Клим Руднев – Арена времени - 1. Извлечение силы (страница 3)

Он судорожно вдохнул, свет в визоре вспыхнул в последний раз.

— Возьми… Карта… ведет к Сердцу. Не дай им вырваться… Или сожги все дотла…

Он вытянул руку, разжимая пальцы. В них был обсидиановый диск. Диск выскользнул из пальцев.

Дариан поймал его, не дав коснуться пола. Диск ожил. В воздухе замерла голографическая карта чудовищного подземного лабиринта. В центре — пульсирующая кровавым точка. Одна из нитей-туннелей вела прямиком к центру комплекса.

Над картой горела надпись.

«Схема пробуждения. Эоновая Кузница. Уровень изоляции: критический. Целостность печати: 12,7%».

В гроте повисла тишина, нарушаемая лишь гулом систем и тяжелым дыханием.

— Ястреб… — тихо начала подошедшая Лиса. Лана, всегда находившая слова для переговоров с людьми и машинами, смотрела на инопланетные руны с беспомощностью лингвиста перед языком богов. — Это… вне всех протоколов. Что прикажете?

Призрак беззвучно спустился в грот

— Здесь все мертвы. Угроз не вижу. Но эта карта… это туннель. Идеальная позиция для засады. Идти туда — самоубийство. — В ее голосе не было страха, только холодная констатация факта и скрытый вызов: «Ты действительно на это пойдешь? Пойдешь по карте, в ловушку?».

Тим щелкнул языком, изучая голограмму.

— Архитектура… углы не под девяносто градусов. Нагрузка распределяется иначе. Наши заряды могут сработать непредсказуемо. Нужны другие расчеты.

Дариан медленно поднял взгляд от карты. Его голос, когда он заговорил, прозвучал тяжело и окончательно.

— Всем внимание. Приоритет задачи изменен. Кардинально. Изначальный объект теперь вторичен. Основная цель — установить природу этой аномалии и нейтрализовать ее. Шум, весь массив данных нужно передать на базу — шифр «Апокалипсис», прямая линия командующему.

Он обвел взглядом отряд. Илью, сжимающего пулемет, Макса, все еще потрясенно смотрящего на «нефтяника» с клиническим интересом. Тима, осматривающего стены. Лану, с интересом рассматривающую грот и тела на полу. И Призрака, ищущего невидимую тень.

— Мы не эвакуируемся, — сказал Дариан тоном, не терпящим обсуждений. — Мы идем вглубь. Мы выясним, что пытается «пробудиться». И убедимся, что оно уснет снова. Навсегда. Проверка оружия, полная готовность. Движение через пять минут. Таран, ты ведешь. Призрак — в хвосте.

Он сжал в руке теплый диск. Дверь в другую войну была открыта. И его отряд переступал ее порог.

Глава 3

Глава 3. Храм-испытание

Воздух в ущелье был неподвижным и густым, словно выдох самой скалы, пропитанный вековой тишиной и ожиданием. Дариан стоял перед монолитной стеной, его пальцы скользили по шероховатому камню, отряд замер позади. Тишину нарушал лишь мерный тик хронометра на запястье Дариана.

— Здесь, — пробормотал он, нажимая на едва заметный выступ. — Вот он вход.

Камень с глухим скрежетом отъехал в сторону, открыв черный проем. Группа инстинктивно отступила на шаг назад, вскидывая оружие.

— Командир, там же ловушка? — спросил Илья, не опуская тяжелого пулемета.

— Я почти уверен, что да, — ответил Кейн, — не могу знать, кто ее поставил и настроил, но нам придется сунуться в нее. Иначе все будет много хуже. Не только для нас, но и для безопасности многих других людей.

С этими словами он шагнул внутрь, и тьма поглотила его. Остальные последовали за ним. Стены тоннеля засветились мягким голубым сиянием. Проявились линии и узоры. Воздух завибрировал, и в центре первого зала материализовалась голограмма — парящий прозрачный куб, разделенный на восемь вращающихся сегментов.

Голос, холодный и лишенный эмоций, заполнил пространство:

— Первый ключ — в порядке хаоса. Расставьте сегменты в последовательности угасания частоты. Ошибка есть забвение.

Сапер тут же выдвинулся вперед, его инженерный ум уже сканировал структуру.

— Угасание частоты… Это может быть оптический спектр или…

— Нет, — тихо, но четко сказал Дариан. Он подошел почти вплотную к голограмме. — Смотри не на цвет, а на узоры внутри. Это символы. Каждый — погибшая цивилизация. «Угасание частоты» — метафора их заката. Нужно расположить их в хронологическом порядке гибели.

Он замолк, погрузившись в себя. Его память выдавала образы из полуистлевших хроник. Он стал касаться сегментов. При каждом правильном перемещении сегмент загорался ровным белым светом. При ошибке — гудел и вспыхивал алым.

Последний сегмент встал на место. Куб вспыхнул и растворился, открывая проход

В следующем зале была огромная шахматная доска из светящихся плиток над бездонной чернотой. Напротив мерцал выход.

— Второй ключ — путь тела и мысли. Достигните врат, коснувшись лишь плиток истины. Ложь — есть падение.

