Клэр Твин – Ритм восстания (страница 20)

– Джек-и! – Мэри поплелась за ним. От холода её щеки сразу порозовели. – Пойдем выпьем коньяка!

Она, не толстая и не худая, с сильным грубоватым акцентом, что резал слух, шутливо боднула его плечом. Удар вышел мягким потому, что она носила укороченную рыжую шубу из искусственного меха. Такие часто встречаются в секонд-хенде.

– У меня вечером репетиция.

– Я тебя умоляю, не будь занудой, зайчик.

– А ты не имей привычку настаивать.

– Вредина! Ты не оставляешь мне выбора, подлец, – театрально ухватилась за грудь Мэри, мимикой изобразив глубочайшую скорбь, – придется мне в одиночку давиться коньяком и к новому году пополнить ряды алкоголичек. Я словлю горячку, меня упекут в лечебницу. Я напишу об этом роман и получу писательскую премию, а в своей речи о тебе даже не вспомню! Ты этого добиваешься?

Джек рассмеялся, позволив Мэри взять себя под руку и опереться, по-джентельменски провел её до автобусной остановки и добродушно разрешил поцеловать себя в щеку.

– Я люблю тебя, Джек-и, ты ведь это знаешь? И рассчитываю однажды стать твоей женой.

– А как же путь просветления и поездка в Индию? Ты ведь этим бредишь.

– Что плохого в том, чтобы сделать это вместе, мой хороший?

– Хм, тогда что насчет возраста?

– А что не так? Разве тебя не привлекают опытные женщины? – ехидно оскалилась Мэри.

– Да ты мне в матери годишься.

– Сукин ты сын, – по-русски крякнула она, но даже так Рокфри понял, что она ругалась, – мне в начале лета исполнилось двадцать восемь!

– Так я округлил.

– Забери тебя дьявол, – отвернула голову в притворной злости девушка, не позволяя Джеку чмокнуть себя в румяную щеку.

– Не хмурься, старушка. Морщинки останутся, и будешь ходить как мопс.

От Мэри пахло портвейном: она прятала флягу в резинке чулков и временами отпивала глоточки. Наполовину американка, наполовину русская, в ней текла горячая кровь и взрывной характер настоящей славянской женщины.

Распрощавшись, каждый пошел своей дорогой. Джеку требовалось спуститься тремя кварталами ниже до своей станции. В это мгновение, кружась по небу, тучи обрушили тяжелые капли дождя на нижний Манхэттен, и тут же кварталы озарились светом столбов, фар и неоновых вывесок. Сигналя друг другу, машины создали длинную цепочку на перекрестках.

Джеку нечем было укрыться от дождя и резких порывов ветра, пинавших уличную грязь по бордюрам. Когда толпа, раскрыв зонтики похожие на шапки грибов, переходила дорогу, Рокфри рванул вперед, но по своей неосторожности задел девушку плечом. Они стремглав оглянулись и шикнули друг другу «прошу прощения», только более никто из них не сделал и шагу. Нельзя забывать, что Нью-Йорк коварный город: для тех, кто ждет встречи, он расширяет свои границы, а те, кто этого не желает, сметает их. Джек смотрел на Симран, а Симран на Джека. В какой-то момент, совершенно ошеломленный, он подумал, что снова впал в сон, и Симран ничто иное, как привычное видение. Шум дождя медленно развеивал эту мысль, возвращая обоих в реальность, где они застыли посреди пешеходного перехода, под октябрьским дождем, между людьми и машинами, что разрывали святящимися фарами спустившийся на землю туман.

Понемногу ступор, в который они вместе впали, отступил, и, по инерции, взяв мокрую ладонь Симран своей, Джек потянул её в противоположную сторону улицы. В самый раз, поскольку светофоры загорелись красным, и движение на дороге возобновились с новой мощью.

– Неожиданная встреча, – долго глядя на то место, где они секундами ранее столкнулись, убрала мокрые пряди с лица Симран.

Она также, как и Джек была без зонта, от того и озябшая, с влажными запутанными волосами под красным ободком. На теле серое пальто и горчичные колготки, ботинки замарались в лужах. Она скрупулезно стряхнула с себя капли дождя и нырнула под козырек ближайшего кафе.

– Ты в Манхеттене, потому что я здесь? – самоуверенно произнес Джек.

