Клим Гоф – Полуночные беды: Первый на выход (страница 5)

– Видать, нашел, – Арсений протягивает мне руку и помогает встать.

– Ага, – я встаю и отряхиваюсь. – девятый этаж.

– Что с твоей рукой?

Я смотрю вниз и не верю своим глазам: по всей левой ладони проявились волдыри и розовые куски обожженного мяса. Вид конечности был такой, будто я засунул её во фритюрницу. Ноготь на мизинце держался только на коже. От боли рука тряслась и горела.

– Никогда такого не было, – я замер в замешательстве, не в состоянии даже оценить силу ожогов. – болит ужасно.

– Ты трогал какую-то дрянь? – Салем наклонился осмотреть мою руку, но трогать не рисковал. – не думал, что астральный план может нанести прямой урон.

– Да, – я прижал предплечье к груди, стараясь унять дрожь. – я тоже так думал. На моей практике такое случилось впервые.

– И что там было? – Зорин вновь задрал голову и посмотрел на верхние этажи.

– Сильная сущность. Даже не полтергейст – нечто… могущественное. Провести целый канал на кучу этажей вниз для питания людской энергией стоит многого. Изнутри выглядело, как грибной мицелий, повсюду ловчие сети для захвата и переваривания. Однако, чем бы это существо не было, я ему организовал шикарный оторванный тромб.

– Но ведь, как обычно, должны быть оговорки? – Салем стряхнул с моей спины налипший мусор и усадил обратно на скамейку.

– И это тоже, – я поднимаю голову и смотрю наверх, куда указывали струны. – эта тварь зла. И теперь она знает, что мы идем.

Глава 3

– Итак, какие есть варианты?

Мы сели обратно в машину и принялись обсуждать текущее положение дел. Арсений достал из бардачка бинт и заживляющую мазь. Промыв руку под струей воды из бутылки, мне помогли забинтовать ладонь и закрепить бинт на запястье булавкой.

– Да ничего сложного, – отмахнулся Салем. – приключение на двадцать минут. Зашли-вышли. Или сразу поехали в бункер, тут скоро бомба взорвется похлеще ядерной.

– Хорош ёрничать, – бледное, как высеченное из мрамора лицо Арсения было серьезней некуда. – но в целом ты прав.

– Серьезно? – Салем вскинул брови дугой. – в каком моменте?

– В том, – я указал пальцем здоровой руки на здание. – что нужно в течение двадцати минут туда попасть, иначе пространство может расслоиться, и никто ни войти, ни выйти уже не сможет.

– С чего ты взял?

– Оно обладает собственным разумом, – я потёр гудящий от напряжения глаз. – Это здание, или то, что захватило своими корнями конструкцию. Я почувствовал сильное сопротивление своей проекции, и на меня тут же напали, стоило мне хоть немного воздействовать на… чем бы оно ни было – изнутри. Как можно видеть по моей культяпке.

– Значит, тебе лучше из своей тушки не высовываться, – сказал здоровяк. – будем штурмовать по старинке. Физически.

– Это так, – кивнул Салем, – ладно, у нас есть дробовики?

– Тут тебе не вестерн, – Арсений отрицательно покачал головой и посмотрел на меня. – Яков, что нам примерно стоит ожидать?

– Я с таким никогда не сталкивался. Это не случай одержимости. И слишком много ментальной угрозы, это не просто люди, и даже не сектанты. Нечто… Запредельное.

Теперь уже Арсений выругался и сказал, что нужно было брать дробовики.

– Может, это одержимые сектанты? – подмигнул мне Салем.

В тот же момент он получил крепкий тычок в плечо от Зорина и напоминание, что нужно быть собраннее. В ответ на это Салем злобно цыкнул и сказал, что тому следует развивать чувство юмора.

В багажнике вишневой девятки, которую Арсений ласково называл «Ракетой», было не сильно много вещей. Отбросив тряпье в стороны, он достал продолговатый металлический кейс на кодовом замке. Введя трехзначный код, он извлек оттуда каждому по пистолету Макарова и два снаряженных магазина. А из черных пакетов выудил фляги с питьевой водой, минимальный запас пайков на сутки, фонарики и аптечки, в обиходе прозванные «ремкомплектами». Мне вкупе досталась ракетница и четыре осветительных патрона. Также, лично себе Арсений заткнул за пояс вычурного вида топор.

– Где ты достал все это добро? – я немного покрутил пистолет в руках, и, спрятав его в кобуру, надел на поясной ремень.

– Секрет фирмы, – бросил он. – умеешь стрелять?

– Конечно, – соврал я. – а связь мы как держать будем?

– В картах и рациях нет смысла, – сказал он, раздавая нам оставшееся снаряжение. – геометрия неевклидова, а радиоволны потеряются на общем шуме. От меня старайтесь не отходить дальше прямой видимости. Действуем по ситуации.

