Клэр Твин – Ритм восстания (страница 26)

– Как это славно! – усадив Марли на свои колени, промурлыкала Аннет.

Чарли, тем временем, не ощущая вины за свой проступок, играл с неваляшкой на мягком коврике.

– Полагаю, он проведет тебя до дома, или мне предупредить твоего отца забрать тебя?

– Мэйсон на машине.

– Киви, дорогая, если он вздумает целовать тебя, подставь ему щеку или ладонь.

Закатив глаза, Симран вдела в уши жемчужные серьги в виде бусин и наконец показалась в гостиной.

– Я не дам целовать себя. Мэйсон мне даже не нравится.

– Забавно, ведь тоже самое я говорила за твоего отца.

– Ты упускаешь одно, мама. Я – не ты.

По дороге на танцы Киви еще не раз мыслями возвращалась к этому диалогу. Её интересовал процесс перехода от ненависти к любви, и нет, дорогой читатель, речь шла не о пловце Мэйсоне Картере, что в это самое мгновение уверенно держался за рулем, а о человеке, про которого Симран думала едва не каждую ночь.

Припарковавшись, Мэйсон заглушил мотор отцовского автомобиля и просил спутницу не двигаться. Симран удивленно наблюдала за ним, но вскоре ей пришло осознание; она выпустила отзывчивую улыбку и подала руку, когда парень открыл для нее дверь.

– Должен сказать, сегодня ты выглядишь невероятно красиво. Как с обложки журнала.

– Спасибо, но макияж еще не закончен, – позволив взять себя под руку, обронила она.

– Неужели? Мало, что в этом смыслю.

– Джоди должна нарисовать мне стрелки, – хитрый блеск сверкнул в её очах, но она ловко его скрыла под длинными ресницами, – как у Присциллы Пресли.

– Ты красавица в любом виде, – не нашел чем ответить Мэйсон и учтиво повёл её к зданию, откуда доносилась веселая музыка.

Лишь теперь Киви вспомнила, кто намерен выступать перед публикой всю оставшуюся ночь. На гладком лице показались морщинки, она уже не слушала болтовню кавалера и всё боялась направить взгляд к сцене. Напрасно, поскольку голос его она узнала сразу, и, словно по инерции, её шея вытянулась, а глаза устремились вперед, сквозь толпу и свисавшую с потолка разноцветную мишуру. Джек, держа штатив микрофона, извергал музыку, как карронады стреляют ядрами. За его спиной собралась вся группа, тот же ненавистный ею Бенни, крепко обнимавший свою гитару. Музыка в стиле кантри и поверхностная лирика, скрывавшая за собой нечто философское, сотрясала стены спортивного зала и полупустые трибуны, на которых отдыхали парочки, коим праздничная суета успела приестся.

– Хочешь пунш? Безалкогольный, естественно, – шепнул ей на ушко Мэйсон, вовсе не замечая отрешенность Симран.

Она не в силах отвести взор от скользящей на сцене фигуре. Так хорош с собой этот плут! Рокфри в белой рубахе, что заменяла ему пиджак; она надета поверх нательной майки, облегавшей его стан, а на груди, в такт движениям, подпрыгивала цепочка. Симран не могла увидеть крест ли это, амулет или другая безделушка, но она точно подпрыгивала, потому что время от времени заигрывающе поблескивала на свету гирлянд. Потертые джинсы с зелеными пятнами свисали с его торса, обнажая резинку нижнего белья. Очевидно, Джек столь увлечен музыкой, что этого не ощущал, как и Симран не чувствовала касание чужой руки.

– Эй? Так что насчет пунша?

– Пунш?.. ах, да, пунш… было бы славно, – кивнула Мэйсону Киви и проводила того рассеянным взглядом.

Брошенная, она принялась искать в толпе знакомые силуэты. Безусловно, их было немало, но из-за головокружительных движений танца, они сливались в одну массу и походили на блестящую обертку шоколада под софитами. Рябило в глазах.

Симран не ошибалась – девушки в самом деле нарядились в свои лучшие платья. Высокие укладки, подчеркнутые широкими ободками в ярких цветах, или пышные локоны, весело подпрыгивавшие, словно пружинки, ненароком привлекали внимание каждого, кто обладал хоть малейшим чувством стиля. Тонкие ножки тонули в лодочках, кисти увешены толстыми золотыми или жемчужными браслетами. Серьги, отражая свет, в незатейливых формах груши, звездочек или капель, покачивались на мочках барышень словно маячки.

По сравнению с другими, Киви чувствовала себя нелепо. Как же так? Они ведь одинаково нарядные, опрятные, крашенные, и все же Симран как будто слеплена из другого теста. Разница в настроении нарядов. Это как если бы на приеме встретились монахиня и хиппи.

Схватившись за ожерелье бус, Киви нервно вздохнула и пожелала отойти в угол, и, когда она направилась в более-менее тихое место, на полпути её перехватила Джоди.

– Почему ты так долго!

– Привет, – растерялась Симран э, что насильно выдернули из мыслей самобичевания. Она быстро смерила подругу изучающим взглядом.

«Как красиво на ней смотрится зеленый. Она оголила ключицы… Они такие изящные, впрочем, как и её кудри. Она подобна фее».

