Клэр Твин – Ритм восстания (страница 1)
Клэр Твин
Ритм восстания
ОБРАЩЕНИЕ
Дорогой читатель, чтобы прочесть эту книгу, тебе необходимы две вещи.
Первое – познакомиться с определениями «бит-поколение» и «битники». Узнать о секретах их стихосложения и мировоззрении.
Второе – быть готовым к голой, дерзкой и, как сами битники, нестандартной правде.
В романе я нашла смелость описать неоднозначные сцены, дабы приблизиться, насколько это возможно, к тому миру и обществу в нем, а также к упомянутой контркультуре, что существовали и прогрессировали в середине XX века. Но не просто рассказать об отрезке времени, но и опустить на чашу весов человека и его сердце. Прошу обратить на это внимание и учесть – роман повествует о судьбах выдуманных мною лиц, в эпоху, прожитую нами или не нами, и не имеет ничего общего с настоящим.
Между тем в тексте встречаются имена, не являющиеся плодом моих фантазий. Зачастую это писатели.
Истории пишутся на опыте. Не правда. Их можно сочинить и приукрасить, но это не значит, что в моей присутствует абсолютная ложь или абсолютная правда. Я придерживалась баланса.
Пожалуй, с первым пунктом обращения я готова помочь и, чтобы не мучать тебя, оставлю здесь кое-какие примечания.
●
Бит-поколение (англ.
, «Разбитое поколение») – это литературное и контркультурное движение американских писателей и художников, возникшее в 1940-х и расцветшее в 1950-х годах, которое выражало протест против консервативных ценностей и общепринятой морали, провозглашая свободу, духовный поиск (через дзен-буддизм, джаз) и отрицание материализма.
●
Ключевые фигуры —
Джек Керуак
(автор термина), Аллен Гинзберг и Уильям Берроуз, а их творчество повлияло на рок-н-ролл и хиппи, став символом революции нравов в США.
Основные черты бит-поколения: отказ от «молчаливого большинства», культу потребления, консервативных норм. Поиск альтернативы американской мечте. Пропаганда сексуальной свободы, анархического гедонизма, бродяжничества, экспериментов с наркотиками. Эксперименты с литературной формой, «поток сознания», приближение к устной речи, критика американского общества.
Стихотворения битников не имели рифмы.
Чтобы понять философию битников, одних терминов мало. Необходима связь. Если у тебя, читатель, сложилось какое-нибудь представление об этих ребятах, полагаю, ты не против погрузиться в чтение прямо сейчас…
Я благодарю за твой выбор и подожду тебя на последней странице.
Твой преданный друг и автор,
К. Твин.
Часть 1: Американская трагедия
Глава 1
Одни говорят, нужно родиться женщиной, чтобы понять значение настоящей любви. Утверждение, которое нелишне подвергнуть сомнению. Безусловно, у любви нет пола.
Когда мир погружается во мрак, единственным спасением человечества становится, как уже успел догадаться читатель, любовь к ближнему и любовь к мечте – их не смешать друг с другом, поскольку эти две вещи разные и, между тем, совершенно серьезные. Оказавшись на перепутье, нам, людям, приходится делать выбор и полагаться на него, ведь ошибка в данном вопросе недопустима, если мы не хотим жалеть о своем выборе всю оставшуюся жизнь. Подобная перипетия случилась и в 1969 году, в пыльном и анархичном городе Нью-Йорк.
Симран высунула голову из окна лишь слегка. Такси угодило в длинную пробку, напоминавшую с высоты птичьего полета, бычий хвост: проспект вытянулся на четыре километра и у перекрестка плавно расширялся, приобретая небрежную овальную форму. И все из-за недавней аварии, которая унесла три невинных жизни. Дорогу перекрыли и установили необходимые предостерегающие знаки. От того и пробка – приходилось объезжать.
– Это займет минут десять, мисс, – обратился к Симран водитель и, словно пытаясь разрядить обстановку, ткнул рукой по фигурке миленькой гавайской танцовщице в ярко-розовой юбке. Очевидно, она танцевала хулу – убедилась в этом Симран, когда фигурка задвигала бедрами в быстром танце.
Это её поразило. До этого Симран встречала болванчики, которые умели двигать только головой, но никак не туловищем.
– Ясно, – проморгалась она и вернула взгляд к спущенному окну.
