Клифф Блезински – Все под контролем. Моя эпичная история в геймдеве (страница 30)

На мои идеи о персонажах у Рода нашлись замечания. Первым мы обсудили Доминика Глинна, лучшего друга Маркуса.

– Имя звучит слабовато, – сказал он.

– Доминик?

– Глинн.

Род обернулся и посмотрел на мои полки с игрушками. Ему на глаза попалась подарочная коробка сигар «Сантьяго».

– Сантьяго, – сказал он. – Доминик Сантьяго.

Прозвучало внушительно.

Я планировал дополнить отряд бывшим профессиональным спортсменом / толковым инженером – одновременно и мозги, и мышцы, – но хотел избежать клише харизматичного чернокожего качка. Поэтому у меня в планах был чернокожий парень с типажом Дэвида Бэкхема, который знает толк в механизмах. Род замотал головой – ему не нравилось. Он зашел ко мне в кабинет на следующий день.

– Я думаю, нам не стоит так бояться стереотипов, – сказал он. – Пусть будут и язвительный белый инженер, и харизматичный чернокожий качок.

– Но почему? – спросил я.

– Потому что это работает.

Я еще противился. Но потом мне и еще парочке ребят из офиса попалась на глаза реклама кроссовок Reebok для Супербоула: «Терри Тейт: офисный лайнбекер». В ней отставной игрок НФЛ валит на пол всех сотрудников офиса, нарушающих деловые правила. «Я возьму с собой на войну этого парня», – сказал я. Он и стал прототипом Августуса «Трейна» Коула. В пару к нему мы придумали ученого Дэймона Бэрда, саркастичного и задиристого инженера (фамилию я позаимствовал у друга моего брата, с которым мы в детстве гоняли в хоккей). Бэрд еще и носил сварочные очки на лбу, совсем как кролик в ранних версиях Jazz, – это потом он получил свою фирменную бандану.

Не все, что я предлагал, нравилось Роду. Для E3 мы подготовили новое демо, в котором Маркус попадает на разрушенную площадь Эмбри – эпизод из начала игры. Я не стал говорить, что имя Эмбри носила одна симпатичная официантка-блондинка во Flying Saucer – редкий момент моей сдержанности. Еще мне нравился эпизод из первого «Терминатора», когда собаки вынюхивали роботов. К тому же я скучал по своим псам, о чем, конечно же, рассказал Роду и всем остальным.

Род, пусть и отнесся с пониманием, но все-таки отказал. «Сделать персонажа с двумя ногами и то сложно, а тут четыре, – сказал он. – К тому же эта собака появится там один раз. Не стоит ни времени, ни усилий». Я не стал принимать это близко к сердцу. И все-таки любая тема будила во мне эмоции. Я не стеснялся делиться подробностями своей жизни и проявлять чувства. Однажды, когда мы обсуждали, как отряд «Дельта» стал последней надеждой человечества, я выдал целую речь. Сказал, что Маркус хочет того же, что и любой солдат: чтобы кончилась война, наступил мир, и можно было вернуться домой.

В этот момент мой голос дрогнул. Я хотел того же. Каждый вечер мне приходилось возвращаться в дерьмовую квартиру, которую я снимал через улицу. Я потерял свой дом и надеялся обрести новый – и человека, с которым можно его разделить. А еще наконец примириться с самим собой. Мои коллеги оценили ту речь, особенно Род и Ли – их отцы тоже ушли из жизни слишком рано. Игра стала чем-то личным для всех нас. По-другому и быть не могло.

За пару дней до E3 в Лос-Анджелесе Microsoft представила новую Xbox 360 в спецвыпуске на MTV. Чистой воды маркетинг. Мы выделили для рекламы пару секунд геймплея Gears, но основную часть приберегли для демо в огромном павильоне Microsoft. Компания изготовила костюмы в стиле экипировки Маркуса Феникса, чтобы мы надели их сами и раздавали другим. Я не стал. Род, как верный солдат, согласился. В нашей тесной каморке стояла дикая духота, по его лбу струился пот. Я восхищался самоотверженностью Рода.

Пробная версия Gears под названием «Последняя битва человечества» вызвала кучу хайпа и восторгов – как мы и хотели («Первый потенциальный мегахит Xbox 360», – писали на IGN). А еще она дала повод пару дней потусить в Лос-Анджелесе. Год назад я нашел себе агента из крутой голливудской фирмы, и время от времени он кидал мне разные сценарии и делился слухами. Благодаря ему я попал на VIP-ужин в клубе House of Blues на Сансет-стрип. Марси всегда говорила, что у меня «крепко стоит на Голливуд» – как будто в славе и деньгах есть что-то плохое. Никогда не стеснялся этого. Поэтому, когда ко мне за столик подсел Дэн Эйкройд (из оригинального каста Saturday Night Live) вместе со сценаристами Дэном Уайссом и Дэвидом Бениоффом (будущие шоураннеры «Игры престолов» от HBO), я чувствовал себя как рыба в воде. Уайсс и Бениофф заговорили со мной о Gears. На следующий день они поехали на E3, чтобы посмотреть демо, и нашли его «потрясающим».

