Клэр Твин – Ритм восстания (страница 3)
Говоря о нашей Симран, ничего из этого она не имела: ни стрижку пикси, ни улья, как у знаменитых актрис Голливуда, ни актуального пучка… Это были просто одной длины волосы, а именно до плеч. По своей природе у Симран хороший, густой волос, она не любила экспериментировать и расчесывала их, укладывая на одну сторону. Ради разнообразия она могла добавить на голову ободок. Стоит признать, в прошлом году Киви отстригла себе редкую челку, что едва доходила до тонких бровей, но придавала лицу правильную форму. Симран красивая и скромная, однако, к её собственному несчастью, скромность в нынешнее время девушку не красит. Чем смелее леди, тем больше у неё кавалеров. Таковы новые правила, которые необходимо вызубрить каждой, кто ищет внимания.
Между тем, она стояла во дворе, не решаясь пройти в здание, сохранившее парижскую эстетику – французский шик с элементами ренессанса. Она все еще считала, якобы её осуждали. Чепуха. Для толпы Симран не более, чем призрак.
– Ты пришла к нам из школы «Святой Марии», не так ли?
До звонка оставалось пять минут. Киви, в сопровождении преподавателя, направлялась в кабинет биологии. Ей вручили ключ от шкафчика, брошюры для ознакомления со здешними правилами, список литературы и, конечно же, расписание уроков.
– Да.
– Хорошее место, – кивнула одобрительно мисс Браунс. – Было ли тебе там полезно?
Симран рассказала то, что от неё требовали. Например, что в «Святой Марии» давали религиозные уроки и читали библию.
– Чудно. Очень чудно. Я приветствую любовь к богословию.
– По воскресеньям я пела в хоре.
– Здесь ты тоже можешь записаться в хор. Каждый год, на Рождество, мы ставим спектакль.
Они вошли в класс к тому моменту, когда ученики, гудящие подобно рою пчел, уселись по своим местам. Мисс Браунс поприветствовала выпускников и представила им Симран. Вот теперь на неё глазели по-настоящему. Это были разные взгляды, большей частью любопытные, местами насмешливые или, наоборот, безразличные. Симран, отвыкшая от подобных церемоний, растерянно хлопала пышными ресницами. Похоже, в эту секунду она осознала, что ей предстояло учиться ещё и с мальчиками.
– Это Симран, ваша новая одноклассница. Покажите ей тут всё, – в спешке произнесла мисс Браунс и скрылась за дверью, оставив бедную овечку на съедение волкам. Первые несколько секунд в кабинете царила тишина.
– Симран? – изогнула бровь девчонка с густо подкрашенными глазами. – Ты уже была в «Весельчаке Лари»?
С этих слов началась новая жизнь Киви. К концу недели она обзавелась друзьями. Позже, проявив интерес, Симран записалась на внеклассные занятия, уроки кройки и шитья. Ещё спустя время на неё стали заглядываться мальчишки. А во второй половине сентября Симран стала одной из популярных девушек в Ханшер-Фой Скул.
***
Находясь в каменном ящике, как нелестно отзывались о «Святой Марии» тамошние ученицы, тяжело следить за изменениями в мире. В стены пансиона не проникали новости о политике, научных открытиях, об обстановке в том или ином штате. Радио слушать запрещалось. В город приезжали только в театр, на одобренные администрацией школы спектакли и мюзиклы, вроде «Щелкунчика». Или на важные семейные праздники, пропустить которые считалось бы за преступление. Впрочем, Симран тогда была слишком юна, чтобы интересоваться положением общества, проблемами взрослых и стремлениями нового поколения.
Время шло слишком быстро – необходимо идти с ним в ногу, однако многие отказывались поддаваться реформам, которые диктовало не то молодежь, не то сменившаяся эпоха. Строились новые здания, небоскребы, протыкая куполами небесный шатер, становились выше. Автомобилей больше, люди независимей. От «потерянного поколения» мы перешли к «разбитому». Это началось в середине сороковых. Писатели, музыканты, проще говоря, творческие души передавали видение жизни совсем иначе. Их идеалы, мысли, идеи, очевидно, опережали свое время. В следствии их слова, вливаясь в это опьяняюще течение, нынешнее поколение заражалось твердым убеждением, что жить нужно именно так, как диктует им «кумир сегодняшнего дня». Молодым людям хотелось свободной морали. Отсутствия цензуры. Богемного образа существования. Всплеска эмоций. Кайфа.
В остром желании отстоять свою точку зрения, доказать всем вокруг, что их цели нельзя причислять к обыденным мирским, подростки шли на эксперименты с внешностью. Они создавали группы, выходили на демонстрации и у каждого был свой великий замысел. Так на улицах Нью-Йорка можно было встретить толпу юношей и девушек с плакатами и свистками. Им хотелось высказаться – они высказывались. Свобода слова, антивоенное движение против войны во Вьетнаме, борьба за права женщин, свобода самовыражения, ориентации и многое другое. Главный лозунг шестидесятых – «Занимайтесь любовью, а не войной».
