Клэр Твин – Ритм восстания (страница 7)

Дурная привычка Симран – мечтать перед сном и строить воздушные замки. Это могло быть что угодно – поездка в Европу, сьемка в кинофильме или знакомство с кумиром. Чаще всего эти сценарии переплетались с выдуманной любовной линией: случайная встреча со своей судьбой, ухаживания и свидания. Пышные букеты красных роз, гвоздики, поцелуй под полной луной и пышная свадьба. Затем переезд в более тихий городок штата, большой дом с верандой и широким двором, где можно разбить свой сад. Симран хорошо видела себя домохозяйкой. В детстве она часто ездила на ферму к бабушке и управлялась с домашними хлопотами. Она хотела бы выйти замуж, но обязательно за любимого человека.

Прыгнув обратно на кровать, Киви сонно уставилась в потолок и медленно впадала в состояние спокойствия. Мысли путались со сновидениями, и в какой-то момент вместо размытых черт воображаемого возлюбленного, показалась смазливая мордашка Мэйсона Картера. Испугавшись этого видения, Симран подскочила с места и визгнула.

«Привидится же такое!», – в уме ужаснулась она.

На утро мысли о неприятном сновидении рассеялись, как и туман, который Киви созерцала ночью. Таков порядок – с рассветом забывать то, что преподнес нам закат.

Первую половину дня Симран тратит на заботу о близнецах: пока мать готовила завтрак и занималась глажкой, Симран мыла братьев. Затем переодела и принялась играть с ними в кубики, составляя несложные слова.

«Мама», «яблоко», «луна», «семья». Снова и снова она внятно проговорила выложенные кубиками словечки, а в ответ получала едва различимый лепет. Очаровашки-близняшки глядели на сестру с любопытством и игривостью. Они хватали её за брюки и карабкались ей на колени, а когда у них это не получалось, принимались сердито хныкать. В такие моменты у Чарли краснели щеки, становясь пунцовыми, а у Марли наливалось кровью лишь родимое пятно на лбу. Этим их и различали друг от друга.

– Киви, дорогая! Какое красивое платье! – миссис Мосс выбежала в гостиную, осторожно держа глаженный наряд за плечики.

Симран в спешке обернулась на восклицание матери и смущенно поджала губы.

– Спасибо, что отутюжила его.

– Когда ты его купила? Неужели это ради сегодняшнего вечера кино? – с восторгом разглядывая сарафан, поинтересовалась Аннет.

– Да, так и есть…

Платье действительно радовало глаз: оно шло трапецией, кораллового приятного цвета и с кармашками на юбке. Вырез круглый, украшен тонкой окантовкой. Оно не слишком короткое, что, безусловно, обрадовало миссис Мосс. Однако Аннет одолевали смутные сомнения относительно сегодняшнего вечера. Стала бы девочка, особенно её Симран, наряжаться ради одного сеанса в кинотеатре? Но мысли свернули не в то русло: Аннет и подумать не могла о танцах в «Тау-Хау». Как и любая мать, которая воспитывает дочь, ей на ум пришло только одно – свидание с мальчиком.

– Для кого такое милое платье, а, Киви? – подмигнув, хихикнула миссис Мосс.

Симран, испугавшись раскрытия своего обмана, быстро отвела взгляд, тем самым закрепив подозрения внимательной матери.

– Для парня?

– Что? Разумеется, нет! – противилась Киви.

– Не стесняйся свою маму.

– Ты далеко заблуждаешься.

– Ну как же? – миссис Мосс юркнула обратно в спальню дочери и говорила уже оттуда. Голос её доносился приглушенно из-за лишних шумов, которые издавал скрипучий гардероб. – Я даже не сомневаюсь, что у тебя появились ухажеры. Ты ведь такая ягодка!

Симран закатила глаза и бесцельно переставляла кубики, коверкая слова: вместо «мама» – «маблоко», а «луна» обратилась в «лумья». Близнецы, переключив внимание на другие игрушки, более не донимали сестру.

– С одним из них ты идешь в кино? – вновь появилась Аннет в гостиной, только уже без сарафана в руках.

– Я иду с Нэнси и Джо.

– Джо? – загорелись глаза матери.

– Джо – это Джоди. Мы её так называем.

– А я вот все равно уверена, что в тебя кто-нибудь влюблен.

– А что хорошего в том, что тебя любят? – буркнула Симран и раздраженно сбила ладонью собранные кубиками слова. – Чужое внимание, особенно если оно непрошеное, угнетает.

Надо думать, Симран, возмущаясь, вспоминала своего школьного товарища Мэйсона Картера, при виде которого у неё начинались спазмы в желудке.

– Необязательно отвечать каждому взаимностью, Симран, – присела на край дивана Аннет и по-матерински погладила девочку по голове, – надо уметь говорить «нет». Твердо и решительно. Нет! – жестикулируя, хмыкнула та и добавила вкрадчиво: – Мой тебе совет, дочурка, люби не сердцем, а мозгами.

– Это как?

