Клэр Твин – Ритм восстания (страница 4)

– Как обычно, половина девятого.

– Ладно, свяжись со своим Робби, сходим потанцевать, – согласилась Нэнси и, отправив воздушный поцелуй подругам, юркнула в автобус.

– Ты ведь с нами?

Киви хотелось крикнуть «конечно!», только она понимала, что родители едва ли её отпустят. В подобных заведениях всегда полно неприятностей и дурной компании. По справедливости нельзя ни сказать, что мистер и миссис Мосс не держали дочь в заключении, как принцессу из сказки. Симран могла сходить с друзьями в кинотеатр, в парк развлечений или в любое другое место, которое родители сочли бы за приличное, но ведь какой-то там «Тау-Хау» не относился к тем самым заведениям. Внутри наверняка продавали выпивку несовершеннолетним, а парни позволяли себе вольности, лапая девушек за грудь или ягодицы. И там наверняка бывают хиппи или другие представители субкультур.

– Это будет весело. Ты же прежде не бывала на танцах? – подытожила Джоди, и её болотного оттенка глаза сверкнули.

Симран озарилась в мечтательной улыбке, поджав уста, замычала. Джоди схватила её за плечи и потрясла.

– Соглашайся! Не отпущу, пока не согласишься!

– Хорошо!

– Славно! – хихикнула русоволосая, которую друзья часто назвали Джо, и быстро чмокнула Киви в щечку. – Завтра обговорим все детали и сходим за обновками! Нам срочно нужны три красивых платья!

Заразившись предвкушением, Симран помахала подружкам на прощание и, сохраняя улыбку, поднялась в свой автобус.

Уже дома, помогая матери накрывать на стол, Киви потряхивало от волнения перед предстоящим разговором. В конце концов, принимаясь за ужин, ей пришла мысль солгать. Возможно, впервые за свои семнадцать лет. Но эта задачка не из легких: неопытный лжец все равно что гражданский на минном поле – один неверный шаг, и тебе крышка. Симран могли выдать глаза, дрожь в голосе или вечно не вовремя подступавший румянец. Впрочем, сама идея соврать весьма недобросовестна, и иронично то, что миссис Мосс, словно нарочно призывая к правде, вдруг торжественно предложила:

– Поблагодарим бога за сегодняшний ужин? – она протянула руки супругу и дочери, взглядом давая понять, что отказы не принимались.

Взявшись за руки, все сомкнули веки, а Бенджамин произнес молитву, в конце добавив заключительное «аминь». Вскоре на кухне стали звенеть вилки.

– Как прошел день в школе? – имея привычку при разговоре поднимать брови, поинтересовалась миссис Мосс.

– Здорово. На День Благодарения в школе ставят мюзикл, так вот, на уроке рукоделия мы готовим костюмы для актеров.

– Как мило, – улыбнулась Аннет, энергично прожевывая шпинат.

Она никогда не носила лохмотья, даже дома. Её волосы всегда аккуратно уложены, будто бы она просыпается уже с готовой прической. Соседки шушукались об этом нелестным образом: «Очевидно, Аннет подражает мамочкам из провинциальных городишек того же, допустим, Миссисипи. Идеальная внешность, идеальный муж, дом и бла-бла-бла». Что же, их слова не лишены правды – миссис Мосс действительно пыталась выставить свою жизнь безупречной. Не будем судить её слишком строго: любая женщина ещё с юных лет мечтает о любящей семье с большим домом. Эту же мечту привила Аннет и Симран, поэтому в школьных сочинениях часто всплывали мысли о двухэтажном коттедже с бассейном и ровной лужайкой. Два автомобиля, трое детей, собака, желательно благородной породы, садовник и горничная. Муж обязательно из приличной семьи с достойной родословной, по специальности финансист, политик или что-нибудь престижное. Это ли не Американская мечта?

– Мальчишки спят? – из-под ровно стриженных усов мистера Мосса плохо видно, что бы губы двигались.

Он держал взгляд сосредоточенным на салате и куске свинины средней прожарки.

– Да. Они капризничали половину дня и быстро уснули.

– Можно вас спросить? – держа вилку и нож, откашлялась Симран.

– Конечно, Киви.

– В субботу мы с подружками хотели бы сходить в кино. Вы не возражаете?

– Нисколько, – проткнув столовым прибором свинину, взмахнул рукой Бенджамин. – Но будь дома ровно в девять.

– Сеанс вечерний…

Миссис Мосс, отпив глоток домашнего лимонада, натянула слабую улыбку. Это недобрый знак.

– И во сколько же начало?

– В половине девятого.

– Симран, – протянул снисходительно Бенджамин, мимикой разъясняя свою позицию. Он на миг перестал есть, откинувшись на спинку стула, глубоко вздохнул. Глаза его, темно-зеленые, устало застыли на фигуре дочери.

– Папа, прошу… Для остальных это не поздно.

– Ночью в городе опасно.

– Мы будем среди людей, никто нас не тронет. Папа, – ласково мурлыкала Симран, – пожалуйста, разреши. Я ведь должна проводить время с друзьями.

