Клифф Блезински – Все под контролем. Моя эпичная история в геймдеве (страница 28)

Мне по-прежнему не давала покоя задача, как выделить Gears на фоне джаггернаутов Halo и Halo 2 – последняя вышла совсем недавно в ноябре. Я снова и снова возвращался к идее о врагах, которые не вторгаются из космоса, а живут под поверхностью планеты. На ум пришло слово «Вирм». После того как концепция улеглась в моей голове, я наткнулся на одного из гениальных молодых программистов из команды Тима и рассказал ему о своей идее, но он лишь безразлично пожал плечами – жест, который я наблюдал в исполнении невозмутимых кодеров миллион раз.

– Не понимаю, – сказал он, – почему они живут под землей?

– Потому что, – ответил я.

– Как они туда попали?

Что тут может быть непонятного? Типичный кодер. Расстроенный и подавленный, я сделал шаг назад и оскалился.

– В этом-то, блядь, и вся загадка.

Объяснять можно было долго. Пару месяцев назад вышла DOOM 3 и ее сильно ругали за, что называется, «монстров в туалете». Если коротко, каждый раз, когда игрок встречал и убивал демона, он мог отследить его путь и обнаружить, что тот все это время просто поджидал за дверью. В этом нет никакого смысла. Но если мы засунем ящериц под землю, то сможем вытаскивать их на поверхность Серы когда угодно. Они ведь живут в пещерах, а значит, наверняка умеют выкапываться, верно? Все, что нам нужно, – придумать, как они попали туда впервые, тот самый момент появления. Позже это придет к нам.

Самой важной задачей оставалась сборка игры. Мы с Ли Перри сходились на том, что труднее всего убедить игроков использовать нашу систему укрытий, а не кружиться по уровню в боевом танце. Что мы в итоге решили? Сделать врагов на 30 процентов более меткими, когда персонаж не в укрытии.

Наш специалист по анимации Лоран Делайен обожал такие выкрутасы. Этот коротышка-француз умудрялся оставаться французом даже в Роли и при этом был одним из самых вдохновенных программистов, что я только встречал. Однажды, когда уже появились система укрытий и камера за плечом, мы вдвоем засиделись допоздна на работе, и тут меня осенило, как сделать пассивный геймплей активным.

Я играл в Counter-Strike в своем кабинете – эй, это для работы! – и вдруг понял, что перезарядка оружия может драматически повлиять на темп, ритм и напряжение от игры. Не просто может. Действительно меняет. Мир в голове перевернулся. Unreal и Unreal Tournament всегда обходились без перезарядки, и не то чтобы ее было сложно реализовать. Просто я считал, что она замедлит геймплей. Я ошибался. Вставить перезарядку – не проблема. Но у меня появились вопросы. Как сделать ее интерактивной? Можно ли придумать мини-игру для замены магазина? И что, если разместить для этого мини-шкалу на экране?

Я ворвался в кабинет Лорана как Крамер из «Сайнфелда» – руки в боки, на лице довольная улыбка.

– Вот оно, – сказал я. – Что, если игроку придется попадать в тайминги, вовремя нажимая правый бампер на геймпаде? Чтобы он мог сэкономить драгоценные секунды на перезарядке и получить особо мощный выстрел? А если облажаться с таймингом, твою пушку заклинит, и тебе придется чинить ее, пока кровожадные твари подбираются все ближе и ближе. Это будет активная перезарядка!

Для меня все стало ясно как день. Как сказано выше, перезарядка оружия может драматически влиять на темп, ритм и напряжение от игры.

– Не могу вспомнить никакой другой игры, которая давала бы игроку что-то делать, пока он перезаряжается, – сказал я.

Лоран потер подбородок и уставился в стол, будто задумался над кроссвордом. Я стоял перед ним, затаив дыхание. Наконец он поднял глаза с тем же выражением лица. Затем усмехнулся:

– Может сработать.

Джерри, наш арт-директор, постоянно трудился над обликом монстров и транспорта с упертым Крисом Перной. Однажды они сильно поругались, буквально в стиле какого-нибудь Джо Рогана. Иногда альфа-самцы должны выяснить отношения и уточнить роли. В тот раз так и получилось. Потом они вернулись к работе.

Джерри курировал команду. Крис вместе с художниками Кевином Лэннингом и Джеймсом Хокинсом работал над подземными тварями (теперь мы называли их Саранчой), бойцами КОГ, транспортом и оружием. Джеймс – или JayHawk, как мы его звали, – парень интересный. Высокий и привлекательный, талантливый настолько же, насколько и скромный. Лицо Джей предпочитал прятать под бейсболкой. Джерри и Крис строго-настрого запретили мне и Ли Перри заглядывать ему через плечо, чтобы не дай бог обидеть. Подозреваю, они боялись, что мы помешаем его художественному видению.

Мы и не мешали. Совместно с JayHawk я придумал два самых заметных образа игры. Первый – это главный герой Маркус Феникс. Однажды я засел с Джеем и передал ему документ с описанием Маркуса – лидера войск КОГ в бесконечной войне с Саранчой. Я не стал прописывать тонну деталей или длинную предысторию. Зато передал образ: огромный и крутой силач с бородкой и банданой. Еще одна копия Брюса Уиллиса из «Крепкого орешка». Ломает все, до чего может дотянуться.