– Легко! Думай о будущем. Если ты хочешь хорошую жизнь, не знать тягот бедности, люби человека с широким карманом и ловким умом. Эти люди, дорогая, хитростью зарабатывают целое состояние.

– Разве мы сейчас говорим о материальном? – Симран с досадой вздохнула и отвернула голову, чтобы свериться со временем.

Винтажные часы с кукушкой показывали десять.

– Забудь эту дурацкую поговорку «с милым и рай в шалаше». Рай – это большой дом, сытые дети, порядочный муж и стабильная работа. Мне повезло с твоим отцом, вот я и желаю, чтобы тебе тоже повезло, как и мне.

Помолчав, Симран опустила взор на братьев и задумалась. Её мысли кружились в вихре торнадо. Она разделяла убеждения матери, потому что по-другому видеть жизнь Киви не умела. Её не учили. В пансионе говорили о нравственности, вере и покорности. Долг каждой женщины создать семью, хранить этот очаг, быть хорошей женой.

Однако здесь, в нынешней школе, глядя на девочек, на уме которых наряды да веселье или карьера, Симран задалась вопросом «кто придумал этот долг?». Кто первым заговорил о нем? Согласны ли с этим женщины? Если да, тогда почему происходят эти протесты на улицах?

– А любовь? – произнесла едва слышно брюнетка.

Аннет, взяв на руки Марли, чмокнула его в лоб.

– Любовь нужно уметь построить.

– А чувства?

– Они подобны приливам и отливам.

– Ну а молодость?

Вдруг Чарли, по неосторожности, бьется головой о ножку дивана. Испугавшись, он закатил ожидаемую истерику и залился крокодильими слезами. Симран тотчас взяла малыша на руки и утешительно погладила по спинке.

– Молодость, дорогая, короткий промежуток времени. Оглянуться не успеешь, как тебе за тридцать, в люльке спят дети, а на плите свистит чайник. Молодость дается нам, чтобы заложить фундамент успешной жизни, и тратить её на какие-то глупости – кретинизм. Не слушай своих сверстников, лучше послушайся тех, кто отжил своё.

Со словами матери, как ни крути, девушка согласиться не могла. Любовь – главный компонент в формуле отношений и счастливого брака. Деньги, пусть их будет полный мешок, не сумеют сделать супругов довольными, если они равнодушны друг к другу. Симран хотелось испытать великую любовь. Хотелось найти человека, о котором пишут книги. И она верила, что однажды её мечте суждено сбыться.

Грустно смотря в одну точку, Киви замолчала и оставила свои рассуждения при себе, дабы не нервировать мать, потому что она не любила, когда с её мнением не соглашаются.

***

«Тау-Хау» располагался в северной части Манхэттена. Здесь мало зелени, но непроглядно много браунстонов. Электричество работало нестабильно, потому что подвергалось нападению со стороны пьянчуг, которые не прочь похвастаться своей меткостью, бросали кирпичи в фонарные столбы. Однако, после открытия «Тау-Хау», что принёс скромному кварталу какую-никакую, но известность, атаки вандализма значительно уменьшились.

Поначалу это был обычный, не отличавшийся от сотни других заведений, бар, однако после появления сцены, гостей стало больше. Сменили интерьер, содрали со стен скучные обои и повесели на раскрашенные баллончиками стены плакаты. Посидеть было можно только на балкончиках, разместившихся на втором этаже. Неоновая вывеска с лимонадом раскрашивала сцену в желто-фиолетовый. За барной стойкой хозяйничали двое – взрослые парни, предпочитавшие разгульный образ жизни. По особенным вечерам здесь шумно и диковато, как в Вальпургиеву ночь. Музыка и алкоголь льются рекой, молодежь без смущения выпускает на свободу свои самые сокровенные мысли. Таким был и есть «Тау-Хау». Для одних – пристанище бродяг и распутства, для других – место, где не страшно обнажить свою душу да и тело, впрочем… Хозяину бара пришлось очень постараться, чтобы договориться с местными офицерами не мешать его делу. За их добродушие он платил им по пятьдесят долларов в неделю. Суровый налог для того, чье заведение на плаву благодаря периодическим выступлениям местных музыкантов. Сегодняшняя ночь как раз одна из таких.

К восьми часам уже во всю подтягивался народ. Наряженные в пестрые платьица, мини-юбки и джинсы, девушки крепко держались за своих кавалеров. Самодовольные ухмылки, похожие на сегодняшний полумесяц, сверкали в полумраке, и воздухе витали ароматы любви и веселья. Они протягивали деньги вышибале, коим был ныне упомянутый Робби, и входили внутрь кирпичного здания, смешиваясь с тьмой.

Симран нервничала и обливалась холодным потом, вопреки сегодняшним низким температурам. Чтобы попасть сюда ей пришлось солгать трижды: первая ложь нам очевидна. Вторая и третья: когда мистер Мосс настаивал подвезти её до луна-парка, Киви выдумала отговорку и заверила, что с подружками она договорилась встретиться у школы. Отец с неохотой отпустил её, однако с условием забрать девочек после прогулки. Ясное дело, Симран предалась панике и солгала вновь.