– Дружить можно и при свете дня. Хотя бы у нас. Приводи подружек к нам в гости, я вам торт испеку, – виртуозно сказала мать, взглянув на мужа, дабы найти в нём поддержку. Однако Бенджамин все смотрел на дочь и размышлял.

Видя эту заминку, Киви, не унывая, продолжала упорствовать.

– Мои ровесницы уже давно гуляют до одиннадцати.

– Да, и рожают первенцев, – едко отметила Аннет, бросив в рот еще один лист шпината.

– Не все такие. Нэнси и Джоди хорошие.

– Мы и не спорим.

– Ну, прошу вас! Это всего-навсего кинотеатр в луна-парке. Там много народа и светло. Мы просто позабавимся.

– Так вы идете в кино или в луна-парк? – изогнул бровь мистер Мосс, уличив Симран во лжи.

По крайней мере, так он думал.

Симран уже стремительно краснела.

– И то, и другое. Мы хотим погулять.

Муж и жена переглянулись, общаясь телепатически. Сколько бы Киви не металась с одного лица к другому, разобрать эти сигналы не удавалось, потому она просто терпеливо ждала вердикта.

Закончив безмолвную дискуссию, Бенджамин, вновь принявшись за ужин, легко произнес:

– Хорошо, дочка. Тебе не помешает развеяться.

– Спасибо вам! – на радостях Симран подпрыгнула, больно стукнув колено о крышку стола, и даже острый спазм не испортил момент её маленькой победы.

– Но в половине одиннадцатого чтобы как штык была в своей постели.

Глава 3

– Ну наконец-то, – это был очень недовольный вздох, источающий глубокое презрение и накопившуюся за двое суток желчь, которые говорившему было жизненно необходимо выплеснуть.

Офицер, вертя на пальце брелок с ключами, нарочно медленно приближался к решетке, как бы дразня находившихся за ней народ. Их там немало: шестеро, не считая спящего калеку, пускавшего слюни во сне.

Самый нетерпеливый, схватившись за решетки, приблизил физиономию к офицеру, очевидно, собираясь сказать что-нибудь гадкое. Но полиция, к несчастью нарушителей, выработала иммунитет на злословия или даже грязные действия, так что дежурящий офицер оставался равнодушным. До поры до времени…

– Пошевеливайся, старый, – сквозь зубы шипел борзый, которого справедливо назвать симпатичным парнем.

Короткие белокурые волосы торчком, напоминавшие свежескошенный газон, отлично подходили к овалу его лица. Наглый, бросавший вызов взор из-под пшеничных бровей блестел как топаз на солнце – впору цвету его глаз, кристально-голубым. Они казались пронзительными, прозрачными и от того холодными. Впрочем, при взгляде на эту фигуру в мятой одежде и кривыми губами, машинально создавалось отталкивающее впечатление.

Меж тем, полицейский, смотря блондину в лицо, со слабо контролирующим безразличием отворял замок.

– Может, тебе здесь задержаться? Я-то не прочь хорошенько вымыть мылом твой острый язык, – фыркнул офицер, шумя связкой ключей, бьющихся, по вине его неаккуратных движений, о железную решетку.

Как полагалось, на нём темные штаны, голубая рубашка с галстуком, поверх плечей кожаная куртка с блестящим значком. Лысая голова без фуражки – она покоилась на столе, заваленной бумагами и недоеденным сэндвичем.

– Сразу после того, как ты засунешь свой глубоко в задницу, – харкнул тому под ноги блондин, открыто наслаждаясь гневом вспыхнувшим на чужих морщинистых щеках.

– Бенни, заткнись, – наглеца отдернул поднявшийся с пола парень.

Они переглянулись, и тот, кого звали Бенни, неохотно прикусил язык, решив прислушаться к совету товарища. Дежурный в самом деле держался из последних сил, чтобы не схватить мальчишку за шкирку и бросить на пол, а затем выбить дубинкой накопившееся в нём дерьмо.

– Скажи спасибо, что выходишь отсюда целехоньким. Не всем так везет. А теперь проваливай, – распахнув настежь дверь, махнул головой полицейский.

Бенни поднял руки в жесте «сдаюсь», продолжая паясничать, первым освободил камеру заключения.

– Не волнуйся, я ещё вернусь.

И все знали, что так и будет. Цепочкой, друг за другом, заключенные последовали на выход. Забрав конфискованные вещи, четверо друзей, разминая на ходу затекшие конечности, спешили покинуть злополучный участок. Попав в холл, где за столами сидели сотрудники, принимавшие заявления и составлявшие протоколы, парни в любопытстве оглядывались, оценивая воцарившуюся атмосферу. Пахло потом и луковыми кольцами. В здание входили патрулирующие, волоча вслед за собой закованных в наручники бродяг, правонарушителей или смутьянов другой породы. Группу темнокожих, применяя грубую силу, заталкивали в клетки. Кто-то ругался за столом и требовал справедливости. Трель телефонных звонков перекрикивала голоса, что эхом отскакивали от высоким стен. Глядя на все это, можно подумать, будто реальность действительно безумна; будто все вмиг сошли с ума.