Клэр Фуллер – Зыбкая почва (страница 38)

Джини заперла дверь на висячий замок и обошла заросли, окликая собаку и время от времени посвистывая. Она сделала полный круг и, не в силах удержаться, бегом помчалась к трейлеру, уверенная, что сейчас увидит Мод, которая спокойно лежит на земле, вытянув передние лапы, или Джулиуса, который нетерпеливо постукивает ногой по пню, — хотя и он, и собака, конечно, услышали бы ее зов. Но у трейлера по-прежнему никого не было. Собака не пришла. Войдя внутрь, она некоторое время сидела за столом, но никак не могла успокоиться. Каждый звук заставлял ее вскакивать, отодвигать засов и распахивать дверь в надежде, что появится Мод, мокрая и грязная. Встав на пороге, она снова посвистела.

Наступила полночь, и Джини ужасно злилась на Джулиуса. Если бы они жили не в такой мерзкой глухомани, эти типы не явились бы и Мод бы не убежала. В лесу было тихо. Может, собака помчалась по следу кролика, добежала до шоссе и теперь, сбитая, лежит на обочине.

Джини надела резиновые сапоги и побежала через заросли; она прижимала руку к груди, словно оберегая сердце-яйцо. На шоссе была кромешная тьма, если не считать моментов, когда мимо проносились машины. Джини чуть не свалилась в придорожные кусты, а несколько водителей, заметив ее в последнюю секунду, принялись оглушительно сигналить и мигать фарами. Через некоторое время она поплелась обратно, отперла дверь, вошла в трейлер и легла на кровать Джулиуса. Она не переоделась, даже не сняла сапоги, но положила рядом тяжелый фонарь. Она увидела, как стрелки на ее наручных часах сдвинулись с цифры три, и провалилась в сон.

«Пинту пропущу по-быстрому, и все», — думал Джулиус, проезжая на велосипеде по деревне после рабочего дня на ферме. Ему обещали новую работу, тоже дойку, но полегче, и он размышлял, что, если не считать навоз и ранние подъемы, это занятие ему нравилось, и, судя по всему, он неплохо справлялся со своими обязанностями. Если заниматься этим полный день, то, возможно, удастся скопить денег и снять им с Джини приличное жилье, завести собственных коров, взять поле в аренду. Интересно, насколько это трудно? Выйдя из паба, он не мог удержаться, чтобы не проехать мимо лавки с рыбой и картошкой. Прислонив велосипед к окну, он отправил Шелли Свифт сообщение: «Чем занимаешься?». Ему показалось, что он услышал, как над его головой пискнул ее телефон. Тут же пришел ответ: «Читаю». — «Ты дома?» — спросил он. — «А что?» — «Выгляни в окно», — написал он за мгновение до того, как у него разрядился аккумулятор.

Все это время он собирался вернуться в трейлер: Джини наверняка приготовила ему поесть, к тому же она не привыкла оставаться там одна после наступления темноты. Но у нее же есть Мод, подумал он, с ними все будет в порядке. Шелли Свифт пригласила его выпить, а потом поужинать — рыбой с картошкой из лавки, и он сам за это заплатил, — а потом к себе в постель. Даже проснувшись среди ночи, Джулиус не оставлял намерения уйти.

Но лежа в тусклом свете, он представил себе, как трудно будет отыскать свою одежду среди вещей, которые тянулись дорожкой от гостиной к спальне, словно в сцене соблазнения из любовного романа — с одной лишь разницей: соблазнительницей была Шелли Свифт. Он погладил ее по спине, и они снова занялись любовью. Утром, окончательно проснувшись, он протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, но она засмеялась и оттолкнула его, сказав, что ей пора на работу. Он слышал, как шумит душ, как на кухне закипает чайник, потом до него донесся запах тостов. Он все еще лежал в постели, когда она вернулась в комнату, сбросила халат, выдвинула ящик, чтобы выбрать белье; при этом половинку тоста, намазанного мармайтом, она не глядя положила на стопку книг в бумажных обложках. Когда Шелли Свифт проходила мимо кровати, он снова попытался схватить ее, и она с хохотом повалилась навзничь. Они целовались, запах мармайта был ужасен, но Джулиус все равно хотел эту женщину.

— Тебе разве не надо на работу? — спросила она, выскользнув из его объятий, подняла с пола его трусы и бросила в него. Его ждали на ферме Стокленда еще три часа назад, но ему было плевать. — Давай, лежебока, пора вставать и выметаться.

Приподнявшись на локтях, он смотрел, как она одевается.

— Вечером увидимся? — спросил он.

— Сегодня? — Она сунула в рот остаток тоста и включила телефон. Он вспомнил, что его сотовый выключился, а зарядка осталась в трейлере. — Не уверена, — сказала она с набитым ртом. — Я, скорее всего, буду досыпать. — Она подмигнула ему, перевела взгляд на экран и стала быстро набирать текст большими пальцами обеих рук. Закончив, она снова обратилась к нему: — Мне пора. Будешь уходить — захлопни за собой дверь и убедись, что она заперта.

