Клэр Твин – Ритм восстания (страница 6)

– Думаешь? Может, он по твою душу, – смотря на уверенную походку Мэйсона, одетого в бежевое поло под рыжей курткой, Симран мысленно признала красоту атлета.

Здесь многие восхищались мордашкой Картера, а если и не лицом, так он сводил девушек с ума своими накаченными бедрами и кубиками пресса. Такому суждено купаться в женском внимании и украшать журналы шикарными снимками.

– Не будь идиоткой. Он ведь кричал твое имя, – Нэнси поправила завиток волос за ухо и мило улыбнулась, когда Мэйсон, каштановолосый Аппалон, оказался рядом, – привет.

– Привет, – обменявшись с Нэнси взглядами, Картер сосредоточил все внимание на Симран, и интонация его приобрела совершенно другой оттенок: более кроткий, нежный, – здравствуй, Симран.

– Привет, Мэйсон.

– Красивая юбка, – кивнул он на замшевую в форме трапеции мини, которую Киви слезно просила родителей разрешить ей надеть. Она приглянулась ей из-за красивого осеннего цвета – багряной листвы.

– Спасибо.

– Ты бежал за ней, чтобы сделать комплимент её юбке… или ножкам? – подмигнув, Нэнси захохотала, не заботясь о том, что своим комментарием смутила обоих.

– Ну что ты несешь! – боднула её локтем Симран. – Прекрати!

Мэйсон откашлялся. Он бы не стал спорить с замечанием плутовки – ножки Симран воистину прелестны. Они идеальной длины, ровные и с подзагорелыми острыми коленками. Худые щиколотки спрятаны под горчичными теплыми носками.

– Вообще-то я хотел сказать, что мы могли бы сходить в кино, если ты завтра свободна?

– Ах, нет, забудь, – решительно выступила вперед, тем самым встав между парочкой, Нэнси. Её длинные собранные в пышный хвост волосы забавно покачивались, подобно часовому маятнику – влево-вправо, влево-вправо, – мы завтра веселимся в «Тау-Хау».

Вот так новости! Услышанное побудило плавца впервые нахмуриться.

– Вы в самом деле идете в это место? Там собираются одни придурки и шлюшки!

– Эй, подбирай выражения! Мы, между прочим, леди.

– Леди по таким местам не ходят, – заметил с укором Мэйсон Картер.

– А тебе откуда знать? Сам, небось, там прохлаждаешься!

– Перестаньте оба, – Симран не любила ругань.

Послушав её просьбу, пловец перевел дух.

– Какой бред! Зачем вам туда?

– Мы собираемся на концерт. Будем танцевать. А тебе с нами нельзя.

– Я бы и добровольно не пошел, – фыркнул высокомерно Картер и перевел взгляд на помалкивающую Симран, – и тебе не советую.

– Ты кто, Господь Бог, чтобы диктовать ей свои правила? – Нэнси достала из рюкзака солнечные очки с линзами в форме сердец и натянула их на вздернутый нос.

– Тебе не нужно волноваться. Мы просто потанцуем, – собралась с силами ответить Киви и, взяв подругу за руку, потянула за собой, – увидимся в понедельник, Мэйсон.

Парень, отвергнутый столь унизительным образом, сердитым видом провожал девушек до школьных автобусов, в одном из которых их дожидалась Джоди. Мэйсон не привык к отказам и грубости. Он злился вовсе не на Симран – его подагрой стала Нэнси, которая, очевидно, оказывала дурное влияние на милашку Мосс. Это убеждение не подлежало сомнению, ведь, если подумать, Симран прежде не надевала юбок выше колен. Она редко красилась и довольствовалась одним браслетом на запястье, а теперь украшений стало больше: это и яркие массивные серьги, кольца; тушь на ресницах и вишневый блеск на губах.

Привыкший к невинному образу Симран, Мэйсон не допускал очевидной мысли, что девушка просто раскрывалась. Нет, не поддавалась плохому воздействию, лишь принимала себя, раскрепощалась, проходила трансформацию от девочки до юной леди. Мужчины привыкли думать о женщинах худо, если они отказываются слушать их слово, а ведь девушкам тоже есть что сказать.

***

Гламурная часть Нью-Йорка, заполненная бутиками и парикмахерскими, откуда с обновленными прическами выходили красавицы, не страдала дефицитом людского внимания. Чем выше скидка, тем чаще звенел кассовый аппарат. Мода, подобно временам года, сменяла друг друга с неуловимой скоростью, и молодежь, ради самовыражения, не отказывала себе в удовольствии шопинга. Жизнь между Пятой и Девятой авеню пестрила разнообразием гламурных новинок, которые рекламировали стильно приодетые манекены, находившиеся за витринами. Интересно то, что ближе к полудню на них, по обыкновению, оставались только аксессуары, вроде шарфов или головных уборов, остальное – раскупалось. Билборды с изображением Твигги, подобно рождественской ели среди огромной свалки мусора, обращала все взгляды на себя. Кирпичные стены и даже, вообразите себе, телефонные будки были обклеены газетными вырезками с фотографиями Бриджит Бардо, Мэри Квант и другими личностями, чьи имена помнит история.