Обо всем этом наша прелесть Симран, естественно, не слышала. Но, хотите вы этого или нет, наступает момент взросления, а взросление – это вступление в отношения с внешним миром, злободневностью, массой.
Киви часто сталкивалась с ордой хиппи, одетых неприлично странно, с кучей странных шнурочков на голове. Они держали над макушками плакаты с лозунгами, написанными от руки, с рисунками гуашью. Горланили песни, призывающие к любви и миру, плясали на дорогах, блокируя движение транспорта, под музыку гитары и гармони.
Удивительно, но Киви они даже нравились. Её любопытным карамельным глазкам нравилось все необычное и яркое, а хиппи – образец экзотики. Только держалась она от них подальше, не выкидывая из памяти назидания матери; к тому же, однажды, ей не повезло стать свидетельницей беспорядка, когда полицейские разгоняли этих амазонок, угрожая арестом. Симран очень испугалась. Её сердце кольнуло при виде поваленного на капот служебной машины парня. На руки ему надели наручники. Это зрелище отпечаталось в памяти впечатлительной, не привыкший к жестокости девушки. По ночам, укладываясь в постель, она ставила пластинку и засыпала под «То, что мы делали прошлым летом». Медовый, убаюкивающий голос, уносивший в мир грез, часто перекрикивал басистый недовольный вой отца за стенкой. Бенджамин ругался на молодежь, порицал их взгляды и стремления. Сетовал на реальность, потому что опасался будущего.
– Америка погрузится во мрак! – со всей страстностью выплевывал мистер Мосс, а жена его успокаивала.
– Не правда.
– Мы забываем нашу историю. Мы погибаем!
– Не говори так.
– Что станется с нашими детьми? С нашей Симран, попади она под влияние этой швали?
– Она не такая.
Симран сжала в кулачке край подушки и тяжело вздохнула. Она не чувствовала угрозы, и тем не менее её не покидало ощущение, что что-то должно произойти.
Песня подходила к концу, но пластинка крутилась на опорном диске проигрывателя, а по окну стучал мелкий осенний дождь.
***
Мало-помалу Симран привыкла к образу жизни Нью-Йорка. Её больше не удивляли драки на улицах, не смущали страстные поцелуи между влюбленными и сальные комментарии от мальчишек, которые не пропускали ни одной женской юбки. Кружащиеся по бордюру газеты и другой мусор не нервировал глаз. Это все стало единым целым и точным механизмом в буднях Симран.
Раскрепостившись, она сама тоже изменилась. Для друзей существовала бойкая Симран Мосс, однако внутри родительского дома она – смиренная Киви.
– В субботу… – Джоди оборвала себя на полуслове и недовольно нахмурилась, когда учебный звон помешал её реплике. Она дождалась тишины и, оперевшись плечом о железный шкафчик, продолжила: – В субботу в «Тау-Хау» дают концерты. Я знаю Робби, он там вышибала, можно пройти бесплатно. Идем?
Подружки, то есть Джоди, Нэнси и наша Симран болтали в коридоре. Первая из них говорила, вторая поправляла макияж, разглядывая себя в маленьком зеркальце, а третья запирала шкафчик, бросив в сумку нужные учебники.
– Концерт?
– Ага, – воодушевилась Джоди, стоило Симран проявить интерес к её предложению. – У них там часто играют бойсбэнды. Ну, знаешь, рок, инди-рок, баллады. Там, вообще-то, весело.
– Чертовски, – иронично подметила Нэнси, причмокнув губами и убрав косметичку в рюкзак. Она расчесала свои пышные и по структуре вьющиеся волосы пальцами. – Если вам нравится, когда отдавливают пальцы.
– Это было всего раз, – цокнула Джоди.
– И мне этого хватило на всю жизнь.
– Да брось!
– А что за группы? Популярные? – подключилась к разговору Киви.
– Ну, не Биттлз, конечно, но послушать один раз можно, – Джоди, русоволосая болтушка, заговорщически нагнулась вперед, словно собираясь выдать страшную тайну, шепнула: – Они такие красавцы! Просто чудо!
Симран улыбнулась, вообразив в уме высоких парней в кожаных куртках и с прическами, как у Элвиса Пресли. На ногах обязательно грубые ботинки, на лице – наглая ухмылка. Такими она представляла себе музыкантов.
– Во сколько начало? – вздохнула Нэнси.
Втроем, они вышли во двор школы, направилась к автостоянке, где в ожидании детворы стояли три школьных автобуса. Каждый из них объезжал определенные районы Бруклина. Вот здесь подружкам приходилось расставаться: Нэнси жила ближе к центральной части, недалеко от неё Джоди, поэтому девочки занимали один автобус. Дом Симран расположен южнее – оттуда неплохой вид на Бруклинский мост, соединявший их с Манхэттеном.