Клэр Твин – Ритм восстания (страница 27)

– А ты не промах, крошка, – ухмыльнулся Бенни и быстро поцеловал девушку в висок. – Я-то парился, думал, не справишься.

– Ты меня недооцениваешь.

– Моя вина.

Нэнси сложила купюры друг на друга и спрятала в пакет, а затем бросила в сумочку.

– Завтра я встречусь с Шоном. Мы рассчитаемся, и я принесу твою долю.

– В пятницу приезжай в «Тау-Хау», обещаю, там найдется больше желающих покимарить.

Нэнси кивнула и погрузилась в молчание. Лицо её, прежде свежее и самоуверенное, походило на полено. Она толком и не накрашена к сегодняшним танцам, но платье на ней безупречное. Нежно-розовое, на заниженной талии и с бусинами вдоль подола.

Оперевшись бедром о подоконник, брюнетка протерла глаза и проронила неуверенно тихо:

– Ты же понимаешь, что я делаю это ради отца? Я должна вернуть ему деньги.

Бенни посмотрел на нее внимательно и участливо обнял за плечи.

– Ну-ну, крошка, я тебя не осуждаю. Все мы в заднице и вынуждены из нее как-то выбираться.

– Я не хотела торговать травкой в школе… Я чувствую себя мерзкой дрянью!

Незаметно для девушки, Бенни закатил глаза.

– Они ведь меня не выдадут?

– Это не в их интересах, крошка. Вряд ли им хочется быть отчисленными. Хей, – заправив ей прядь волос за ухо, позвал Бенни, – знаешь, что тебе сейчас нужно? Расслабиться.

– Ты хочешь заняться со мной любовью?

Блондин усмехнулся и порылся в кармане штанов.

– Лучше. Дунуть.

Он помахал завернутым в трубочку пакетиком перед носом Нэнси и, одолжив из женской сумочки тонкий гребень, принялся раскрывать содержимое.

– Ты со мной? – выжидающе изогнул тот бровь.

– Я всегда с тобой, – улыбнулась ему Нэнси, пылко отвечая на короткий поцелуй.

Порой, дорогой читатель, необходимо верно оценивать ситуации и решительно отклонять некоторые предложения. В библии олицетворение греха – это яблоко – на вид безобидный нектар, в котором, казалось бы, нет ничего злонравного. Увы, то было обманом. Из этого следует, что не всякое благо есть свет, и зло привыкло носить маски.

***

Взволнованная от задорных плясок, Симран позабыла о подругах, жажде и усталости. Она позволила себе на короткий промежуток времени предаться всеобщему ликованию и просто отбивать каблуком степ. И лишь, когда зазвучала спокойная, словно воды Нила, музыка медленного танца, она неожиданно резко пришла в себя. Выпрямив осанку, Киви оглянулась на толпу, среди которой чувствовала себя брошенной испорченной куклой, поправила лохматые завитки волос и подумала: «А ведь я забыла, где нахожусь». Разгоряченность сменилась привычной скованностью ее темперамента. Она метнула блестящие глазки вдаль – музыканты спускались в зал, очевидно, перевести дух, и испуганно отшатнулась.

– Красивая песня. Потанцуем еще?

– Ноги болят, мне бы отдохнуть, – солгала Симран, отказавшись от приглашения Мэйсона Картера.

Он расстроился, но не обиделся.

– В таком случае, моя прямая обязанность позаботиться о тебе. Пойдем со мной, – коснувшись поясницы, он повел её за собой.

Заняв свободное место на скамейке, Симран потянулась к ремешку туфель, как вдруг осеклась, заметив странное движение: Мэйсон услужливо присел на одно колено и избавил усталые ножки от туфель, которые оставили после себя глубокие следы на тонкой коже.

Симран смущенно запротестовала:

– Не стоит!

– Ступням нужно подышать.

– В самом деле, эти лишнее.

– Я хочу, чтобы этот вечер прошел идеально. И не мешай мне производить на тебя впечатление, – подмигнул ей парень, поднявшись с одного колена, – хочешь содовой?