– Еще чего! – окинула его насмешливым взглядом девушка. Тот встал рядом с ней, разрушая возникшее между ними расстояние. – Я принимала участие в соревнованиях по шахматам.

– До чего интересный набор, – прошелся по ней заинтригованным взглядом Рокфри. – Так ты всех уделала, получается?

– Мне удалось пройти в следующий тур, но на этом, пожалуй, достаточно. Я не так хороша, как многим может показаться. Конечно, я приеду сюда через неделю, это моя обязанность, только на победу надеяться нет смысла.

– Принципиальное заявление, не думаешь?

– Я смотрю на многие вещи без склонности к самообману. Если мне известно, что я в чем-то не преуспеваю, есть ли смысл прыгать выше своей головы?

Джек не ответил. Вместо этого он порылся в своем кармане и со второй попытки вытянул сигареты. Ветер поднимался, скосил дождь, отчего он, словно вредное дитя, лишь бы напакостить, принялся бить по туфлям наших героев. Симран попятилась ближе к зданию. Джек только думал зажечь сигарету, как из кафе выглянул официант и вежливо просил курить подальше от порога.

Тогда Рокфри, в почтительном смирении убрав соломинку, обратился к Симран:

– Может, выпьем горячего? Дождь ещё продержится.

– Нет-нет, я должна вернуться в школу.

– Почти второй час, – он указал на свои наручные часы. Стекло надтреснуто, но циферблат не пострадал – стрелки точно указывали время.

– Я даже имени твоего не знаю, – Симран судорожно искала причину отказаться от приглашения.

Джек протянул ей руку, но прежде, стянул с неё кожаную перчатку.

– Рокфри. Джек.

– Так Джек или все-таки Рокфри? – неуверенно пожала чужую ладонь она.

– Зависит от ситуации. Рокфри – мой сценический псевдоним. Я ведь играю в группе, – и вновь это приятная на ощупь нежная ручка, холодная, мокрая, тем не менее необыкновенно мягкая, как шелк.

Джек с опозданием осознал, что неприлично долго держит ладонь Симран, отпустил её.

– Я не забыла. Меня зовут Симран, но родители называют меня Киви, – в свою очередь, ответила девушка и густо покраснела, поздно осознав, что сболтнула лишнего.

Это произошло само собой. Так бывает, когда человек открывается тебе и ты хочешь ответить ему взаимностью.

– Вау, – усмехнулся Джек, – почему именно Киви?

– Ах… неважно.

Они вошли в заведение, заняли свободное место. Симран отошла вымыть руки, а когда вернулась, официант только оставил их столик.

– Я заказал черный чай и эклеры. Ты любишь эклеры?

– Благодарю, – она не стала признаваться, что заварной крем занимал низкий рейтинг в списке её любимых начинок в мучных десертах.

Человек угощал её и было бы невежливо отказываться от сладкого. Это моветон. В то же время Киви старательно избегала чужого взгляда, и, к её несчастью, Джек это заметил.

– Почему ты не смотришь на меня?

Симран сделалось неловко; она быстро посмотрела на него. Ей было неловко находиться в обществе человека, который сперва её ограбил, затем вернул похищенное, а теперь угощал чаем.

– Из-за тебя я прогуливаю школу. Между прочим, впервые, – не стала что-либо объяснять Симран.

– Разве мы не условились, что ждём, когда кончится дождь? И для учебы время уже позднее.

– Учиться никогда не поздно, – мягко заметила девушка; уголки её рта вытянулись в улыбке.

– Тогда что тебя держит? – откинулся на спинку стула Джек.

Симран не растерялась.

– Я жду свой чай.

Он ей тоже улыбнулся. Официант принёс поднос с эклерами и чайным сервизом.

– Я понимаю, мы начали не с лучшей ноты.

– Скорее, мы просто сфальшивили.

– Всегда можно сыграть песню заново.

– Ты судишь по своему опыту?

– Речь идет не о музыке, – закатил глаза на намеки школьницы Рокфри.

– Разве?

Чай, пуская горячий пар к потолку, наполнил круглую чашку с широким ушком. Два кубика сахара, булькнув, смиренно опустились на дно посуды. Алюминиевая ложка завершила начатое: она перемешала разломавшийся от кипятка сахар и заставила кружиться в водовороте листья заварки.

– Получается, друзьями ты становиться не хочешь?