Клим Руднев – Арена времени - 1. Извлечение силы (страница 4)

Штурмовик оказался на арене. На Илью волнами накатывались голографические противники. С каждым поверженным врагом его виртуальная сила и ярость росли, принося опьяняющее ощущение всемогущества. Но чем сильнее он становился, тем более хрупкими казались новые голограммы — теперь это были его товарищи. Ловушка искушала его опьяняющей силой. Сможет ли он остановиться, чтобы не причинить вреда своим?

Переговорщица Лана попала в комнату, напоминающую будуар. Перед ней предстали голограммы членов отряда и мудрой незнакомки. Система предлагала изящные, рациональные сценарии: предать доверие Дариана для выгодного союза, солгать ради боевого духа, пожертвовать «слабым звеном». Каждый выбор был безупречно обоснован. Лана должна была пройти по лезвию, где ее главные оружия — гибкость и прагматизм — сталкивались с иррациональной личной верностью. Есть ли у хамелеона стальной стержень?

Марко было страшно. Впервые за долгие годы службы. Он был один. В абсолютно пустой, залитой светом комнате. Спрятаться было негде. Ему, привыкшему таиться в тени, устранять противника издалека, было страшно посреди открытого пространства. К тому же он постоянно чувствовал на себе чей-то взгляд, словно сейчас он был в перекрестье прицела невидимого снайпера. Марко почувствовал, как по спине стекает холодный пот. Он не хотел умирать. Не здесь. Не сейчас, не вот так! Не спрятаться, не скрыться. Страх липкий словно паутина окутывал его с ног до головы. Марко стал задыхаться, свет, словно вода, заливался в легкие, выталкивал и них воздух. Марко попытался успокоиться, вернуть себе контроль над ситуацией, получалось плохо.

«Думай, Призрак, думай! — приказал он себе. — Если здесь нельзя спрятаться, значит это и не нужно! Здесь пусто, ничего нет! Все, как на ладони! А что, если?..»

Марко бросил на пол винтовку и быстро стал стягивать с себя амуницию и костюм.

Спустя минуту он стоял посреди залитого светом пространства абсолютно обнаженный, открытый для всего и всех.

Рита стояла над бездной. Впереди, метрах пяти был скальный уступ, за которым была дверь. Девушка смотрела на пятиметровую пропасть. Цель была так близка, но в тоже время недостижима. У Риты не было ни веревки, ни карабина — ничего, что могло помочь преодолеть преграду. Девушка посмотрела вниз — чернота и неизвестность. Рита запустила сканирование. Все приборы утверждали — это не голограмма или проекция, у Риты не было жара. В крови не было психотропных веществ. Это была вполне реальная пропасть.

Девушка снова посмотрела на противоположный берег. На стене вдруг четко появилась надпись:

«Только верящий пройдет».

— Что это значит? — закричала Рита. — Я верю своим приборам! Они показывают наличие провала! Что мне делать с это верой?

Позади девушки поднялась стена огня. От жара стали трещать волосы на голове.

Рита не знала, что делать. В ее глазах было отчаяние. Прыгнуть в пропасть? Сгореть заживо?

Шум глубоко вздохнула. Закрыла глаза. Не видя показателей приборов сделать шаг в пропасть оказалось проще. Она оттолкнулась от края пропасти и прыгнула вперед.

Она ожидала падения, но ноги ее ударились о твердую поверхность. От неожиданности Рита чуть было не потеряла равновесие, но сумела удержаться на ногах и выпрямиться.

— Дальше! — скомандовала себе она и прыгнула, не думая о показателях, доверяя лишь себе.

В три прыжка она преодолела пропасть. Огонь за ее спиной бессильно стекал в разлом.

Девушка, тяжело дыша, направилась к двери.

Вернулись они в белую комнату по одному. Марко — с подрагивающими руками и потухшим взглядом. Он не сделал контрольный выстрел. Док — с новым огнем в глазах. Он нарушил все протоколы и спас «пациента». Рита была бледна, Лана вернулась с замкнутым, но спокойным выражением лица — ее выбор был сделан. Никто не говорил о том, что видел. Понимание сложности операции висело в воздухе.

Браслеты на их запястьях мягко засветились. Когда они собрались в кольцо, свет от семи браслетов слился, проецируя новый символ: кузнечный молот в кольце-шестерне. Под ним вспыхнули руны: «Вечная Кузница».

Массивные двери беззвучно разошлись, открывая бескрайнее звездное пространство. В центре парила гигантская, искрящаяся голубыми молниями наковальня, вокруг — фрагменты разбитых часов, доспехов и механизмов.

Дариан обвел взглядом команду. Они были другими. Уставшими, но с новой глубиной в глазах.

— Капитан, — тихо сказал Тим. — Это была не случайная полоса препятствий. Она была настроена. На нас. Конкретно.

— Я думаю о том же, — кивнул Дариан. — Это персонализированный отбор. Или подготовка.

— Подготовка к чему? — хрипло спросил Илья.

