Клэр Твин – Ритм восстания (страница 21)
– Вот к чему все это? – удивлённо ахнула Киви и от смущения отвела взор на другие столики, за которыми звучали живые разговоры.
Здесь энергетика полна недосказанности, дискомфорта, странности…
– Твои слова доведут меня до бессонницы, – сделала глоток чая Симран.
– Мне все равно. Если я буду причиной, по которой ты не сможешь уснуть сегодня вечером, это не звучит плохо для меня… быть твоей бессонницей.
– Что?..
– Это справедливо, – как ни в чём не бывало продолжал Джек, не замечая насколько широко раскрыты глаза Киви, – потому что ты заявляешься в мои сны без предупреждения.
Ситуация выходила из-под контроля. Симран было до того неловко, что она подавилась чаем.
– Как не стыдно заявлять подобные вещи девушке прямо в лоб!
– Я же не в любви признаюсь, незачем так краснеть, – нахально хмыкнул музыкант.
– Этого ещё не хватало! Боюсь, мы слишком разные.
– Хоть в чем-то мы сходимся во мнении.
– Ты всегда жил в Нью-Йорке? – вдруг сменила русло разговора Киви, держа чашку чая двумя руками, чтобы согреться.
В кафе, в котором они захотели переждать дождь, и без того было тепло, а вокруг свисавших ламп клубился пар от чая, горячего шоколада, запеченных блюд или от высокоградусных напитков.
– Почему ты спрашиваешь?
– То, как ты говоришь… Некоторые слова звучат иначе, с более южным оттенком. И интонация – она у тебя скачет.
Сложно не заметить языковые особенности в речи Джека, если вы родом, допустим, из Чикаго или Нью-Джерси, или ещё лучше – из Британии; тогда вы точно удивитесь произношению нашего героя.
Симран ещё при первой встрече подметила отличие в диалектах и долго старалась разобрать, выходцем какого региона является Джек. Дело в том, что гласные, проговариваемые музыкантом, сливались в один сладкий коктейль, который подвергался встряске в блендере под названием ритм, а если более детально – испанский ритм. Подобные модификации случились по одной из очевидных причин – иммиграции; смешивание американцев с иммигрантами из Мексики.
Рокфри старался подавлять эту свою отличительную черту, выдававшую его при всяком случае. Он читал много книг американских и английских авторов в надежде исправить свое южное, нежеланное многими, произношение. Пока что ему это не удалось.
– Ты довольно наблюдательная малышка, не так ли? – откашлялся Джек.
– Это что, какой-то секрет? Не пытайся увильнуть от ответа.
– Да нет, – покачал головой юноша, – никакой это не секрет. Я родом из Канзаса.
– Хм, а ведь так я и подумала, но, честно признаться, больше склонялась к Югу, к Оклахоме. А из какого ты города? – села прямо Симран.
– Из ковбойской столицы мира.
– Я о такой не знаю.
– Неужели! Ты не смотришь фильмы про дикий запад?
– Не люблю картины, где много стрельбы, крови и ругательств.
– Это ведь часть нашей истории, пусть и кровавой. Впрочем, история не пишется без крови, верно? – откусил с аппетитом эклер Рокфри и пожал плечами.
Симран грустно усмехнулась, но согласилась.
– Я из Додж-Сити.
– А здесь ты живешь один?
– Совершенно, – «если не брать в счет нахлебника-приятеля Бенни», не стал договаривать Джек.
– Получается, твоя родня осталась в Канзасе?
Внезапно тень упала на беззаботное лицо музыканта: он сделался серьезным и вдумчивым; нога, которой он все это время дергал под столом, остановилась. На мгновение он перестал жевать эклер и будто потерял дар речи. Как мы помним, говорить о своей семье Джек не любил, потому что воспоминания давят на старые раны. Понравилось бы вам вспоминать о людях из прошлого, с коими вас связывают печальные события? Или, если бы кто-то упомянул о смерти вами любимого пса, когда вам едва стукнуло десять? Вот и Джеку было неприятно думать о той жизни, в Канзасе; об отчем доме оставленном им в возрасте, когда у юношей бурлит кровь, а у женщин цветет душа.
– В точку, – невнятно ответил Рокфри, прогнав из головы нежелательные мысли. – Говорят, тот, у кого было счастливое детство, всю жизнь живет воспоминаниями, а тот, кто был несчастен, – бежит от них. Ты со мной не согласна? – поднял он полный эмоций взор на сконфуженную Симран.
Малышка, не зная чем ответить, неловко прикусила губу. Джек заметил, что эклер в её посуде остался нетронутым и с некоторым разочарованием вздохнул полной грудью, как бы подводя итоги сегодняшнего дня.
После того как они рассчитались и оставили теплое заведение, оказавшись на улице после длительного дождя, оба сохраняли томительное молчание. Никто из них не добавлял шагу, прогуливаясь по мокрым кварталам, глядя как покачивались багряные листья в неглубоких лужах, что скрывали под собой ямки. Темный асфальт, прогретый недавно выглянувшими солнечными лучами, испускал знакомый всем запах сырости, пыли и стертой покрышки. Испарявшаяся вода тоже вносила свою лепту; шуршавшие на деревьях листья, по воле ветров, стряхивали с себя дождевые капли, что обрушивались на макушки прохожих градом.
