Клэр Дуглас – Пара из дома номер 9 (страница 54)

– Давай попробуем у тебя, – предлагает Саффи. – Боже, мама, – добавляет она, когда они входят в безупречно аккуратную спальню Лорны, – ты же знаешь, что никто не будет ругать тебя за беспорядок!

Камин меньше, чем в комнате Саффи, его деревянное обрамление украшено резными цветами. Не требуется много времени, чтобы понять, что там тоже ничего нет.

– Маленькая спальня… – начинает Лорна, но Саффи уже спускается с лестницы.

В маленькой спальне ничего нет, кроме коробок в углу. Лорна видит, что Том уже начал сдирать обои.

– Забавно, а ведь это была моя комната…

Лорна подходит к окну и смотрит в сад. Она пытается представить свою мать там с Дафной, как они роют потайную могилу, закапывают труп. Но не может. Это все равно что представить себе Снежка с человеческой головой.

– Похоже, здесь тоже ничего нет, – говорит Саффи. Лорна поворачивается и видит, как ее дочь ощупывает очаг, а над ее головой Том забирается в дымоход. Они выглядят так, будто исполняют какой-то цирковой номер. – Как ты думаешь, Дэвис не мог это найти?

Лорна вздыхает.

– Может, Мелисса неправильно запомнила? Это было очень давно…

Саффи подходит и встает рядом с ней, и Лорна обнимает ее за плечи, хотя для этого ей приходится приложить усилие. Некоторое время они стоят так в комнате, которая раньше принадлежала Лорне, и смотрят на камин, как будто в нем хранятся все ответы.

Они уже собираются выйти из дома, чтобы встретиться с Тео и Джен, когда у Саффи звонит телефон. Она лезет в сумку и отвечает на звонок, проартикулировав, что это сержант Барнс.

У Лорны сжимается желудок. Что ему теперь нужно? Говорили ли они с Виктором?

– Ладно, – говорит Саффи, бросая на Лорну с Томом обеспокоенный взгляд. – Понятно. А вы уверены? Точно? – Она убирает локон за ухо. – Да. Хорошо. Спасибо.

Нажимает кнопку завершения звонка на своем телефоне и кладет его обратно в сумку.

– Что такое? – спрашивает Том.

– Криминалисты проверили второе тело по стоматологическим записям Джин Бердон, сделанным, когда она сидела в тюрьме, и только что пришли результаты. Совпадений нет. Это не она.

46

Беда любви в том, что она ослепляет. А я была настолько ослеплена своими чувствами к Дафне, что у меня кружилась голова.

Я нарушила свое единственное правило, принятое после бегства от Виктора, – держать все при себе.

Но одна вещь не давала мне покоя.

Дафна знала обо мне слишком много.

А я, в свою очередь, слишком много знала о ней.

Ее украденная личность, ее дурная слава как Джин Бердон, ее тюремное заключение…

Я знала, что люблю ее, но могут ли наши преступления связать нас воедино? Будет ли нам трудно отвертеться в случае, если одна из нас донесет на другую?

Что случится с ней, если ее истинная личность станет достоянием общественности? За ней стали бы гоняться мстители. После выхода из тюрьмы она стала Шейлой Уоттс. Но сбросила эту личину в тот день, когда «утонула», так что теперь за ней не следили ни надзиратели, ни чиновники, присматривавшие за тем, чтобы она не совершила еще одно убийство. Не то чтобы я думала, будто она может это сделать. Я доверяла ей. В конце концов, мы обе теперь были убийцами. Но она во время совершения преступления была невинным ребенком, которым пренебрегали, над которым издевались, который вырывался из этого ада. В свои тридцать шесть лет мне следовало быть умнее.

Нет, если уж на то пошло, это Дафна имела надо мной власть. Она могла буквально направить полицию прямо к трупу.

Но я убеждала себя, что не могла поступить иначе, потому что наша любовь была настоящей: она была острой, истинной и непреходящей. Она никогда не дойдет до той стадии, когда кому-то из нас придется использовать наши знания в качестве эмоционального шантажа, чтобы заставить другого остаться. Дафна не манипулировала.

Она не играла в игры. Мне не нужно было волноваться.

Дафна не была похожа на Виктора.

По крайней мере, так я говорила себе тогда.

