Клэр Твин – Ритм восстания (страница 24)

– Разве от этого осознания должно стать легче?

– Разумеется! Приятно знать, что ты не единственный кто покинет этот мир, что было бы несправедливо. Я написала об этом стих. Послушай, – пнула его ногой Мэри и откашлялась: – Наступает ночь, а Луна не светит… мне… нам всем нужно больше думать о смерти; у смерти холодное дыхание, но теплые руки… отдайся ей, как невеста в супружескую ночь. Последнюю строчку нужно доработать…

Джек послушал её, кивнул и погладил по макушке, что спрятана под плотной зимней шапкой. Восхитительно прекрасная Мэри… Джек видел в ней сексуальную, знавшую себе цену женщину. У неё было много любовников; многие из них за этой дверью, пьют в память о покойном писателе. А она всегда с теплом смотрела только на него и пылала страстью к нему одному. Забавная штучка, живущая одним днем, как и советовали Керуак, Гинзберг, Берроуз… Мэри походила на диско-шар: блестящая, яркая, игривая, но за этой бутафорией скрывалось нечто глубокое. Ее обаяние, кокетство, коим она пользовалась в удобный момент, облегчали ей существование. В этом городе, который никогда не спит, тяжело живется всякому, кто смотрит на мир своими глазами. Чужие взоры ослепляют.

Неожиданно для себя Джек коснулся её щеки, задев большую родинку, похожую на маленький островок в сердце молочного океана. Мэри, в свою очередь, затаила дыхание. Под невидимым давлением, возникшим из-за загустевшего вокруг них воздуха, они подались вперед и поцеловались. Их жаркие рты слились, а языки, соединившись в скользких объятиях, конвульсивно затанцевали. Грудь девушки вздымалась под слоями одежды: она жаждала оказаться голой в его руках, но рассудком понимала, что для Джека этот поцелуй ничто иное, как минутка слабости.

И ведь действительно: спустя миг, Рокфри отпрянул от Мэри и в сокрушении опустил лоб ей на плечо.

– Если станешь просить прощения, я с тобой поссорюсь, – сказала она без намёка на шутку, – это будет обозначать, что ты жалеешь.

– Целоваться приятно, – только лишь ответил Джек.

– Ты влюблен в кого-нибудь?

Он рассмеялся, но вышло это откровенно сухо.

– Нет, ты мне скажи – ты влюблен?

– Любить – не быть свободным.

– Идиот, – отвесила ему подзатыльник Мэри, – такие, как вы, – Джеки, – я имею в виду, разбивают хорошим девочкам сердца.

Рокфри задумчиво хмыкнул. Ему льстило, что Мэри ставила его на одну ступнь с Керуаком.

– В таком случае хорошо, что ты к ним не относишься.

***

Близились сумерки. Порывы теплого вечернего ветра хлестали опавшие скрюченные листья по углам. Было влажно. Симран только покончила с выполнением задания на уроке труда и прощалась с друзьями из шахматного клуба, чтобы отправиться домой. Её категоричные слова о городском турнире стали пророческими: Симран прошла в следующий тур, однако, отказалась от дальнейшего участия, аргументируя свое отречение простудой. Между тем школьная администрация горячо настаивала, чтобы Симран явилась на соревнование. Во-первых, в случае её победы, рейтинг Ханшер-Фой Скул поднимется на ступень выше, что несомненно возвысит его среди других подобных учреждений. Во-вторых, бонусом для самой Симран, победителю прилагался денежный приз суммой в размере 50 долларов. Для старшеклассников это неплохие карманные для шопинга или досуга с друзьями.

В конечном счете, Киви, под давлением педагогов и после разговора с матерью, приняла решение играть дальше… И ей почти удалось вырваться в полуфинал, только более опытный, при том с немаленьким рейтингом, шахматист поставил ей мат спустя шесть ходов. Симран проиграла и вернулась домой. Она не была расстроенная или злая, скорее подавлена собственной правотой: Киви уверяла каждого, что проиграет, а ей в ответ «мы знаем, что ты сможешь». Разочаровывать чужие ожидания настолько же неприятно горько, насколько не оправдать свои. В глубине души она надеялась, что ошибалась на свой счёт.

– Поражение делает тебя на шаг ближе к победе, Киви, – утешал мистер Мосс, поглаживая шелковистые волосы.

Девочка лежала в постели и вслушивалась в дыхание отца, чей голос слегка охрип или от осенней стужи или от того, что он бывало кричал на дежурстве. Порой, во время ночных облав, Бенджамин срывал голос или полностью терял его. Он становился эмоциональным и временами импульсивным, когда правонарушители поступали с ним бесчестно.

– Учись на своих ошибках.

– Я ведь предупреждала маму, что слишком слаба.

– Пусть так.

– Ох, не говори такие вещи спокойным тоном, папа, прошу! – Симран скользнула под одеяло и бубнила под ним: – Я разочаровала всех!