Глядя на него, галантного, вежливого и доброго, Киви неловко улыбнулась и кивнула. Когда тот скрылся среди массы, улыбка её померкла, и Симран пристыжено схватилась за голову. Любая другая на её месте была бы на седьмом небе от счастья, получая столь пристальное внимание и заботу, ведь именно об этом мечтают девочки – найти своего принца. Что до Симран, проявление симпатии, коим одаривает её скромную персону Мэйсон Картер, скорее приводит к смятению и чувству глубокого отвращения, как если бы за прекрасной принцессой ухаживал гоблин. Как бы не старался Мэйсон, Симран не испытывала к нему симпатии. Никаких нежных чувств.

Обозвав себя мысленно «лицемеркой», брюнетка вновь вдела ноги в туфли и закрепила застежку.

– Почему ты одна? – спросил голос.

– Нэнси! – обрадовалась подруге Киви и вскочила со скамейки. – Где ты была все это время?

– Всюду. То тут, то там.

– Мы можем поговорить?

Нэнси догадливо прищурилась, однако согласилась. Она не стремились нарочно скрывать правду об отношениях с Бенни, но где-то там, задним умом, ей казалось это правильным. Никто бы не стал поддерживать любовь между школьницей и парнем с сомнительными увлечениями. А то, что это любовь, сомнений нет, во всяком случае, у Нэнси.

Покинув шумный зал, подружки вышли на школьное крыльцо и, стуча зубами, принялись за откровения. По обыкновению, самые важные разговоры человек привык откладывать на потом, а после – вовсе о нем забывает. Нэнси долго молчала, собираясь с мыслями, прежде чем начать его. Холодный воздух морозил их щеки, делая те румяными, живыми.

– Я влюблена в Бенни.

Брошенная реплика не произвела никакого впечатления. Она не имела эффекта внезапности или чего-либо другого, что побудило бы человека испытать шквал эмоций. Скорее всего, данная фраза походила на фальшивую ноту, на опрокинутую кошачьим хвостом вазу или сугроб, свалившийся от тяжести с опушки сосны.

Симран взглянула в глаза Нэнси.

– Он не кажется хорошим человеком.

– Ты его не знаешь так, как знаю я. Он другой, просто пытается казаться хуже, наверное, ради поддержания сценического образа.

– Если ты счастлива с ним…

– Чрезмерно, – перебила её Нэнси, вздернув подбородок, и тогда Симран заметила её бездонные зрачки, расширенные настолько, что глаза казались кукольными.

Она не сразу поняла почему они столь неестественные, не придала этому особого значения, занятая совершенно другими мыслями.

– Почему ты не рассказала мне раньше?

– Не пойми неправильно, я боялась.

– Разве я такая страшная?

– Не тебя, – слегка улыбнулась Нэнси, – не хотела бороться с очередным осуждением. А теперь мне плевать, – быстро добавила она и тон её стал высокомерным, – моя жизнь никого не касается. Я ведь, допустим, не лезу к тебе с нравоучениями.

– Действительно…

– К тому же, – не унималась она, – мы в одной лодке. В смысле, похожи.

– Что ты имеешь в виду? – заинтригованно нахмурилась Киви.

Нэнси впилась в Симран колючим взглядом. Казалось, всего на миг она засомневалась в своих намерениях, но кокаин сделал свое, и язык тотчас развязался.

– Я думаю, что ты нравишься Джеку.

Огорошенная этим заявлением, Киви широко раскрыла глазки и не нашла чем возразить, кроме как вскрикнуть «вздор!». Она бросила взор на корпус, где предположительно располагался зал, битком забитый школьниками. Густо покраснела. Открыла рот и вновь захлопнула его. Затем, избавившись от потрясения, неуверенно брякнула:

– Ничего глупее я не слышала.

– Ты ему снишься.

– Что? – будто не расслышала Симран.

– Ты снишься ему, говорю.

– Вероятно, в кошмарах.