Клэр Твин – Ритм восстания (страница 25)

– Я ей звонила. Она не берет трубку. В последний раз мы говорили о сегодняшних танцах. Мы ведь долго не могли решить, кто будет выступать на сцене.

– То есть? – в недоумении поинтересовалась Симран.

– Для танцев нужна музыка.

– Очевидно.

– Но наш школьный хор со своими духовыми инструментами кандидат так себе. А у школы нет денег, чтобы пригласить приличную музыкальную группу.

– Я об этом как-то не подумала… Мне казалось, эти нюансы давно улажены.

– Ну, не без смекалки Нэнси, – торжественно и даже с гордостью объявила блондинка.

– Что ты хочешь сказать? – задним умом Симран уже понимала что именно собирается сказать ей Джоди, но странная нервозность все равно беспощадно мучала её суставы.

Она почувствовала боль в коленях и уже позже осознала, что они тряслись.

– Нэнси предложила директору пригласить «Индэй». Ты помнишь их?

«Попробуй их забыть, когда один спит с твоей подругой, а второй неожиданно строит из себя хорошего», – почти вырвалось у Симран.

– Индепенденс дей? Этих… воришек?

– Брось! Они ведь вернули твои деньги.

– Это не меняет их сути. Они обокрали не меня одну.

– Зато они красивые и музыка у них клевая, так что я поддержала идею Нэнси. И директор тоже. К тому же за концерт они взяли какие-то полсотни за весь вечер. Разве это не здорово?

Симран не стала разделять ликование подруги; вместо этого она сперва расстроилась, потом разозлилась, следом обрадовалась, что увидится с Джеком, а потом вновь разозлилась, что обрадовалась этому. Запутавшись в собственных эмоциях, Киви уступчиво ахнула и закатила глаза.

– Жребий брошен.

– Если тебе интересно, я приду на танцы с Ричардом.

– Это тот, который разбил аквариум в кабинете биологии на прошлой неделе?

Джоди не понравился проскользнувший укор в интонации подруги, поэтому в защиту своего кавалера она решительно заявила:

– Это был несчастный случай!

– А ты не знаешь с кем идет Нэнси? – ловко сменила тему Симран и пытливо посмотрела в глаза оцепеневшей Джо.

Она тараторила без умолку и в разных эмоциональных состояниях, очевидно поэтому тишина, возникшая столь внезапно после её болтовни, казалась такой странно оглушительной. Щеки Джоди раскраснелись – однозначно, она что-то скрывала.

– Ты точно знаешь, – допытывалась Киви, чувствуя как обида, томящаяся все это время внутри, подступала наружу.

– Она просила меня молчать. Я узнала недавно. Как раз, когда звонила ей насчет танцев… Не то, что бы она намеренно скрывала это от тебя, просто, я так считаю, она стеснялась или, может быть, боялась… – вновь затрещала, как неисправный будильник, та.

Симран подметила, что у Дожди есть плохая привычка всех оправдывать.

– И все же, кто он?

– Только поклянись, что не расскажешь ей, что я тебе сказала!

– О Боже.

– Клянись, Симран. И приложи руку к сердцу.

Уступив блондинке, Киви дала клятву.

Добившись своего, Джоди спрыгнула с подоконника и шепнула той на ухо имя. То самое, которое она Симран уже слышала из чужих уст. Получается, Джек не наврал.

– Это тот гитарист-красавчик. Он приходил в школу вместе с твоим, который тебе деньги вернул.

– Я поняла… – рассеяно ответила Симран и больше не хотела говорить о Нэнси и её романах.

Об этом знали все, кроме неё одной… Почему же Нэнси скрыла свои отношения именно от неё? Почему? Неужели потому, что она училась в Святой Марии? Или потому, что до сих пор хранила целомудрие?

Расстроившись пуще прежнего, Симран упрямо хранила молчание всю дорогу до автобусной стоянки. Тем не менее Джоди этой перемены не замечала и с энтузиазмом рассказывала какое красивое платье наденет вечером.

Глава 7

Это были не первые танцы Симран: в интернате для девушек тоже устраивались подобного рода праздненства, играла музыка, а юные леди надевали парадные воротнички с кружевной отделкой. Но это были первые танцы, на которые она шла с мальчиком, и посему страшно переживала.