Уже стоя в дверях спальни, она послала ему воздушный поцелуй.

Около шести утра рассветный луч коснулся закрытых век Джини и разбудил ее. Снаружи все выглядело так же, как ночью, перед тем как она заснула: кострище, пластиковые стулья, бельевая веревка. Во вчерашнем ужине кто-то покопался, возможно лисица, но явно не Мод, потому что та съела бы все. Воздух был свежим и прохладным, однако, подставив лицо солнцу, она почувствовала слабое тепло. Джини посвистела, подзывая Мод, и прислушалась: ничего, кроме пения птиц и гула машин на шоссе. Она присела на корточки и заглянула под трейлер — просто потому, что накануне это не пришло ей в голову. С одной стороны лежали доски и лист рифленого железа, принесенный Джулиусом со свалки. А посередине, там, где высокая пожелтевшая трава переплелась с ежевикой, неподвижно лежал бурый ком. У Джини перехватило дыхание, она легла на живот и поползла вперед, повторяя: «Нет! Нет!» Этот ком, несомненно, был похож на собаку. Не обращая внимания на колючки, царапающие кожу и рвущие одежду, она подползла ближе и увидела картонную коробку, которую они оставили под дождем в день переезда, а потом, видимо, вынули из нее вещи и задвинули сюда, чтобы не мешала.

Джини растянулась на животе, ее ноги в резиновых сапогах торчали из-под трейлера рядом со ступеньками. Прижавшись лбом к раскисшему картону, она заплакала.

27

Джулиус разгребал навоз. Эту работу ему поручили за невероятное опоздание. Орудуя лопатой, он снова и снова переживал мгновения ночи, проведенной с Шелли Свифт. Кофейного цвета родинка на ее бедре; розоватые ногти без педикюра на ногах; впадинка там, где затылок переходит в шею; потемневшие от пота волосы. Казалось, она наслаждалась его вниманием и была куда более пылкой любовницей, чем те три женщины, с которыми он спал в молодости. Когда он ехал на велосипеде с фермы к трейлеру, его кровь бурлила от воспоминаний о Шелли Свифт.

Ближе к вечеру Джини села на верхнюю ступеньку с тем же тазом на коленях, только теперь в нем плавала морковь. Она машинально болтала рукой в воде, пытаясь вспомнить, что должна делать дальше. Голова была тяжелой и после того, как она дошла пешком до коттеджа и в поисках Мод блуждала по окрестным полям, кружилась от усталости. На ужин ничего не было, кроме этих морковок. На завтрак тоже не было ни молока, ни хлеба для сэндвичей. Не было даже яиц, но ей было все равно. Она ждала. И мыла морковь.

Наконец она услышала характерный звук велосипеда Джулиуса. Узнала брата по шагам, по хрусту веток под его ногами.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — ответила она еле слышно, не глядя на него.

— Давай сразу покончим с извинениями. Прости. — Он прислонил велосипед к трейлеру и со стоном устало присел на корточки рядом с ней. — Прости, что не пришел ночевать. Прости, что не предупредил.

По голосу брата она поняла, что он улыбается. Морковь была уже чистой, но она снова взбаламутила воду и смотрела, как оседает грязь. От него пахло пóтом и отвратительным коровьим навозом, а воды для купания у нее не было.

— Ты можешь делать что хочешь, Джулиус, — наконец сказала она, и в ее голосе клокотал гнев. — Я не твоя мать, и тебе уже пятьдесят один.

Она была словно кастрюля с водой на плите: на дне уже образовались пузырьки, вот-вот закипит.

— Что у нас к чаю? — спросил Джулиус, пытаясь исправить положение. Он встал и потянулся.

— Откуда мне знать, что у нас к чаю.

— Не надо так, Джини. Я весь день работал. Умираю с голоду. Хочу помыться, поесть и завалиться спать.

— Мало поел вчера вечером? Не выспался? — пробормотала она.

— В каком смысле?

— Ты или живешь здесь, или нет.

— Мы здесь живем.

— Пока ты здесь жил, явился Натан с двумя дружками, которым только бы мучить тех, кто слабее. Прикатили на своих мотоциклах, угрожали, чуть не разнесли тут все. Думали, у нас припрятаны деньги. Деньги!

— Ох, Джини. — Забрав у нее таз, он поставил его на землю, а потом осторожно потянул ее за руки, заставляя встать.

Джини знала, что если позволит себя обнять, весь ее гнев улетучится. Плакать она не собиралась. Нащупав ногой ступеньку позади себя, она отняла руки.

— Больше никаких «ох, Джини»! А еще Мод пропала, но откуда тебе знать. Думаю, она попала под машину. А может, ее отравили. Или пристрелили. Я думала, эти ублюдки и меня убьют!

Она и не подозревала, что так думает, но теперь, глядя на свои дрожащие руки, поняла, что это правда.

— Надо было тебе за мной приехать.

— Куда? К Шелли Свифт?

— Ты же знаешь, я был на ферме Стокленда.