Клэр Фуллер – Зыбкая почва (страница 33)

— Стю сказал, что ваш брат навел тут порядок, — услышала она голос Эда.

Подойдя к двери, Джини заглянула внутрь. Вонь чуть не сбила ее с ног: волглое дерево, грибок и моча — звериная, а может, и человеческая. В мутном, сумрачном, словно подводном свете она различила грязную фанеру, покосившийся потолок, загнутый по краям линолеум, зеленую плесень по углам. Это не могло быть их новым домом. Пока она колебалась, стоя перед входом, примчалась Мод и, прежде чем Джини успела ее остановить, запрыгнула внутрь, моментально преодолев несколько футов между столом с привинченной к нему скамейкой и узким встроенным диваном. Джини вошла, и трейлер качнулся. Грязные сиденья были порваны, из прорех торчал поролон. На столе лежали погнутый металлический совок и облезлая щетка из коттеджа. Над диваном тянулось во всю стену еще одно позеленевшее окно. Мод вскочила на диван, принюхалась к одной из подушек и стала рвать когтями и без того сгнившую материю: по запаху и летящей трухе стало понятно, что здесь было чье-то гнездо.

— Фу! Фу! — Джини щелкнула пальцами, и Мод спрыгнула на пол, продолжая принюхиваться.

Джини поморщилась и потянулась, чтобы отдернуть пожелтевшую от времени занавеску, на которой еще можно было различить повторяющийся узор из семидесятых: мальчишка на тракторе. Уголок истлевшей ткани прилип к пальцам, и Джини с отвращением стряхнула его. В окно она увидела, что Эд с позеленевшим лицом несет третью партию вещей.

Она огляделась. Нет, они не смогут здесь жить. Напротив двери стояла стойка с ламинированной столешницей. Приподняв одну ее половину, Джини обнаружила замызганную газовую плиту на две конфорки. Она осторожно подняла другую половину — и вскрикнула. Внутри в пластмассовой раковине лежала скрюченная обожженная кисть руки. Она уронила столешницу и отшатнулась. Мод попала ей под ноги, взвизгнула и отскочила. Джини наклонилась и уперлась руками в колени, восстанавливая дыхание. А потом заставила себя снова поднять крышку раковины. Там лежала всего лишь грязная рабочая перчатка.

Эд вернулся, и она осталась в трейлере, чтобы избежать встречи с ним. Можно ли сказать ему сейчас, что она не хочет, чтобы он вез сюда остальные вещи, и уж конечно ей не хочется, чтобы он тащил сюда пианино?

Она вспомнила его ухмылку и протяжное «По рука-а-ам». Она не станет говорить ему, что передумала. Пускай привозит все. И пианино тоже.

Но как они с Джулиусом смогут провести здесь хотя бы несколько дней? Большая часть их вещей в трейлер не поместится, мебель уж точно. Спальное место здесь всего одно. И как им быть с водой и уборной? Когда Эд ушел за последней коробкой, Джини выбралась наружу и побрела прочь от трейлера по какой-то барсучьей тропе, наклоняясь под ветвями, продираясь сквозь кусты, пока не наткнулась на ограду из металлической сетки. За ней виднелся задний двор с сараем, к которому была прислонена новенькая тачка. На компостной куче лежала скошенная трава — видимо, первая в этом году. А дальше, за газоном, был кирпичный дом. В комнату нижнего этажа вошла женщина с кошкой на плече. Джини просунула пальцы сквозь сетку и изо всех сил сжала ее, чтобы почувствовать, как металл врезается в кожу. Женщина танцевала под не слышную отсюда музыку вместе с кошкой; она покружилась по комнате, а потом, пританцовывая, вышла из нее.

22

Час или больше Джини просидела на обломках стены какого-то небольшого строения — то ли трансформаторной будки, то ли сарая. Мод носилась по подлеску, что-то вынюхивая и реагируя на каждый шорох, но то и дело возвращалась проверить, на месте ли Джини. Со стороны шоссе доносился почти непрерывный гул машин; Джини закрыла глаза, и этот приглушенный звук напомнил ей шум волн, набегающих на прибрежную гальку. Однажды они ездили на море. Однодневную поездку организовал клуб, членом которого был отец. Теперь Джини понимала, что с их стороны это была чистая благотворительность, ведь Фрэнк умер за год до поездки. Автобус тащился к морю чуть ли не целый день. Пляж был усыпан галькой, а не золотистым песком, как воображала Джини, и это ее расстроило; но все-таки они с Джулиусом переоделись, прячась под полотенцами на пронизывающем ветру. Брат стремительно подбежал к воде и бросился в волны, но дочери Дот велела не удаляться от берега, и в итоге она лишь поплескалась на мелководье.

Джини услышала мужские голоса и решила, что это Эд с приятелем привезли остальные вещи. Она встала, отряхнула юбку и пошла к трейлеру. Мод, радостно подпрыгивая, бежала впереди. Напевая достаточно громко, чтобы мужчины услышали, Джини стала наводить порядок. Первым делом она выкинула за дверь перчатку из раковины и собралась почистить диван. Но только она взялась за подушку, как та лопнула, и из нее вывалились четыре крошечные розовые твари, которых мгновенно съела Мод. Джини вскрикнула и пинком вытолкнула подушку наружу.

