Клэр Твин – Ритм восстания (страница 13)
– С чего ты решил? – с вызовом бросила Симран.
– В оба смотрю, – распознавав очевидный намек в интонации, девушка проследила за игривым взглядом музыканта и дотронулась пальцами до шеврона с эмблемой школы на груди, который выдали ей в начале дня.
Внимательность Джека поражала: оказывается, он не просто смотрел, а изучал её все это время. Симран отвлекали его глаза. Чудовищно выразительные, живые, пронизывающие душу. Глаза, как гроза в кромешную ночь, что дробило небо надвое.
– Мне почти восемнадцать… – защищаясь, вскинула подбородок Киви и чуть тише добавила: – исполнится через два месяца…
– Как мило, – иронично заметил Джек. Вдруг он метнул взор в сторону, – похоже, куколка, у твоих друзей нарисовывается головняк.
– Что?
Музыкант кивнул за её спину, расплываясь в нахальной улыбке.
Та, поздно расслышав крики толпы, устремила вопросительный взгляд на забастовщиков, которые в это мгновение вели недобрый разговор с появившимися хиппи. Одни хотели выступать против войны, вторая же сторона – за экологию. В данный момент интересы бастующих расходились, но никто из них и не думал перекочевать в другое место. Разгорелся конфликт между лидерами групп: школьники, словно раззадоренные петушки, запальчиво вышли вперед, угрожая своим притеснителям кулаками. Разодетые в необычные наряды хиппи, оставаясь спокойными, старались решить проблему мирным путем.
– Что ж, разговор между ними не клеится. Ставлю доллар на хиппи. Они, когда накурятся, те еще головорезы.
– Да что ты понимаешь? – шикнула Симран на него.
– Ну, хотя бы то, что через пару минут сюда грянет полиция, и вам будет жарко, – Джек воровато опустил руки на хрупкие плечи притихшей Киви и шептал ей на ушко, от чего она затаила дыхание. – Если, конечно, вы не поубиваете друг дружку прежде, чем копы появятся. Жаль, если твое личико замарают, куколка, – чеширская усмешка, на которую наткнулась Симран, когда повернула голову, задержалась на тонких губах дольше, чем Рокфри планировал.
Они, глядя друг на друга с интенсивностью, замерли. Что-то промелькнуло между ними, но они и сами не понимали что. Им просто захотелось подольше побыть здесь, сейчас, просто вот так.
После секундой заминки, Симран первая отряхнула неуместные мысли.
– Отстань! – грубо боднула она того в бок и отошла на безопасное расстояние в том случае, если музыкант захочет отомстить.
Тем не менее Джек зла не держал и только мягко рассмеялся, держась за больное место.
– Как даме будет угодно, – отвесив реверанс, брюнет поправил инструмент на плече и, помахав на прощание, удачно перебежал дорогу на последних секундах зеленого света светофора.
Симран проводила его недобрым взглядом и рванула к толпе разъяренных подростков. Едва она приблизилась к эпицентру хаоса, как путь ей преградил Мэйсон, державший пакет с, очевидно, угощениями.
– Куда ты запропастилась? Я тебя искал!
– Я была поблизости, – не хотела рассказывать Киви.
– Нам лучше уйти поскорее, – Мэйсон схватил её за нежную ручку.
– И не подумаю. Я здесь до последнего.
– Брось, Симран, ты это не серьезно, – пытаясь сдержать нарастающее раздражение, парень недоверчиво фыркнул и натянул одну из тех наигранных улыбок, которыми он светит перед школьной администрацией. – Ты правда думаешь, что это представление и стишки как-то повлияют на политическую обстановку в мире? Никто не станет слушать малолеток. К тому же, сейчас сюда приедет полиция. Прохожие позвонили в участок.
Телефонные будки в самом деле приютили в кабинки парочку встревоженных дамочек, которым испортили выходной. «Неугомонная молодежь» горланила в рупоры и обменивалась оскорблениями, смущая обычных горожан, прибывших в одно из значимых мест Манхэттена ради культурного обогащения. На разворачивавшийся конфликт с царственным томлением наблюдали «Терпение» и «Стойкость» – два мраморных льва, охранявших вход в библиотеку. Моросивший дождь, будто переняв настроение сборища, тоже разошелся и бил землю крупными каплями.
Симран уныло поджала сухие губы и повернула голову туда, где мгновениями ранее находился музыкант. И все-таки, проницательный парень: как в воду глядел, знал, что без полиции дело не обойдется.
– Я пришла, чтобы выказать свою гражданскую позицию! Даже, если меня никто не услышит, я не осталась равнодушна к жестокости своих властей. А ты… Я до сих пор не понимаю, зачем ты пришел, Мэйсон. Тебе же плевать на войну. Тебе не следовало появляться, – запальчиво гаркнула Симран, в упор посмотрев на растерявшегося Картера, что в смятении поправил рукава своей одежды. Между тем, огорченная незадавшимся диалогом с музыкантом, Симран слепо продолжала говорить: – Знаешь, пловцом тебе идет больше, чем борцом за справедливость.
