины. Вы будете следить, чтобы группа не скатилась в анархию. Вы будете напоминать им, кто они и зачем пришли. Вы — «Крест», на котором будет держаться моральный дух. Вы согласны нести его?
Для Сергея это был выход. Искупление. Шанс превратить слепое следование уставу в осмысленное служение долгу внутри команды. Стать не просто исполнителем, а хранителем.
— Согласен, генерал. Я буду их крестом. И их щитом от беззакония.
— Отлично. Добро пожаловать в проект «Горнило». Там ваша вера пройдет испытание огнем.
Сергей вздохнул. Он не видел Дариана очень давно. Дружбы между ними не сложилось, но Сергей уважал Ястреба как командира и солдата.
— Ну, что ж, послужим снова вместе, — пробормотал Крест.
***
Тьма отступила так же внезапно, как и накрыла. Дариан вздохнул, словно вынырнув из ледяной глубины. Он стоял на том же месте. Вокруг, пошатываясь, поднимались другие члены отряда. Их лица были бледны, глаза полны чужих воспоминаний и внезапного, мучительного понимания.