Между тем, шурша бумажными пакетами, довольные клиенты покидали магазины и, безусловно, отправлялись прямиком в кресла парикмахерам. Это был некий ритуал, провести который обязана каждая леди, посетившая модный квартал. Уйти без обновок, стрижки и нового маникюра считалось дурным тоном.

Бродя по широким улицам Манхэттена, Симран с упоением разглядывала каждый камешек и трещинку столь живого квартала, украшенного фонарями и яркими рекламными щитами. Здешние люди ничем не отличались от модниц Парижа или голливудских звезд – они одевались со вкусом, при том ни один не похож друг на дружку. У каждой тени своя изюминка. Модные плащи трапецией интересных цветов и сложными принтами. На макушках кожаные береты или вязанные шапки, украшенные ярким крупным или мелким бисером. Ножки облачены в туфельки на низких каблуках или в грубые ботинки. Взрослая половина квартала отдавала предпочтения коричнево-молочным оттенкам одежды. У многих, вместо привычных нам аксессуаров, по типу браслетов, – четвероногие питомцы, от шпицев до пятнистых далматинцев.

Оторвав от них взгляд, на светофоре Симран, опрокинув голову, наблюдала за голубями, пролетавшими над цепочкой автомобилей. Прогулка затянулась, и закатное солнце бросало свои прощальные лучи на главное шоссе, отражаясь в окнах высоких зданий. Резко похолодало.

– Вернемся в Бруклин на такси, – Нэнси приложила усилия перекричать шум проезжающих машин.

Они суетливо лавировали в толпе, держась друг за друга, чтобы не затеряться в густом полчище. В это время суток Нью-Йорк превращался в сеть пойманных сардин. Народа на тротуарах непроглядная тьма; они все спешат куда-то, как запрограммированные роботы, шагают в одном направлении.

– Мы потратили все деньги! – Джоди схватилась за желудок и расстроенно вздохнула. – А я ведь так и не поужинала.

– Держите пакеты крепче, а остальное предоставьте мне, – подмигнув отчаявшимся подружкам, которые действительно израсходовали карманные деньги на одежду, украшения и молочные коктейли, Нэнси ринулась к автобусной станции.

Она словно знала что делала. Её ухмылка, полная уверенности, успокаивала школьниц, от того они послушно следовали за ней, как израильтяне за Моисеем. Так, пройдя три квартала, подружки добрались до небольшой конторы, дверь которой была открыта настежь и подперта обломком красного кирпича. Внутри горел желтый свет. Женщина с вызывающим макияжем и нарисованой черным карандашом родинкой над толстой губой красила ногти зеленым лаком, что напоминал Джоди плесень, которую они рассматривали под микроскопом на уроке биологии.

– Привет, Хельга.

– Привет, котик, – сладко протянула дама, подув на свои ногти три раза и тряхнув ладонью, чтобы лак быстрее подсох.

Нэнси велела ждать её снаружи; она исчезала в коморке на добрые пару минут, а когда вернулась, то самодовольно вертела головой.

– Мой отец довезет нас, – объявила она торжественно, и в тот же миг за её спиной показался мужчина с проседью, однако с крупным телосложением.

Сев в такси, с чьей помощью отец Нэнси кормил семью, они оставили Манхэттен. Солнце давно закатилось к моменту, когда Симран, пожелав подругам спокойной ночи, вошла в дом. Внутри горел свет, там-сям разбросаны игрушки близнецов, что в это время обычно лежали на теплом ковре и пускали слюни – готовились ко сну.

– Я дома! – отложив коричневые туфли в шкаф, Симран крикнула родителям и направилась прямиком к себе.

– Привет, Киви.

Приятно вернуться домой после суматошного дня и услышать голоса родителей. Дом делают уютным люди, не вещи, поскольку вещи, без истории и памяти о людях, ничего не стоят. Живыми их делает человек.

Мистер и миссис Мосс, угощаясь чаем, были глубоко погружены в беседу. Обычно, они настаивали Киви присоединиться к ним, но сегодня их вниманием завладел некто другой. Тот, кто незрим, неосязаем, однако он жив, здоров и захватил мысли мистера Мосса.

– Сегодня я столкнулся с дерзким мальцом в участке. Слышала бы ты как он мне отвечал! – Откусив штрудель, Бенджамин жаловался.

– А что он там делал?

– Я узнавал, – закивал головой мистер Мосс, пристально посмотрев на супругу, – его дружок балуется наркотиками, очевидно, и он далеко от него не ушел, иначе бы его не стали брать.

Симран краем уха слушала их разговор, однако быстро потеряла к нему интерес. И прежде, чем дверь её спальни прикрылась, она уловила укоризненные вздохи матери:

– Боже мой! Откуда такие только берутся!

Ночь вышла бессонной из-за предстоящих танцев. Киви не удалось успокоить колотящееся сердце и, ворочаясь на мятой простыне, она, в конце концов, подошла к окну и долго глядела в звездное небо. Снаружи сгустился туман и были слышны жалобные мяуканья бездомных кошек, нашедших пристанище в подвалах соседского таунхауса.