– Какие жестокие слова, Симран, – разочарованно поморщился Мэйсон, отпустив ладонь девушки. – Никак твоей резкости поспособствовали Нэнси и Джоди…
– Что ты хочешь этим сказать?
На хмурость девушки юноша небрежно пожал плечами.
– Что их влияние на тебя безобразно.
– Не говори так, словно хорошо меня знаешь. Мы с тобой не друзья.
– Может, ты и права. Я совершенно тебя не знаю, однако я не слепец и видел, какой ты пришла в нашу школу. Ты была скромной и милой, а теперь ты такая же… такая же…
– Кто? Кто я? Пожалуйста, скажи мне! – визгнула обозлившаяся Симран, однако её крик рассеялся во всеобщей кутерьме.
– Поверхностная вертихвостка! – твердо произнес Мэйсон Картер, покраснев от стыда за свою вспыльчивость, откашлялся. Они посмотрели друг другу в глаза, после чего, дóлжно воспитанный юноша, попросил прощения.
Симран ему не ответила. Дыша полной грудью, она взял под мышку плакат и с гордой осанкой отправилась к товарищам, чтобы вместе с ними встретиться с последствиями нарушения порядка.
Как и предсказывал Джек, полиция вскоре приехала и, разгоняя столпотворение, принялась за стандартную процедуру – отлавливание. К счастью для Киви, она потащилась за знакомыми лицами и удрала прежде, чем офицеры приступили к решительным мерам.
Домой она приехала уставшей, помятой и без какого-либо настроения. Аннет, собрав волосы в изысканный пучок, встретила дочь с улыбкой на лице, однако стремглав похолодела, стоило ей получше рассмотреть Симран.
– Что с тобой такое?
– Под дождь попала, – понуро ответила та.
– Дождь? Сегодня в прогнозе о нем не говорилось.
– И тем не менее, в Манхэттене он был, – с плохо подавляемым раздражением парировала девушка, отчего миссис Мосс удивлённо вытянула шею. – Мам… По-моему, все парни – круглые идиоты.
– Ну… По-моему, тоже. Только они в этом не признаются. Тебя обидел мальчик?
– Обидел ли он меня? Хуже!
– Очаровал? – хихикнув, пошутила Аннет, а Симран покрылась персиковым румянцем.
– Ни за что! Желаю ему всего наихудшего.
– Симран, побойся бога! – миссис Мосс указала кухонным полотенцем на деревянный крест, прибитый в стену над тумбой с домашним телефоном.
– Да, верно… Прости, Иисусе! – сложив руки, прошептала брюнетка, а потом вновь разгневанно ахнула. – Ну какой же он все-таки подлец! Потратил деньги на струну! Редкостный мерзавец!
Мать долго не понимала, о ком сетовала дочь. Хлопая глазами, миссис Мосс проводила Киви до спальни, а затем бросилась к лестнице на второй этаж, откуда доносились детские вопли. Должно быть, близнецы проснулись.
Симран же заперлась в своей комнате, поставила играть пластинку и, сев на пол, отрешенно перебирала стираные платья.
***
Нэнси редко приводила подруг в гости. Нет, вернее сказать, она никогда не звала их в гости и держала крестики, чтобы они сами этого не захотели. Квартира находилась в приятном районе со всеми общественными благами: и ночное освещение, почта под крыльцо каждое воскресенье, собачий парк двумя кварталами ниже, вывоз мусора три раза в неделю и прочее. Джоди и Нэнси жили недалеко друг от друга и тем не менее никогда не устраивали визиты. У дружбы появилось иное значение, а доверие ограничивалось сплетнями. Теперь можно было проводить время вместе, при этом не подпускать человека слишком близко. Держать дистанцию считалось делом обыкновенным, и никто не обижался. Джоди уж точно.
Суббота уходила, у одних – на домашние заботы, у других – на себя. Как мы знаем, Симран этим днем отстаивала свое мнение на Пятой авеню. Джоди, взяв мать под ручку, с особым удовольствием тратила деньги отчима в торговом центре. Что касается Нэнси, то, как и каждая старшеклассница, мечтающая о беззаботной молодости, она занималась собой.
Ранним утром Нэнси сделала зарядку и покрутила хулахуп, который ей подарил один из её уже бывших кавалеров. Это её любимая часть отношений – расставание. Получив своё, ей не сложно сказать «прощай». Нэнси не искала любви, она хотела просто наслаждаться своей молодостью, пользоваться красотой, коей наделила её природа. О последствиях Нэнси думала в последнюю очередь, потому что ответственность портила всю ценность момента.
После тренировок, в семь пятнадцать, брюнетка принимала душ и приводила тело в порядок: избавлялась от нежеланных волос на ногах и бикини, выщипывала брови до нужной густоты. Она была одержима идеей перекраситься, потому что, как показывала её личная статистика, парни предпочитали блондинок. Как будто цвет волос влиял на важные качества в женщине… Впрочем, именно так и полагали мужчины, которые в первую очередь обращали внимание на красоту, а потом уже на внутренний мир.