Клэр Твин – Ритм восстания (страница 28)

– Будь проще, мы обе отлично понимаем, что я хотела этим сказать, – красноречиво дернула ртом Нэнси, но была вынуждена проявить серьезность, на какую ей хватило с её одурманенным наркотиком разумом.

– Это ничего не значит. Мне, вот, временами снится Мик Джаггер, но мы не собираемся венчаться.

Нэнси закатила глаза, а Симран всё отпиралась, притом весьма ультимативно, будто этот спор шёл не на жизнь, а на смерть.

– Мы даже толком не разговаривали! Когда бы он успел полюбить меня?

– С первого взгляда. Он ведь писатель, им это свойственно.

– Он пишет книги? – искренне поразилась Симран и подумала про себя: «Сколько же я о нем не знаю?».

– Бенни проговорился, – отмахнулась вторая. – А еще, говорят, ты его вдохновляешь. Он о тебе пишет песни, да-да.

– Ты пьяна? – вовсе побледнела Киви, отказываясь верить собственным ушам.

Очевидно же, что всё сказанное – пьяный бред, не более. Ей не хотелось верить словам Нэнси, греться этими убеждениями, испытывать эйфорию и вновь думать перед сном о Джеке.

– Ну, типа того, – неожиданно громко расхохоталась брюнетка, своим порывом подтверждая подозрения подруги.

Симран снисходительно вздохнула, выпустив изо рта горячий пар, и приобняла подругу, помогая той удержать равновесие.

– Лучше будет вернуться к остальным. Ты озябла.

– Мы обе.

– Пожалуйста, – едва слышно простонала Киви, когда они оказались в коридоре, в пару шагах от зала, – больше не говори подобной чепухи. Я не желаю иметь ничего общего с Джеком и его миньонами.

Нэнси слегка отпрянула и прищурилась, чтобы поймать фокус, но глаза её с цветными крапинками плясали, словно разбитый калейдоскоп. Она досадливо покачала головой.

– Напрасно ты на них наговариваешь. Они приятные люди.

– Где-то глубоко-глубоко внутри, возможно. Моя мама считает, что люди, подобные им, разрушают чужие жизни, потому что сами несчастны.

– Знаешь что, живи своим умом, Симран, а не чужим, – более трезво прозвучала мысль Нэнси.

Потом она подмигнула и бросилась к столам с бутербродами.

Между тем, сцена пустовала, а музыка лилась из колонок проигрывателя, вокруг которого толпилась молодежь, стремясь поставить пластинки с любимыми альбомами. Так уже звучали треки «You're not good» (The swinging & the Raiders), Элвиса Пресли, Джейн Морган с её песней «The Day the Rains Came», Джонни Хэша (играла «Cry, Cry, Cry) и тому подобных…

Размолвка с еще одной подругой вызвала у Киви слезы. Она поморгала, чтобы избавиться от пелены в глазах и натянула вежливую улыбку, заметив спешившего к ней Мэйсона.

– Я было испугался, что ты сбежала от меня, – признался тот и вздохнул с облегчением, держа в руках напитки.

Один стаканчик он передал своей спутнице.

– Я вышла поболтать с Нэнси.

– Да? – повернул шею тот в неизвестную для Симран сторону. – Кажется, она хорошо проводит вечер. Даже слишком…

Проследив за его взором, брюнетка застала любовную сцену. Бенни, притянув Нэнси за талию, впился в кровожадном поцелуе в её раскрытые податливые уста. Они кучковались у сцены, спрятавшись за ширмой, дабы не попасться на глаза дежурных педагогов. С ними была и Джоди, которая увлеченно внимала каждое слово Малыша.

В этот самый миг взгляды Джека и Симран пересеклись. Испытав дрожь в коленках, девушка ловко отвернулась, но было поздно. Её поймали с поличным.

– Они знают друг друга? – спросил Мэйсон.

– Лишь слегка…

– По Нэнси так сразу и не скажешь… Ты тоже с ними знакома? – наблюдательности парню не занимать.

Симран легонько кивнула, вновь бросив взор на музыкантов. Джека и след простыл.

– Дурная компашка. Ты лучше держись от них подальше, милая, – меж тем советовал Картер, попивая газировку.

– Я вполне могу сама о себе позаботиться.

– Ты другая, Симран.

– Как это понимать? – выгнула бровь брюнетка, сердясь на того за излишнее чванство.

– Ты робкая, хрупкая и немного наивная. И это очень хорошо. Современные девушки решили, что нельзя отставать от мужчин и изображают из себя бог пойми кого. У каждой твари свое место.