– Киви, это твой первый турнир и ты уже показала какая ты умница, – ласково протянул мистер Мосс и поднялся с края постели, – лично я тобой горжусь.

– Не может быть.

– Да, может.

– Мало верится.

– Упрямство тебе не к лицу, – хихикнул тот.

Симран промямлила нечто похоже на «нет», но Бенджамин уже прикрыл за собой дверь и ворковал с близнецами на диване. Чарли и Марли наполняли дом звонким смехом.

Между тем осень притащила вслед за собой не только сырость и угрюмые тучи, но и прелесть традиционных праздников, как государственных, так и школьных. День сладостей, что отмечался в третью субботу октября, затем Хеллоуин, День Благодарения, когда вся семья собирается вместе за помпезным ужином. В такие дни города полны музыки, парадов и хороших дел – люди делают пожертвования в благотворительные фонды, кормят бездомных, раздают горячие напитки и теплые одежды. В преддверии этого важного праздника в школах устраивают ярмарки с танцами. Ставятся спектакли, школьный хор выступает с гимном в актовом зале.

Симран нравилась атмосфера, которую привносил в рутину День Благодарения. Она ощущала духовный подъем, переполнялась ответственностью и с радостью помогала организаторам с украшением зала. В пятницу, досмотрев выступление девятиклассников, ученики покинули свои классы и отправились домой, чтобы подготовиться к танцам.

Нэнси, заметила Симран, была на удивление взвинчива и шла поодаль от своих подружек. Это продолжается некоторое время, и Киви не раз приходила к мысли, что причиной резкой перемены в поведении Нэнси стали её отношения с музыкантом. Нет, абсолютно точно Симран не была в этом уверена, это только гипотеза, но разве не подозрительно, что Нэнси стала походить на комок расшатанных нервов после раскрытия любовной тайны?.. Сама она, к слову, о романе с Бенни молчала.

Если судить со стороны наблюдателя, Киви нечего было сказать о Бенни как о человеке; она видела его пару раз, никогда не обменивалась репликами да и не хотелось. Бенни производил впечатление ханжи, не способного брать ответственность за свои поступки. Таких ещё называют раздолбаями, а нередко и мудаками. Но едва ли Симран имела права судить чужие любовные связи, не имея представления что из себя представляют эти двое в уединенном состоянии. Мы все раскрываемся по-новому, стоит нам остаться наедине с правильным человеком.

– С кем ты придешь на танцы? – это говорила Джоди.

Она тоже заметила насколько тяжело стало держаться с Нэнси и уже меньше пыталась завести с ней разговор.

Симран извиняюще нахмурилась.

– Он пригласил меня, и я не смогла отказать.

– Кто он? Мэйсон Картер? – даже не удивилась блондинка и пристально взглянула на Киви: – Как ты только согласилась?

– У меня не было выбора. Я ему должна.

– Потому что осадила его в тот день, на забастовке? По-моему, он это заслужил.

– Это просто танцы.

– Да, точно. Только позаботься о том, чтобы Мэйсон не решился украсть у тебя поцелуй. Первый, насколько я понимаю.

– Я не стану с ним целоваться даже под страхом смерти! – ощетинилась Симран и скорчила гримасу, от которой у Джо вырвался нервный смешок.

Они вошли женский в туалет, догнав Нэнси; та уже скрылась за дверцей кабинки. От кафельных стен с плохо вымытыми мыльными разводами отскакивал скрипучий звук, как будто отдирали изоленту.

Симран и Джоди переглянулись. Полоща руки под напором горячей воды, Киви посмотрела на кабинку через зеркало, но временила задавать назревавший с каждым таким скрипучим звуком вопрос.

Тогда вмешалась Дожди, подтягивая теплые колготки и заодно стараясь рассмотреть из-под дверной щели что же внутри происходило.

– Нэнси?

– Я скоро.

– Что ты там делаешь? Экстренная восковая депиляция? – надеялась глупой шуткой разрядить обстановку блондинка, однако, кроме неё одной, никто не посмеялся.

За дверью кабинки наступила зловещая тишина. Симран вытерла мокрые руки о свою юбку и вопросительно уставилась на Джоди. Их обеих раздирало любопытство и поселившимся внутри страх за подругу, которая столь резко изменилась в поведении.

Внезапно раздался туалетный смыв, и дверь скрипнула, распахнувшись с такой чудовищной силой, что едва было не снесла с ног ни о чем не подозревавшую Нэнси. Она чудом успела отпрыгнуть в сторону.

– Увидимся на танцах, – торопливо обронила брюнетка и фурией понеслась к выходу из женского сортира.

Джо в негодовании взревела:

– Она умом тронулась?! Ты видела? Видела?! Она чуть ли не сломала мне нос!

– Да, видела.

– Нет, в самом деле! Что с ней стряслось? Она уже месяц сама не своя. У неё преждевременный ПМС?

– А ты с ней разговаривала?

Тут Дожди неловко прикусила губу и, издав тяжелой вздох, села на подоконник, разгладив ладонями подол своего платья.