Призрак, не говоря ни слова, метнул нож в первую плитку. Та погасла и провалилась вниз.

— Командир. — Призрак презрительно плюнул в бездну. — Мы что, в каком-то шоу? Что за идиотские испытания? В конце нас заставят крутить колесо удачи?

— Боюсь, что так легко мы не отделаемся, — усмехнулся Дариан, — у нас нет выбора, Марко, пока играем по правилам. Доберемся до нужного места, тогда и будем рыпаться.

Он наблюдал. Плитки пульсировали. Датчики на дисплее его шлема тоже.

— Нужно понять закономерность, — прошептал Дариан. И тогда он заметил: некоторые мигали в такт его дыханию, другие — в ритм биения сердца. — Она реагирует на нас. На наше внутреннее состояние. Страх, сомнение — это «ложь». Уверенность, ясность цели — «истина». Нужно идти, не колеблясь.

Первым шагнул Таран. Его решимость была простой и монолитной, как он сам. Плитка под его сапогом засияла. Лана шла за ним, ее движения были плавными и уверенными — она умела входить в нужное состояние, как актриса в роль, за ними прошли остальные члены отряда. Дариан шел последним, подавляя поток аналитических мыслей, пытаясь просто верить. Это было мучительно.

Они были на середине, когда стены выпустили десятки энергетических снарядов.

— Рефлексы — продолжение истины. Уклонитесь.

Призрак пришел в себя. Его тело за долю секунды до выстрела уже уворачивалось. Илья прикрывался группу своим щитом, становясь живой стеной. Дариан же не уворачивался, а делал шаг в сторону, едва узор на стене начинал светиться, предваряя выстрел. Он считывал зал. Остальные уклонялись, уворачивались и защищались от выстрелов, как могли. Отряд двигался дальше.

Когда последний снаряд рассеялся, они стояли перед массивными дверьми из темного металла с мерцающими символами.

— Надписи, они напоминают земную латынь, моя жена… — Кейн осекся, — я изучал ее, немного.

— И что тут написано? — Призрак недовольно сложил руки на груди, все эти ловушки ему уже порядком надоели.

— Символы искажены, или я просто подзабыл их, — откликнулся Дариан. — Это двери в приемную… нет зал приема… или отбора?

— Отбора для чего? — проворчал Илья, он снял шлем и вытер пот со лба.

— Узнаем, когда попадем внутрь, — ответил Дариан.

В этот момент пол дох ногами дрогнул и растворился в серебристом тумане. Они провалились вниз.

Очнулись в круглой, абсолютно белой комнате. В центре на пьедестале лежали семь браслетов из тусклого металла.

Голос прозвучал с едва уловимой наставнической интонацией:

— Познание целого начинается с познания части. Цельность отряда зиждется на цельности души. Наденьте проводники. Испытание личности начато.

Дариан первым надел браслет. Холодный металл слился с кожей. Стена перед ним стала прозрачной, открывая личный коридор. То же произошло с остальными. Пространство разделило их. Каждый остался наедине с собой.

Дариан оказался в голографической копии командного центра. Перед ним материализовались его люди — измученные, искалеченные, с немым упреком в глазах. Голос-мысль шептал: «Твой Дар предвидения ведет их прямиком в ад. Откажись от Дара, прикажи отступить — и они выживут. Продолжи путь — и ты несешь ответственность за каждую смерть». Ловушка для духа лидера. Дариан стоял, смотря в глаза своим мертвым товарищам, и его выбор был в принятии всей тяжести пути.

Снайпер оказался на мосту в беззвездной пустоте. Перед ним появлялись мишени-силуэты: сначала враги, потом нейтралы и, наконец, его товарищи. Голос нашептывал: «Идеальный выстрел не знает морали. Устрани угрозу. Любую. Докажи, что эффективность — твоя единственная истина». Призрак, чьи мышцы сами собой входили в состояние готовности, должен был столкнуться с тем, что так старательно глушил: с остатками человечности. Готов ли он стать абсолютным орудием?

Рита очутилась в камере, заполненной оглушительной какофонией: голоса командования, шипение эфира, обрывки чужих разговоров. Нужно было вычленить слабый, повторяющийся код. Но по мере сосредоточения «голоса» нашептывали страшную правду о манипуляциях командования, о том, что их отряд — расходный материал. Сможет ли она, обязанная слушать и подчиняться, услышать разрушительную правду и принять ее?

Перед Доком возникла голограмма пациента с комбинированным, смертельным ранением. На экране мигали уставные протоколы, предписывающие не тратить время на попытку лечения — пациент был обречен. Но вокруг плавали символы неизвестных органических соединений и схем энергетических потоков, которые его интуиция читала как ключ к спасению. Док должен был нарушить все инструкции, предать устав и довериться своему чутью и новой, чуждой логике этого мира.

Тим попал в комнату, где законы физики вели себя капризно. Чтобы открыть дверь, нужно было собрать цепь из парящих кристаллов. Но они реагировали не на расчеты, а на громкость его голоса, на всплески эмоций, даже на тень. Классическая логика не работала. Тиму пришлось отказаться от контроля, начать экспериментировать, научиться чувствовать хаос. Ловушка ломала его рациональный ум.