Частичка голливудского гламура – именно то, чего мне недоставало, чтобы наконец зажить полноценной жизнью в Роли. Я теперь холостяк, пусть еще не официально – власти Северной Каролины одобряют развод только через год после подачи заявления, – так что мне не терпелось ворваться в мир свиданий. Никогда еще я не встречался с девушками так часто, но мне всегда хорошо давались игры. Может, этот навык приходится и здесь. На первое свидание я пошел с девушкой, которую про себя называл Джоанна-Катастрофа. Она дала мне номер, когда я как-то вечером выпивал со своим другом Вегасом в подпольном баре Stool Pigeons.

Пару дней спустя мы решили сходить куда-нибудь. Я заехал за ней, и, пока мы ехали в ресторан, она успела рассказать о своем разводе, потере родительских прав и огромной дыре в носу, которая образовалась после горы кокаина. Мы пришли в Ale House. Она пила «Егермайстер», смотрела на меня, не отрываясь, и приговаривала: «Я просто хочу как следует оторваться этой ночью!» Но мы не стали. Как я сказал Вегасу, мне хотелось начать с чего-то малого.

Потом были другие девушки. В том числе Сюзанна, блондинка, которая работала в игровой студии в Роли. Она дружила с Вегасом. Наше первое свидание прошло так себе, но я решил, что это моя вина, и пригласил ее еще раз. Перед тем как поехать в кино, мы встретили в баре Вегаса и его соседку Джесс. Джесс пришла с младшей сестрой Эми. Эми оказалась жизнерадостной и немного неловкой девчонкой. Мы давно попрощались, а я продолжал думать о ней. Два часа спустя, уже сидя в кинотеатре, я в СМС попросил у Джесс номер телефона ее сестры. Она прислала, добавив: «Повеселитесь от души».

Так и вышло. Мы встретились в кофейне недалеко от кампуса Университета Северной Каролины, и все сразу пошло как по маслу. У этой медали две стороны. С одной стороны, с каждой нашей встречей мы контачились все сильнее. С другой – наша разница в возрасте. Мне было тридцать, ей – девятнадцать, и она еще училась в университете. Однажды ночью Эми показала мне свою комнату в общаге, которая выглядела как помойка. Повсюду валялись бумаги, одежда и стаканчики из-под кофе. Пахло как в лагере для беженцев. Эми во всем винила соседку. Моими козлами отпущения всегда были родители, так что сваливать беды на соседей показалось отличной альтернативой.

Другой ночью Эми потащила меня на университетскую вечеринку, о которой я всегда мечтал. После той ночи все мечты испарились. Среди южных детишек я почувствовал себя белой вороной. У меня не нашлось с ними ничего общего. Почему пацаны носят бейсболки козырьком назад? И почему девчонки пищат от этого? Не то чтобы я ходил с плешью, но, блядь, парни, пока есть волосы, их надо показывать!

С одним таким «бро» в кепке у меня завязался разговор. Мы оба стояли с красными стаканчиками – единственное, что у нас было общего. Я вывел его на вопрос о своей работе и с гордостью ответил: «Делаю игры в Epic. Unreal Tournament 2004 – может, слышал». Он сказал: «А, да. Это же там, где надо возиться с ядрами?» Он имел в виду режим Onslaught. Словом, его это не впечатлило, и я ушел. Отброс в школе – отброс по жизни.

Разница в возрасте не позволяла мне отдаться этим отношениям полностью. А потому я раскинул сети пошире. У местных игровых разработчиков была традиция регулярно встречаться по вторникам, и на одной такой вечеринке я познакомился с худым лысым парнем по имени Дон. Дон мог болтать о чем угодно, что делало его незаменимым компаньоном в походах по барам. Как-то ночью он завел меня в спортбар недалеко от офиса своей маленькой игровой студии. Там уже тусовалась компашка знойных девиц. В итоге мы все слишком быстро выпили слишком много водки с Red Bull. Зато я набрался смелости завязать разговор – огромное достижение для такого задрота, как я.

И вдруг в глазах потемнело. Мне дало по шарам. Из музыкального автомата заиграла Feel Good Inc. от Gorillaz. Я повернулся к Дону, и он увидел лицо, которое из бледно-белого на глазах становилось тошнотно-зеленым. Дон отвез меня домой.

Я дошел до той отвратительной кондиции, в которой оказываешься, когда мешаешь алкоголь с энергетиками, – то есть бухой в хлам. Закинувшись золпидемом, я начал чистить зубы, и следующее воспоминание – я лежу на полу в ванной, а по моему лицу течет что-то теплое. Я потерял сознание и, падая, разбил лицо об раковину. Кровь из рваной раны под правым глазом залила весь коврик. Я подумал: «Бля, плакал мой залог за квартиру».

На работе я объяснил фингал тем, что заснул на кухне и ударился о посудомойку. В конце концов у меня остался уродский шрам. По моей лаконичной просьбе JayHawk добавил лицу Маркуса Феникса пару шрамов.