Клэр Твин – Ритм восстания (страница 5)

Бенни близко наклонился к уху одного из друзей и одновременно доставал из кармана хлопковой рубашки возвращенные сигареты.

– Смотри как их много.

– А ты думал, ты единственный такой дебил? – ярко выраженное раздражение в чужой интонации дали блондину понять, что товарищ считал его виноватым в случившимся.

Двумя днями ранее, отчасти из-за легкомыслия Бенни, всю четверку поджидали проблемы, с которыми сталкивалось чуть ли не всё американское общество. И все из-за наркотиков. Их принимали беззастенчиво, не пугаясь представителей закона, что, говоря начистоту, смотрело на назревавшую катастрофу сквозь пальцы. Мало кто выступал против распространения кокаина, а некоторые стражи правопорядка не стеснялись самим баловаться порошками. Ситуация вышла из-под контроля, когда люди стали предлагать легализировать наркотические вещества; ко всему прочему, шла вполне законная кампания по продвижению употреблении кокаина или той же марихуаны. В одном из объявлении говорилось: «Кокаин безопасен для тебя, твоего ребенка и твоей леди». Компании спокойно рекламировали аксессуары для употребления веществ, особенно были популярны бутылки, которые, как утверждалось, удаляли влагу из кокаина.

Наркотики – третий всадник апокалипсиса американского общества. Более того, это поганое топливо, убеждены добропорядочные граждане, создано, чтобы разгромить страну, посеять в ней разруху. Ими баловались хиппи, политики, школьники, студентки, даже домохозяйки.

И так, четверо, – Джек, Малыш, Рокки и Бенни, – попались в ловушку, когда полицейские нагрянули в бар. Осмотрев посетителей, они задержали двенадцать человек, включая Бенни, не сумевшего вовремя одолеть свою зависимость порошками.

– Я не знал, что это место в черном списке.

– Если бы кое-кто не таскал с собой кокс, мы бы здесь не торчали два дня! – справедливо возмущался Рокки.

Ирландец с длинными волосами плелся позади остальных.

– У нас выступление завтра, а мы толком не репетировали.

– Сейчас, значит, начнём. Эй, может, хватит дуться на меня?

Споря друг с другом, они совершенно не беспокоились о том, что их могли подслушать, не смущались выражаться, тем самым проявляя неуважение к храму справедливости. Джек, самый бесстрастный из четверки музыкантов, призывал друзей успокоиться и, глядя под свои ноги, по воли случая, случайно задел плечом высокую фигуру. По кожаным черным туфлям он сообразил, с кем именно столкнулся, однако вместо того, чтобы попросить прощения, он не остановился и продолжал перебранку с парнями.

Между тем шнурованные туфли великана оставались неподвижны, а их носки глядели в сторону мимо пронесшихся юнцов. Этакая дерзость оскорбила его до глубины души, а глаза его мстительно сузились. Офицер, которого читатель уже знает в лицо, расправив свои сгорбленные плечи, нагнал шумную компанию и остановил у самых дверей.

– Послушайте! – начал он сердито.

Четверка синхронно, что вполне привычно для музыкантов, обернулась. Орлиные глаза впились в свою цель – им был Джек, брезгливо скрививший губы, как при виде тухлых помидоров.

Это была его ошибка, ибо подобное отношение к своей персоне настолько поразила человека, который за все годы службы не сталкивался с пренебрежением, что на его выбритом лице отразилась глубокая обида.

– Что надо? – лениво звучал парень.

Наш несчастный офицер, коим оказался Бенджамин, был возмущен до крайности. Взгляд из-под насупленных бровей упал на сигарету меж пальцами Бенни. Одним рывком он забрал у него соломинку, сказав резче, чем ему хотелось бы:

– Здесь не курят.

– А сигарета и не зажжена, – как ни в чем не бывало Бенни достал из пачки Мальборо новую соломину и сунул её в рот.

Неслыханная дерзость. Бенджамин тяжелым взором проводил блондина, что, толкнув плечом дверь, вышел на улицу. За ним юркнули Малыш и Рокки.

– Мы пошли, – отмахнулся Джек.

Желая сбить спесь хотя бы с одного из наглых мальчишек, Бенджамин покачал головой.

– Куда так быстро? Научитесь отвечать за свои поступки.

– А что я такого сделал?

– Вы меня толкнули.

– Я вас задел.

– Ах, вы все-таки в этом признаётесь, – мистер Мосс, глядя на Джека сверху-вниз, положил руки на пояс.

– Ну вы же не слепой и видели все своими глазами, – брюнета потихоньку распирало от нарастающего раздражения.

Он и без того злился на Бенни и неудачно сложившиеся обстоятельства, которые замедлили процесс его работы, так теперь к нему прилип, подобно мухе к клиновому сиропу, полицейский. Их Джек недолюбливал ещё со времен своего юношества. По многим причинам.