В действительности Нью-Йорк безобразен настолько, насколько прелестен он в памяти Симран, прожившей пять лет за его пределами, в частной школе-интернате для девушек. Ей было тринадцать, когда она оставила дом, своих подружек и всё, чем дорожило девичье сердце: походы в кинотеатр, беспечные игры, начальную школу и многое другое, что понемногу, обрывками, возвращалось в её память. Нью-Йорк большой, колоритный город, потому местами незнакомый, чуждый, холодный, как великаны-небоскребы, бросавшие тени на землю. Повернув шейку чуть левее, Симран застыла в немом удивлении и крепко схватилась за дверную ручку, застав неприятную картину того, как люди низкого социального статуса рылись в мусорных баках. Чем дальше продвигалась цепочка машин, тем больше ужасов замечала девушка: на лестницах в свои квартиры курили женщины в халатах, а на их коленях рыдали младенцы. Мальчишки-поборники пинали пластиковый стакан, очевидно, имитируя игру в футбол, а мимо них неслись на всех парах разодетые леди и джентльмены. Это выглядело слишком негармонично. Противоречивое зрелище, похожее на плод драматургии: как если бы сам Цезарь блуждал меж этой челядью, сбродом… мусором, в конце концов.
Безумные картинки провожали Симран вплоть до моста, а после него ужасы встречались реже. Шоссе стало шире, закусочных и магазинов больше, улицы чистые, а в воздухе не витал запах жженной резины.
Когда такси остановилось у продиктованного адреса, из кирпичного дома под номером семь, выбежала женщина. Широко раскрыв руки, она улыбаясь спустилась по лесенке и чересчур восторженно воскликнула:
– Моя дорогая! Моя дорогая Киви, – женщина, чье имя Аннет Мосс, по-родственному обняла дочь и чмокнула ту в лоб, а затем бесстрастно обратилась к шоферу такси: – Занесите чемоданы в дом, и я оставлю вам чаевые.
– Конечно, – кивнул мужчина, который не стал отказываться от лишнего доллара или хотя бы пары центов.
– Мама, прошу, не называй меня этим словом, – взяв свой дипломат в туалетными принадлежности, последовала к дому Симран.
– Ты про Киви?
– Мне уже не десять лет.
– Но ты все еще моя Киви, – миссис Мосс сдержала обещание и вручила водителю такси пару монет и демонстративно захлопнула перед его носом дверь.
Было в ней нечто отталкивающее; возможно, дело в её высокомерии, о котором шептались соседи, напыщенности и временами в неконтролируемой тяге контроля. По одежке, как правило, нельзя судить человека, однако миссис Мосс в нашем случае редкое исключение. Придерживаясь старых моральных ценностей, она одевалась в юбки и платья ниже колен, не признавала штанов на девушках, презирала капри и шорты. Как прилежная католичка не пропускала воскресные службы и ходила исповедоваться раз в месяц. Мать троих детей, помимо старшей дочери Симран, или как ласково она её называла, Киви, миссис Аннет Мосс произвела на свет близнецов Чарли и Марли. Это была поздняя беременность, потому и тяжелая.
Расслышав детский плач со второго этажа, Симран подбежала к деревянной лестнице, на котором змейкой струился синий ковер.
– В последний раз мы встречались с братьями на Рождество. То есть, полгода назад.
– С тех пор они не изменились. Переоденься, разложи вещи по своим местам. Успеешь с ними повозиться, крошка, – мать прошла на кухню, совмещенную с гостиной. Надев фартук, она принялась за ужин. – Скоро приедет твой отец. Поможешь мне с десертом?
– С удовольствием.
***
Десертом оказалась шарлотка, для которой Симран нарезала пять душистых яблок; теперь они, запеченные, румянились на поверхности золотистого теста. Отложив противень к распахнутому окну, миссис Мосс присоединилась к детям на квадратном диване с пестрой обивкой, как теперь модно. Близнецы, годовалые шалуны, кусая свои пальцы, игрались в объятиях сестры, которая наблюдала за ними нежным взглядом. Симран всегда мечтала о большой семье. Она надеялась нянчить сестричек, строго ругать их, когда нужно и ласкать, если это уместно. Братьям она обрадовалась даже больше. Эти два ангелочка с голубыми глазками и пшеничными волосками на макушке, которые несомненно потемнеют, как это было с ней, созданы для любви. И теперь девчонка целовала их пухлые ножки.
– Ты разложила свои вещи? – взяв на колени Марли, улыбнулась малышу миссис Мосс.
– Да.
– Осенью ты пойдешь учиться Ханшер-Фой Скул. Это хорошая школа.
– Почему я не могла остаться в прежней? – со скучающей интонацией спросила Симран и ахнула, когда Чарли дернул её своей крошечной ручкой за локон каштановых волос.