– Я заняла нам отличное место рядом со сценой, пошли скорее! – погруженная в атмосферу праздника, не обращала внимания на окружающую среду Джо, крепко схватив Киви за руку.

– Только не у сцены!

– Почему? Ах… – догадливо протянула блондинка. – Дело в Бенни?

– Да, в Бенни, – Киви повторила за ней вполголоса, решив умолчать настоящую причину её нежелания приближаться к музыкантам.

Чем дальше она от Джека, тем лучше. Тот, между тем, переводил дух бутылкой воды и переговаривался с друзьями, очевидно, совершенно не вспоминая о Симран. Казалось бы, мелочь, а для нашей крошки сущая несправедливость, поскольку она не в силах отвязаться от мыслей о нем.

– Брось, они сейчас заняты выступлением. Им не до нас, но кстати… Вон тот, черненький, такой милый. Мы с ним обменялись парочками фраз и… ах, какой он забавный! Они называют его Малыш.

– И это вместо имени?

– Ну что ты бурчишь по любому поводу? – цыкнула Джоди и устремила мечтательный взгляд на парня за барабанами. – Ему следует пригласить меня в кино.

– Что происходит с тобой и Нэнси? Откуда такая потребность в музыкантах? Они ведь обыкновенные жулики, – фыркнула Симран, не сумев унять нарастающее раздражение.

И это обидело Джоди.

– Не всем же быть святошами, вроде тебя, – отпустив чужую ладонь, выплюнула блондинка в ярости и, не удостоив подругу прощальным жестом, направилась к толпе у сцены.

Вскоре её фигура слилась с массой, а аромат парфюма, Шанель №5, вытеснил резкий запах сигарет, исходивший от мимо проходящих юношей. Они, с красными носами, держа руки в карманах парадных штанин, ринулись прямиком к горячим напиткам, а холодный порыв воздуха, что незначительно потрепал прическу Симран, намекал на то, что парни только вернулись с улицы.

– А вот и я, – Мэйсон осторожно преподнес Киви бокал пунша. – Ты как? Что-нибудь беспокоит?

– Все в полном порядке.

– Но ты грустишь.

– Нисколько. Быть может, это вообще мое обычное состояние, – взяв бокал, большими глотками прикончила пунш Киви. Мэйсон поражено раскрыл уста, однако не стал смущать Симран какими-либо замечаниями. – Давай потанцуем? Мы ведь здесь ради этого.

– В таком случае, держись крепче. Я вскружу тебе голову! – игриво обронил Мэйсон; его ладонь легла на талию Киви.

– Попробуй удивить меня.

– Если получится, ты должна мне свидание.

– Это приглашение?

– Скорее вызов, но как тебе угодно, моя дорогая.

«Это вроде отцовского "солнышко"?», – испугалась брюнетка, но сохранила невозмутимый вид, выдавив сухую улыбку.

***

У Нэнси не было времени на веселье. Закрывшись в кабинке женского сортира, она надежно прятала пакетики с известным содержанием в свои чулки. Остальную часть она разбросала по карманам и в губки бюстгальтера, откуда удобнее доставать товар, как выражались кузен с Бенни.

Закончив с приготовлением, Нэнси еще раз проверила надежность крепления и спустила юбку платья, что отлично скрывало пышные бедра с пакетиками. За сегодняшний вечер она успела заработать почти полсотни; к её сожалению, деньги делятся на троих, что значительно усложняло дело. Такими темпами накопить необходимую сумму будет непросто и дольше.

Теперь, когда Дороти выписали, жизнь кажется бóльшим адом. Как положено, мистер Ган, жертвуя работой и сном, полностью посвятил себя заботе о больной. Несмотря на то, что врачи районной больницы диагностировали «микроинсульт», Дороти частично лишилась речи. Иной раз у нее заплетается язык, или некоторые из букв теряют свое четкое произношение. Отец Нэнси был вынужден взять деньги в долг, дабы обеспечить Дороти всеми удобствами и препаратами, и за это Нэнси испытывала уколы совести. Ей не стоило брать отложенные деньги отца. Видя его уставшее серое лицо каждое утро, она все сильнее себя презирала. Отношения между дочерью и отцом значительно холодели.

Прискорбно, что торговля наркотиками стала единственным выходом из клоаки жизни, в которую она себя загнала.

Промыв руки под струей холодной воды, Нэнси вернулась в зал и, заметив танцевавших Симран с Мэйсоном, незаметно проскользнула вглубь толпища, где ей было удобно проталкивать марихуану. Сюрпризом и для Бенни стало то, как ловко она избавлялась от пакетиков, притом мастерски передавала его малолетним клиентам. То в кармашек бросит, то в пиджак просунет или даже в ширинку брюк. Она сохраняла невозмутимость даже в самых экстремальных ситуациях: например, когда пакетик с коксом плюхнулся под ноги танцующей толпы, а в пяти шагах находился караульный, в лице учителя арифметики. К середине вечера основная часть наркотиков была распродана, а Нэнси и Бенни, закрывшись в женском туалете, видимо, ставшим их надежным пристанищем, пересчитывали выручку.