– Вам следует думать дважды, прежде, чем говорить, парень, – смерил его подозрительным видом Бенджамин. – Я вас запомнил.

– Как хотите.

Происходило это всё в одном из участков Манхэттена, куда занесло мистера Мосса одно неотложное дело. Этот факт связывал ему руки, ведь он принадлежал к полиции Бруклина и заняться высокомерным школяром полагалось здешним органам власти. Они, очевидно, по мнению Бенджамина, справлялись с этой задачей на твёрдую единицу, ибо работали они со спущенными рукавами и по знакомой ему схеме. Нарушителей отлавливали, по желанию мучали и, получив откаты, снова пускали их на свободу. И так по кругу, до следующего ареста.

Преступников не наказывали по необходимой строгости. Современная полиция думала о полных карманах, а справедливость стала удобным предлогом эти карманы набивать, не более того. Сами бандиты это тоже хорошо понимали, поэтому не боялись закона, не уважали его, тому пример стоявший напротив Бенджамина парнишка. Он держался расслабленно, даже скучающе, взгляд из-под приспущенных век выражал безразличие ко всему происходящему. Мистер Мосс вновь и вновь проходился по его внешнему виду, желая понять кто предстал перед ним: по тонкой кофте на пуговицах и джинсовых брюках сложно прочесть студент ли он, но точно не школьник. Возраст выдавала едва заметная щетина на скулах. Лоб высокий, спрятан под лохматой жирной челкой. Бледный, худой, но с крепкими плечами и здоровым загоревшим лицом.

– Вы отсюда?

– Да, из Америки, – валял дурака Джек, отвечая размыто.

– Значит, ещё увидимся, – не растерялся офицер и кивнул ему, позволяя уйти.

Тот хмыкнул и, отдав честь, распахнул дверь и исчез за ней.

Однако на этом история не закончилась, отнюдь. Пройдя в кабинет своего старого друга, с коим он проходил обучение в полицейской академии, Бенджамин пожал тому руку и расположился к кресле. Там он спросил о недавно задержанной четверке. Информации оказалось ничтожно мало, к тому же личное дело хранилось в канцелярии, тем не менее, дабы успокоить и помочь своему товарищу, Бенджамину дали слово раздобыть данные и прислать копию по почте.

Так, сам того не осознавая, Джек нажил себе настоящего врага, с которым ему, по воле небес, суждено не раз столкнуться.

***

Первые танцы для девушки так же значимы, как бракосочетание или поступление в престижный университет. Этапы взросления состоят из незначительных, на первый взгляд, вещей, и этот список довольно обширный. Взять к примеру нашу Симран – она коллекционировала в памяти всякие события, которые, по её мнению, вносили вклад в развитие её личностного роста. Первый выпущенный воздушный змей. Детская подделка. Победа в литературном конкурсе начальных классов в номинации «Лучший чтец». Участие в благотворительных проектах: в третьем классе она посадила десяток саженцев в парке, который пострадал от сильного тайфуна. В пятом – спасение бездомных животных. Эти добрые дела, а главное их плоды, воодушевили Киви и дальше приносить пользу нашему миру. Она и по сей день оставалась активисткой и принимала участия во многих внешкольных мероприятиях. Одно из них решили провести через неделю.

– Ты правда записалась? Знаешь, участие никак не повлияет на твои оценки за семестр, – Нэнси с некоторой брезгливостью наблюдала как шариковая ручка, оставляя следы чернил, выводила подпись Симран.

Та, красиво выводя завитушку, поставила точку и, свернув листок, бросила его в контейнер с надписью на крышке «Протест».

– Я делаю это не из-за оценок.

– А для чего же ещё тебе тратить свой выходной?

– Чтобы выразить свою позицию. Возможно, это как-то повлияет на происходящее во Вьетнаме.

– Иисус, – театрально закатила глаза Нэнси, приложив ладонь ко лбу, – я слышу одно и тоже каждый день. По телевизору, радио, теперь и от тебя.

Симран только рассмеялась на драматические стенания подруги. Она понимала, что Нэнси это не важно, но что не важно для остальных, играет значимую роль для неё. У Симран развито чувство справедливости, и это то качество в девушке, которое одних отталкивало, а других притягивало магнитом. Такие люди, как правило, добиваются уважения даже от неприятелей. К счастью, Киви ими не обзавелась, зато сумела очаровать Мэйсона Картера – плавца, коему сулят блестящее спортивное будущее. Он-то, высокий красавец с зализанной назад челкой, пытался нагнать подружек. «Симран, Симран», – доносилось позади, только девочки были столь увлечены разговорами, что не слышали бедняжку.

– Погоди, – все-таки заметила плавца Нэнси и, хитро улыбаясь, схватила брюнетку за руку, – за тобой хвост.

– Какой ещё хвост? – проследила за взглядом подруги Киви и обреченно поджала маленькие губы. – Ох, нет…

– Он точно неровно к тебе дышит.