Под слабым светом лампы, скрывающемся в недрах люстры в форме изысканного цветка, Киви расправляла пальчиками затейливые локоны волос. Они сначала послушно вытягивались, но стоило их отпустить, как пружинились и собирались вновь. Сколько бы не рассматривала свое отражение в зеркале, Симран не нравилась укладка.

– По-моему, мы переборщили, – досадливо заключила она и перевела взор на мать, с нежной улыбкой взирающий на свое чадо.

Первые танцы в жизни дочери – большое событие для каждой матери, как для мамы-птицы прощание с птенцами, распахнувших крылья навстречу ветрам.

– Нисколько! Это же бигуди, они потом расправятся, доверься мне, – миссис Мосс, заняв позицию за прямой спинкой дочери, в достоверность своим словам принялась поправлять прическу Симран, – ты просто красавица!

Киви поймала взгляд матери в отражении зеркала и смущенно улыбнулась. Однако что-то в глубине души заставляло её сомневаться в искренности матери – возможно, собственная неуверенность. Симран отлично знала предпочтения сверстниц и ничуть не сомневалась, что на сегодняшнем балу она встретит множество роскошных платьев или юбок в пачку. А кто-то, если дерзнет, даже наденет платье ниже бедра.

– Я чувствую себя нелепо.

– Потому что ты не видишь себя моими глазами. Посмотри на эти румяные щеки, этот очаровательный острый носик, точеный подбородок… – с любовью описывала достоинства Симран Аннет.

– И маленькая грудь.

– Ну и пусть. Так даже удобнее. К слову, причем здесь твоя грудь?

– Притом, что на лицо мало кто обращает внимания.

– Ах, вот как нынче водится? – поджав уста, покачала головой миссис Мосс, но без злобы. Она легонько повернула дочь к свету и, открыв шкафчик туалетного столика, вынула из него все необходимое для макияжа. – Знаешь, дорогая, в твои годы я часто бывала на танцах, и там много собиралось молодежи. Это хорошая традиция, ведь танцы объединяют судьбы. Вот, например, мы с твоим отцом познакомились как раз на городском фестивале. Мы до утра плясали под песни славного Хэнка Вильямса.

– Мне известно как вы познакомились.

– Не перебивай, – наносила блестящие тени на подвижное веко Аннет, предаваясь теплым воспоминаниям, – он был таким вежливым, воспитанным и при том с присущей юношам дерзостью. Он сразу стал называть меня «солнышко». Были и другие юноши на танцах, куда же без них, и некоторые тоже жаждали моей компании. Настоящие хулиганы, плевались под ноги и не стеснялись отпускать сальности. Вот таким, моя девочка, интересна не глубина твоих глаз, а глубина твоего декольте.

Когда напутственный урок подошел к концу, Симран переменилась с ноги на ногу и проверила свой макияж.

– Мило?

– Ага… А можно мне стрелки как у Присциллы Пресли?

– Такие броские – ни за что!

– Мама, пожалуйста!

– Мы хотим подчеркнуть твою красоту, но не опошлить её.

– Не вижу ничего пошлого в стрелках.

– Зато мужчины хорошо видят. Слушайся меня, я плохого не посоветую. И стой ровно, – щеточкой туши миссис Мосс раскрыла взгляд Симран.

Теперь, когда густые ресницы, подобно только что распустившимся подснежникам, устремились вверх, она напоминала нежную древнегреческую богиню. Бледно-голубое платье с длинным рукавом и карманами на груди в стиле Шанель подчеркивало тонкую фигуру, а крупные бусы из белого жемчуга придавали ей утонченности. Сама Симран так не считала, зато была уверена, что похожа на девушку, собравшуюся на прием в Букингемский дворец.

– Во сколько за тобой заедет кавалер?

Миссис Мосс говорила уже из гостиной, откуда помимо голоса телевизора доносился рев одного из близнецов. Его-то мать и принялась успокаивать, отвлекая несчастного малыша, пострадавшего от неуклюжей руки брата, погремушкой.

– С минуты на минуту. Мы условились, что я буду готова к семи.

– Уже без десяти. Непунктуальные люди доверия не внушают.

– Мэйсон ответственный. Он спортсмен.