Рокфри провел Симран до автобусной станции.
– Ты знаешь на какой транспорт нужно садиться?
– Разумеется, знаю. Я изучила справочник. Ты думаешь, мне пять лет?
– Ну, иной раз складывается такое впечатление…
– Грубиян, – вздернула подбородок Симран на чужую шутку.
– Я хорошо провел время, – неожиданно даже для самого себя сообщил Джек и неловко почесал затылок. – То есть, ты не худшая компания за чашкой чая.
– Как приятно слышать похвалу от мошенника!
Ирония, слетевшая с языка брюнетки, вынудила юношу искренне улыбнуться. Теперь он с теплом вспоминает их первую встречу и даже слегка подхихикивает.
– Симран, – Джек позвал её быстро, заметив, что к остановке приближался нужный автобус.
– Да, Джек?
– Держи свои мысли в голове и не рассказывай лишнего подружкам.
– От чего эти наставления?
– А они тебе многое рассказывают?
– Само собой! – обиженно хмурила брови Симран.
Джек устало потер лоб.
– А Нэнси говорила тебе, что спит с Бенни, который мой друг?
Застигнутая врасплох новостью, первоначально Симран не могла пошевелиться. Лишь когда автобус, издав визг, остановился и распахнул скрипучие двери, она опомнилась и зашагала к тарахтящей машине.
– Будь хорошей девочкой, Симран, – на прощание шепнул Джек совсем тихо; впрочем, крикни он, его слова бы все равно не долетели до прелестных ушей девушки, поскольку рычащий двигатель автобуса оглушал едва не весь квартал.
«Старая развалюха», – так обозвал его битник и махнул рукой, шустрым темпом бросившись в обратную сторону.
Симран заняла свободное место у окна, прижалась к нему, как муха, и стала смотреть Джеку вслед.
– Даже не сказал мне «до свидания». А мог бы! Я ведь этого ждала, – вздохнула та и расстроилась.
Но вот почему? От того, что так скоро рассталась с Джеком или потому, что подруга скрыла свой роман? В Святой Марии, которую она равняла с анклавом, девушки являлись сплоченным коллективом и называли друг друга сестрами, как и преподавателей. Сестра Хельга, сестра Анастасия, сестра Розетта… У них не было тайн друг о друга и они делились всем, как новостями, так и пищей. Нью-Йорк вновь почудился Симран чуждым и лицемерным мегаполисом. Казалось, чем больше она узнавала людей, тем дальше они становились. Временами Симран скучала по интернату, но больше всего – по своей наивности. Она и сейчас до дурости проста, только ей раз от разу раскрывают глаза на горькую реальность.
По дороге домой Киви старалась не думать насколько красив и притягателен Джек. А, наконец, добравшись до крыльца, она остановилась у порога, украдкой оглянулась за плечо, словно там кто-то находился и, расплывшись в широкой улыбке, приняла эти мысли.
Смерть наступает моментально. А что быстрее смерти? Правильно – любовь.
Глава 6
С тех пор Симран и Джек не виделись.
Если смотреть на часы не моргая, то можно ощутить тяжесть времени и то с какой медлительностью оно утекает, тем самым побуждая вас двигаться; но как только вы придете в движение, оно тоже сдвинется с мертвой точки и уже никогда не будет стоять на месте. Подобным образом сентябрь перетек в октябрь: темнело раньше, и вечерами хотелось накинуть на плечи теплый плед. На деревьях всё меньше листвы, а зеленых и вовсе не встретить. В октябре много чего переменилось.
Нэнси сдержала свое слово и нашла деньги для аренды квартиры. Бенни не мог их не принять – а как, если судьба сама протягивает тебе столь щедрые подарки? Он вернулся в свой предыдущий дом, брошенный в удовольствие крыс и тараканов, и реже встречался с друзьями. Заявлялся на репетиции в дурном настроении, мало говорил и плохо играл, чрезмерно фальшивил. Бенни даже не поинтересовался откуда у обычной школьницы такая неприличная для её возраста сумма. Более того, он ждал и надеялся, что Нэнси исполнит обещанное. Ему все равно как и каким трудом, лишь бы выкрутиться, покинуть никчемный Гарлем, где легко было столкнуться с мафией, с которой он состоял в недружеских отношениях.
Добившись своего, Бенни перебрался к югу и подолгу не выходил из квартиры. У него ещё оставался припрятанный на «черный» день кокаин, и уединившись в своей скромной комнатушке, он заранее приобрел несколько бутылок воды и выставил их в ряд у своей постели. Снюхал, втер в десна, затем лёг. Музыкальный проигрыватель старого образца, но не терявший актуальности, производил звуки неисправного инструмента. Очевидно, неполадки с иглой, что опускалась на пластину и проигрывала музыку. Голос талантливой певицы выходил кривым, однако Бенни это нисколько не беспокоило – в его голове играли теперь уже другие песни… И пока он поддавался своим страстям, Нэнси, наивно предполагавшая, что совершила благое дело, допустила страшную ошибку. Прежде всего в том, что украла деньги из отложенных средств своего отца. Мистер Ган копил на новую машину, поскольку нынешняя давно не справлялась со своими обязанностями и часто подводила на дорогах: то вздумается ей заглохнуть, то масло протечёт, сидение сломается…