— К встрече с тем, что там. — Дариан махнул рукой в сторону наковальни. — Нас допустили к цели.

Призрак, до этого молчавший, резко поднял голову. Его глаза горели яростью.

— Допустили? Или заманили? Мы все покопались в своем грязном белье! А что, если это и есть ловушка? Чтобы сломать нас изнутри, чтобы мы вышли готовыми подчиниться? Дариан ведет нас прямиком на убой!

Его слова повисли в воздухе. Напряжение вспыхнуло. Илья насупился, не понимая. Лана внимательно смотрела на Призрака, оценивая его состояние.

Дариан повернулся к снайперу. Его голос был отточен как лезвие.

— У тебя есть предложение? Отступить? Когда двери уже открыты?

— Мое предложение — не быть марионеткой! — выкрикнул Марко, делая шаг вперед. Его сдержанность испарилась. — Пошел ты, Дариан! — Он резко выхватил пистолет.

Но Дариан был быстрее. Резким, точным ударом он отправил Марко на пол. Удар был не сокрушающим, но отрезвляющим.

— Спокойно, — сказал он остальным, не повышая голоса. — Со всяким может случиться. Ты в порядке?

Последняя фраза была обращена к Призраку, который поднимался, потирая челюсть. В его глазах бушевала буря, но ярость схлынула, сменившись холодным, привычным расчетом и… странным облегчением.

— В порядке, командир, — прохрипел он. — Прошу прощения.

— Забыли. — Дариан уже отвернулся, всматриваясь в звездную бездну перед ними. — Готовьтесь. Нас ждут.

Глава 4

Глава 4. Приказ с помехами

Центральный зал казался целой вселенной, заключенной в камень. Своды терялись где-то в вышине, утопая в полумраке, который не рассеивался даже светом их фонарей. Их лучи, способные осветить ангар шаттла, здесь растворялись в непроглядной тьме, словно поглощаемые самой атмосферой. Каждый вдох отдавался легким холодом, а выдох превращался в облачко пара, быстро исчезающее в неподвижной атмосфере зала.

В самом же центре, над полированным пьедесталом из черного базальта, парил Кристалл.

Он не касался поверхности, медленно вращаясь. Его многочисленные грани переливались изнутри теплым светом. Геометрия объекта бросала вызов привычному восприятию — он казался одновременно выпуклым и вогнутым, его грани то появлялись, то исчезали, следуя какому-то внутреннему, непостижимому для стороннего смотрящего ритму. От него исходило тихое, едва уловимое гудение, больше ощущаемое кожей, чем слышимое ушами. Вибрация проникала сквозь подошвы ботинок, поднималась по костям, отзывалась в зубах слабой дрожью. Казалось, он дышит. И с каждым его «вдохом» свет внутри усиливался, заставляя тени на стенах сжиматься и отступать, а с «выдохом» — отливал глубоким индиго, и тьма в зале сгущалась, становясь почти осязаемой.

— Объект идентифицирован, — тихо, почти благоговейно произнесла Рита, не отрывая взгляда от прибора. Ее пальцы скользили по сенсорной панели, вызывая на экран потоки данных, которые тут же начинали вести себя аномально — цифры плясали, графики изгибались в невозможные петли. — Энергетическая сигнатура зашкаливает. Уровень фоновых искажений огромен. Командир, я… я не уверена, что наши контейнеры его выдержат. Даже поля стабилизации класса «Омега», которые применяют на крейсерах не рассчитаны на такую нагрузку. Это… это что-то другое. Оно не просто излучает энергию. Оно искажает пространство вокруг себя. Смотрите.

Она показала на экран, где вокруг схематичного изображения кристалла расходились концентрические круги, обозначающие гравитационные аномалии. Они были нерегулярными, рваными, как круги на воде от брошенного камня неправильной формы.

— Здесь, на расстоянии пяти метров, гравитация на три процента выше нормы. Здесь, на десяти, — на восемь процентов ниже. А в этих точках, — она ткнула пальцем в несколько хаотично разбросанных маркеров, — вообще наблюдается локальное гравитационное опрокидывание. Предметы могут падать вверх, Дариан.

Дариан молчал, изучая зал. Его боевой опыт, отточенный в десятках вылазок на заброшенные станции и враждебные миры, шептал: слишком тихо, слишком просто. Ни ловушек, ни механических защитников, ни даже намека на биологическую опасность. Только этот гипнотизирующий артефакт в пустом пространстве. Его пальцы непроизвольно сжали приклад винтовки. Он методично осматривал своды, стены, пол. Камни были гладкими, отполированными до зеркального блеска, но без единого шва, словно весь зал был вырезан из единой гигантской глыбы. На стенах проступали слабые, почти стершиеся барельефы — спирали, пересекающиеся круги, символы, не принадлежавшие ни одной известной культуре. Они казались случайными, но, если смотреть под определенным углом, складывались в единую, пугающе сложную картину, напоминающую то ли схему галактики, то ли нейронную сеть невообразимого масштаба.