Эд уже был здесь — стоял у крыльца.

— Какие-то проблемы, золотко? — спросил он.

— Нет. — Джини обхватила себя руками за плечи. — Обычная уборка.

— Это чертово пианино дальше не протащить. Даже на тележке. Мы и доски подложили — все равно ни с места.

— А где оно?

Эд махнул рукой в сторону стоянки:

— На полпути застряло. Там, где костер разводили.

Какая разница? Даже если бы они дотащили пианино до самого трейлера, внутри оно все равно не поместилось бы.

— Вы поедете за остальными вещами?

— Там ничего больше нет.

— Я про те, которые у коттеджа, на дороге. Как мы договаривались.

— Так и я о них — нет там ничего.

— А где же это все?

— Мне-то откуда знать? — ответил Эд. — Надо было следить за своим добром.

— Совсем ничего нет? Вы уверены?

— Какие-то клочки бумаги, коробка со старыми башмаками. Я подумал, они вам без надобности.

— А мебель? Стол и стулья?

— Кто-то, видно, забрал.

— Кто? Как их вообще могли забрать?

С нарастающей паникой Джини представила себе их пожитки: ведро, которое когда-то починил отец; бинокль, в который они по очереди наблюдали за птицами; лоскутный коврик, который мать сшила из старой одежды. Это были воспоминания, а не просто предметы.

Эд пожал плечами, всем своим видом показывая: глупо было думать, что вещи ее дождутся.

— Короче, мы поехали, — сказал он. — Чтобы не мешать вам устраиваться.

На его лице снова появилась знакомая ухмылка, и Джини захотелось врезать ему и потребовать деньги назад, но в Эде было что-то пугающее. И она его отпустила.

А после села на кирпич и обхватила голову руками; встревоженная Мод положила лапу ей на колено. Она обняла собаку.

— Все наши вещи пропали, — сказала Джини и подумала, что, может, стоило окликнуть Эда, убедиться в том, что он ничего не перепутал, что внимательно все осмотрел.

Джулиус толкал велосипед с нагруженным прицепом, пробираясь мимо кустов к проходу на заросший пустырь. Все здесь дышало чистотой и свежестью — раньше он этого не замечал. Очертания молодых листочков на ветвях великолепного бука, оперенные семена, взлетающие на легком ветерке над зарослями мать-и-мачехи. Мысль о том, что мать умерла и у них больше нет дома, до сих пор иногда заставляла его вздрагивать, но все же он не мог сдержать радости.

И вдруг среди высокой травы, рядом с заброшенным кострищем, где свет лежал на земле желтыми лужицами, он увидел музыкальный инструмент. Пианино. Он оставил велосипед, подошел и понял, что это их пианино из коттеджа, с резной передней панелью и навесными подсвечниками. Покосившийся инструмент — два его колесика утонули в мягкой земле — выглядел здесь фантастично, казался частью волшебной сказки, и он засмеялся. Джулиус поднял крышку, склонился над клавишами и заиграл прелюдию Баха, ту самую, которую играл Шелли Свифт на скрипке. Звуки взлетали и удалялись, эхом отражались от деревьев и устремлялись ввысь, — музыка никогда не звучала так ни в коттедже, ни в квартире Шелли. Он был близок к тому, чтобы достать скрипку и проверить, как будет звучать она. Он уже три дня напевал эту мелодию, и вот теперь здесь, в лесу, исполнял ее на их пианино.

Когда он сыграл Баха Шелли Свифт, она сказала, что никто никогда не делал для нее ничего более романтичного. Они сидели на диване, и он поцеловал ее. А она стремительно повернулась к нему и оседлала его колени, так что ее ноги оказались по обе стороны от его бедер. Она прижалась к его груди, к его приподнявшимся в промежности джинсам, взяла его ладони и положила их себе на грудь. Когда они перестали целоваться, он сказал:

— Я сегодня нашел новое жилье.

— Что?

— Трейлер. В лесочке. В стороне от шоссе. Тебе стоило бы как-нибудь заглянуть в гости. Думаю, тебе там понравится.

— Трейлер? В лесу?

Она слезла с его коленей и поправила юбку.

— Все эти кемпинги не для меня. Насекомые, мотыльки. И в кустики по делам. — Она рассмеялась.

— Это не кемпинг, не совсем.

Она сунула руку в лифчик, поправляя грудь.

— И сестра твоя тоже будет там жить? В трейлере? — Шелли Свифт снова залилась смехом.

Теперь у него за спиной раздался голос Джини:

— Я хотела, чтобы оно осталось у нас.

Джулиус перестал играть, словно его застали за чем-то непозволительным, за чем-то приятным и очень личным. Но он так и не смог оторвать пальцев от клавиш и перестать смеяться.

— Эд его привез, — пояснила она. — Стю заболел, лежит в постели.