Ба! От шока Симран не знала что и сказать; по правде говоря, слова попросту собирались цепочкой на кончике языка, так и не пущенные в ход, будто прилипли. Мрачная тень легла на ровную кожу лица. Отложив нетронутый стакан содовой, Киви наконец возмутилась вслух.

– Так заведи себе кошку или фарфоровую куклу! Она-то будет тебе послушной, робкой и молчаливой, подстать твоим идеалам. И я вовсе не такая, какой ты меня описал. Ты не знаешь меня, никто не знает! Я не позволю принимать меня за дурочку лишь потому, что я тихоня!

– Нет, Симран, погоди…

– У каждой твари свое место? Так будь добр знать свое! – не позволив юноше оправдаться, Киви рванула прочь.

Время, зыбкий песок, течет гораздо быстрее, когда человек находится в приподнятом настроении, но едва тучи заслоняют солнечный свет, оно застывает подобно жертве мифологической Горгоны. Симран, рассорившаяся с друзьями, отождествляла себя одиноким айсбергом, омываемым со всех сторон неукротимым тихим океаном. Непонятая, поруганная, она вылетала из зала точно жаворонок и, захватив свою верхнюю одежду, которую она оставляла в пустом классе, отведенный под гардероб, одевалась на ходу. Тогда же, рядом с витриной портретов почетных выпускников школы, ей навстречу шел Джек. Он только возвращался после перекура и в удивлении, скорее в радостном, нежели растерянном, замедлил шаг.

Белая рубашка на стройном теле застегнута на три пуговицы и потная грудь выглядывала сквозь тонкую льняную ткань. Симран успела заметить, что такими темпами он точно подхватит простуду, и ненароком обронила:

– Ты был на улице?

– Да, – кивнул Джек, сокращая между ними дистанцию. Он ловко оглядел фигуру в платье и счел Симран элегантной, что выделяло её среди остальных.

– Ты потный.

– Ну извини, издержки профессии, – посмеялся над грубым комментарием девушки Рокфри, отчего та раскраснелась. – От меня неприятно пахнет?

– Я хотела сказать, что тебе не следовало выходить на стужу без верхней одежды.

– Похоже, что ты переживаешь за меня.

– Слабоумие – это диагноз, а меня учили заботиться о больных, – не растерялась Симран.

Джек не сдержал хохота.

– Кое-кто раздражен. Почему ты не рядом с подругами?

– Тебе не нужно на сцену?

– Нам осталось допеть три песни, и по домам, – пропустив мимо ушей парирование брюнетки, скрестил руки на груди Рокфри, а затем остановил взор на вечернем образе, добавив чуть мягче: – Выглядишь волшебно. Ему понравилось?

– Ему? – растерялась Симран то ли от неожиданного комплимента, то ли от вопроса.

– Простофиле, с которым ты танцевала.

«Получается, он меня давно заметил», – пронеслось в её голове.

– Его зовут Мэйсон.

– Наплевать, – закатил глаза Джек.

– И он мой кавалер.

– Значит, плохой из него кавалер, раз ты стоишь здесь, вдобавок одна, – внезапно, смутив Симран, Джек подошел к ней вплотную и, аккуратно убрав кудрявые пряди, наклонился вперед, как если бы собирался оставить поцелуй на тонкой лебединой шейке.

В ту секунду Киви затаила дыхание, обратив лучистый взгляд на точенный подбородок над собой и вдохнув запах чужого тела: мыла, солоноватости, очевидно, от пота, и крепкого одеколона. Она знала, что ей следовало его оттолкнуть и поставить на место, но холодок его замерших мозолистых пальцев, едва коснувшихся её бархатной кожи, пустил заряд тока по всему её телу. Теперь она хотела наоборот примкнуть к нему, зарыться в его объятия, вдохнуть побольше его запаха и раствориться. Как глупо – говорить одно, а делать совсем другое. Но разве это не обычная модель поведения женщин?

Что до самого Джека, так его поступку есть одно единственное, но не совсем честное объяснение – он поправлял воротник чужого пальто. Его действия нельзя истолковывать безнравственными, тем не менее скрытый смысл в них все-таки скрывался – необузданное желание быть ближе к своей Музе. К той, с кем он часто беседует во снах. Кому он посвятил новые песни. Та, что одним взглядом пробуждает в нем весну. Для писателя цвести вновь после кризиса, как заново родиться. Рокфри мутило от своего отчаяния, он не мог жить полной жизнью, но Симран удалось отогнать от него эту серость.

Решив разбить возникшую между ними неловкость, Джек без охоты отпрянул от девушки, а она, в свою очередь, пригладила ладонями тронутый воротник, как бы закрепляя его жест.

– Вы здесь для того, чтобы выступить или, чтобы вновь прикарманить чужие деньги?

– Плохого ты о нас мнения, Симран.