– На случай помешательства нам нужен пароль, – Салем заправил пистолет за спину, как черный гангстер из гетто. – что только мы знаем, и никто не угадает.

Спустя несколько отброшенных вариантов остановились на событиях прошлого вечера.

Когда сумерки закончились, и над нашими головами нависла ночь, в промежутках чистого неба между облаков можно было разглядеть звезды. Ветер на время стих, но в этом штиле не было чувства безопасности. Только нарастающая тревога и напряжение перед неизвестным.

Салем сидел на корточках возле машины и снова курил. Он тихо разглядывал тлеющий огонек сигареты, выводя в воздухе дымовые кольца. Я подошел поближе и присел рядом.

– Серьезная заварушка нас ждет, да, брат? – Салем даже не посмотрел на меня – все его внимание занимала сигарета.

– Думаю, да, – я случайно напряг левую руку, и по телу опять прокатилась волна боли.

В такой удивительной ночной тишине я не знал, что сказать. Мог лишь быть рядом. Через минуту, он выдохнул густой дым и вновь посмотрел на невозможное здание.

– У меня плечо зудит, – друг нервно дернулся. – не к добру это все. Можем не вернуться.

– С чего ты это взял?

– Да так, – потушив окурок, Салем прижал ладонь к груди. – предчувствие. Мне страшно, Суббота. Ты словно ворошишь старые обиды, а они, как прячущиеся под камнями змеи, готовы выпрыгнуть из прошлого и вонзить свои клыки тебе в глотку, когда ты меньше всего ожидаешь.

– И не из таких передряг мы выбирались, – я положил здоровую руку другу на плечо. – хоть я и стажер, за эти полгода мы много лиха повидали, и выбрались, так же?

– Хах, это да.

– Так может, и в этот раз наша смелость возьмет эту кручу?

Салем молча смотрел в небо, и его лицо не выражало никаких эмоций. Глубоко вздохнув, он посмотрел на меня и сказал:

– Хороший ты парень, Суббота, – он встал и протянул мне руку. – тебе прежде везло, как никому из моих знакомых. Авось, и сегодня повезет.

Я встал с его помощью и посмотрел на многоэтажку, высившуюся за нашими спинами.

– Уродливый пример постсоветского брутализма, – я ткнул пальцем в сторону девятого этажа. – буду рад разнести его с тобой.

– И я тоже, брат, – Салем улыбнулся и сунул в рот новую сигарету. – погнали, здоровяк нас ждать не будет.

Арсений стоял чуть поодаль и в очередной раз проверял содержимое трех рюкзаков. Время от времени он озирался, будто слышал какие-то шорохи за спиной. Легким движением он вытянул нож, осмотрел лезвие и также быстро убрал назад. Завидев нас, выпрямился и спросил:

– Готовы?

– Да, – ответили мы одновременно.

– Наденьте это, – Арсений выдал нам с Салемом одинаковую пару наручных часов. – механика, от электромагнитных воздействий защищена лучше, чем хрупкая электроника. Вот, у меня такие же.

– Ммм, штурманские, – Салем нацепил свои на левую руку циферблатом вовнутрь. – даже с календариком. Всегда о таких мечтал.

Из-за поврежденной руки мне пришлось надеть часы на правую, здоровую кисть. Непривычно, но не слишком. Про себя улыбнулся, что из них выйдет достойная замена моим сломанным, что остались дома.

– Тогда вперед, – он подал нам рюкзаки и пошел к парадной двери. – крестовый поход против сил зла только начинается.

– Как-то слишком пафосно ты называешь нашу вылазку, – Салем почесал плечо и вновь задрал голову, разглядывая исчезающую в облаках крышу.

– Но ведь так и есть, – кивнул бугай. – избранные смертные рыцари против порождений ночи.

– Называй как хочешь, – ему явно не нравился такой посыл, но спорить дальше не хотел.

Гигантский супермассив здания возвышался над тремя силуэтами, как материализованная воля невидимого Рока, поджидающего нужный момент для неизбежного удара. Ночь полностью вступила в свои права. Всем было страшно, хоть каждый из троицы и пытался скрыть волнение.

Сравняли часы. Девять вечера. Приложив универсальный ключ к домофону, все трое вошли внутрь, и облезлая железная дверь закрылась за нами с протяжным скрипом.

Отныне, дороги назад больше не было. Внутри подъезда царил полумрак от тусклых лампочек, и воняло плесенью вперемешку с мочой. Странные подростковые граффити перекрывали друг друга на каждой стене. На первом этаже было все привычно: расцвет запустения и плесени. На стук в любую из дверей никто не отвечал, так что мы молча двинулись дальше.

Но, как только Салем первым ступил на грязные ступеньки, ведущие наверх, в одной из дверей за спиной послышался хруст открываемого замка.

В полумраке возникла тонкая щель открывшегося порога. Темный силуэт закрыл собой тусклую лампочку, подсвечивающую площадку из прихожей.