«Прямо как я со своей личной жизнью, – сказал я. JayHawk выдавил куцую улыбку. Я добавил: – Серьезно».

Обожаю художников вроде JayHawk. Он вернулся через пару дней с шестью-семью вариантами концепта. Выбор всегда лучше, чем его отсутствие. Я мог взять понравившиеся элементы из каждого. Но Джей ухватил сам образ, ощущение. Точно так же мы придумали и пушку Маркуса Феникса. В первой версии штурмовой винтовки Mark 2 Lancer еще не было знаменитой пилы, которая засела в моей голове со времен похода в Home Depot. Когда я лазил по магазину с камерой и снимал текстуры, секция с инструментами в воображении казалась оружейным складом.

Мне и сегодня нравится тот вариант. Пушка получилась большой, громоздкой и злобной. Только такой и резать Саранчу, лезущую из земли. Я волновался. Ничто не сравнится с чувством, когда ты видишь, как идея обретает форму и обрастает мясом. В этом сама суть любой разработки – и Gears тоже. Вышедшая в январе 2005 года Resident Evil 4 (которая подала идею камеры от третьего лица) лишний раз напомнила нам, что Gears посвящена всего одной вещи – бою. Бою тесному, физическому, тактическому, пугающему. Бою, который подчиняется только собственному ритму.

А потом левел-дизайнер Грейсон Эдж собрал наши наработки в одну тестовую карту, которая называлась «Уличный бой». Это была схватка на тесной, короткой улице… которая вообще не работала. И это нас, блядь, уничтожило.

Уровень 5

Отряд «Дельта»

Майк Каппс прислал записку: он хочет видеть меня в своем кабинете. Такие вызовы я ненавидел больше всего на свете. Майк закрыл дверь. Я уставился на плакат на его столе: «Если хочешь привлечь аудиторию, превосходи ожидания». Что, если я не превосхожу ожидания или даже не оправдываю их? Вроде бы нет, но моей неуверенности хватало, чтобы подпитывать нездоровую паранойю.

Как выяснилось, Майк беспокоился о моих показателях: «Кажется, у тебя голова занята совсем другим».

Я кивнул и робко сказал, что так и есть. Дела шли не очень. Я признался, что подал на развод.

Он сделал мне поблажку, но наш разговор стал для меня тревожным звоночком. Надо засучить рукава и забыть обо всех раздражителях на работе. Гнев и злость обратить в творчество. Лучшие игры я создал, когда страдал. Классический измученный художник. Теперь нужно найти силы в боли и отчаянии и при этом не отрезать себе ухо в пьяном угаре. Это даже не шутка.

Конец года прошел в попытках наладить отношения с Марси. Последний раз, сказал я себе. И все же меня мутило от одной только мысли, что он действительно может оказаться последним. Я пил Southern Comfort 100 proof, как Мег Райан в фильме про алкоголиков «Когда мужчина любит женщину». Мои ночи неизменно проходили в гостиной. Пьяным я всегда ложился на ковер рядом с телевизором под бронзовую скульптуру солнца, которую мы с Марси купили много лун назад на фермерском рынке. Ставил свой диск «Для нытья» и без конца слушал песни My Immortal и Mad World, рыдая навзрыд.

Это продолжалось до января, а потом я понял, что так сведу себя в могилу. Надо завязывать с выпивкой. Врач прописал мне золпидем, чтобы лучше засыпать и легче переносить грядущий стресс. Я вышел из поликлиники, включил радио в своей Mercedes (Viper пришлось продать, потому что это был буквально гроб на колесах) и услышал Дэвида Бирна из Talking Heads: «And you may find… with a beautiful wife… well, how did I get here?» (Ты можешь очнуться… с красивой женой… Эм-м, как я попал сюда?»).

Обожаю моменты, когда вселенная отвечает тебе. Когда Матрица дает обратную связь. Я знал, как попал сюда. Спасибо, Дэвид!

Пора выбираться.

В начале февраля за неделю до моего тридцатилетия я наконец дошел до точки невозврата. Буквально. Тот еще выдался денек. Мы с Марси мотались по делам и заехали выпить кофе. Пока я делал заказ, она вдруг ввязалась в перепалку с женщиной на парковке. Я тут же выбежал на улицу и бросился защищать жену. В тот момент казалось, что мы близки как никогда. Оставшийся день я думал, какую бомбу собираюсь на нее сбросить. Вечером мы пошли в суши-ресторан и после ужина я сказал, что хочу пожить отдельно какое-то время. Марси была в шоке – к моему удивлению. Все-таки наш брак давно дышал на ладан.

До дома мы добрались, не проронив ни слова. Я собрал вещи, взял ноутбук, попрощался с собаками и поехал в отель Holiday Inn в соседнем городе Кэри. Чтобы придать дерьмовому номеру хоть какой-то уют, я зажег свечки, которые прихватил из дома – пусть это и не очень безопасно.