Это было прекрасное утро ранней осени, когда деревья только начинали сбрасывать листву. Тебе нравилось разбрасывать ногами эти листья по дороге в игровую школу; деревня выглядела очень красивой среди красного, золотого и коричневого. На улице было прохладно, но солнечно, и, после того как отвела тебя в школу, я решила пойти домой через лес, длинным путем. Там было спокойно, солнце пробивалось сквозь деревья, и, засунув руки в карманы своей дубленки, я почувствовала, что меня переполняет счастье. Когда завернула за угол на тропинку, ведущую к задней части коттеджа, я заметила, что кто-то стоит в нашем саду у каменной стены, отделявшей его от леса. Я остановилась, спрятавшись за толстым стволом дерева. Это была Дафна. И она была не одна. Она была с мужчиной. Мое сердце затрепетало, желудок стянулся в узел. Кто явился к нам на этот раз? Не очередной ли журналист, намеревающийся выяснить истинную личность Дафны?

Я подумала, что это, возможно, Шон, один из работников фермы. Я никогда с ним не встречалась, но Дафна, судя по всему, очень сдружилась с ним на работе. Иногда он отдавал ей всякое – лишние яйца, банку краски, пинту молока… Я надеялась, что он не берет все это незаконно, но Дафна сказала, что Шон «в порядке», – что, с ее точки зрения, было довольно высокой оценкой. Мне приходило в голову, что она ему нравится, но я доверяла ей. Я знала, что она любит меня.

Однако когда я присмотрелась, то увидела, что это был Джоэл. Ветерок доносил до меня их голоса.

– Я думаю, тебе пора идти, – услышала я слова Дафны.

И уже собралась выйти из-за дерева. Неужели он снова домогается ее? Но его ответ заставил меня замереть на месте.

– Я не понимаю, зачем ты придумала эту ложь обо мне, – сказал Джоэл, в отчаянии разводя руками. Даже со своего места я видела на его лице искреннее недоумение. – Мы с Роуз были друзьями, а теперь она не разговаривает со мной вот уже несколько месяцев. Если я вижу ее на улице, она избегает меня.

– Это ее право.

– Ты настроила ее против меня, выставив меня каким-то развратником…

– Не будь смешным.

– Я никогда не приставал к тебе. Я никогда не домогался тебя. Единственное, что я сделал, – это рассказал тебе о своих чувствах к Роуз. Ты поэтому придумала все это? Чтобы помешать нам сблизиться?

– Заруби себе на носу, что она не заинтересована в этом и никогда не будет заинтересована, что бы я ей ни сказала, – прошипела Дафна. Гнев на ее лице удивил меня. Обычно она была такой спокойной, такой беззаботной… Я всегда восхищалась ее терпением, ее добротой. Конечно, Дафна не была святой. Она была нервной, как и я. Она сердилась из-за несправедливости и неравенства. Она была независимой и сильной. Но никогда не была мелочной или несправедливой – так я всегда полагала. Но если Джоэл говорил правду, если она солгала относительно его приставаний, то это было очень манипулятивным поступком.

– Но ты ведь этого не знала, не так ли? Тогда – не знала. Ты подумала, что я тоже могу ей нравиться, и решила воспрепятствовать этому. Дафна, ты могла одурачить всех вокруг своим смиренным видом, но я вижу тебя насквозь.

– Почему бы тебе просто не отвалить? – фыркнула она. – Оставь нас в покое.

Я вдохнула так резко, что у меня заболела грудь. Я ждала реакции Джоэла. Но он только печально покачал головой.

– Надеюсь, ты не используешь ее. Она хороший чело век.

– Конечно, нет.

Джоэл посмотрел в сторону коттеджа.

– У тебя здесь все хорошо… Крыша над головой. Любовь. Готовая семья.

Дафна сложила руки на груди. На ней были мешковатый джемпер желтовато-коричневого цвета и кремовые бриджи, которые я купила ей на день рождения. Ее волосы начали отрастать и теперь были до плеч, но она сохранила их темными. Мне это нравилось. Ее щеки раскраснелись от холода, а глаза горели от напряжения. Она выглядела прекрасно.

– Я люблю Роуз.

– Надеюсь, что любишь.

– В тебе говорит ревность.

– Возможно, да.

Дафна ковырнула землю носком моего резинового сапога – она надевала их на работу.

– Так вот, она никогда не заинтересовалась бы тобой, что бы я ни говорила.

Джоэл вздохнул.

– Но, по крайней мере, мы бы остались друзьями. Или ты против этого тоже?

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Роуз вообще видится с кем-нибудь, кроме тебя?

– Она всегда была затворницей. Это не моя вина. Он покачал головой.

– Мелисса сказала мне, что Роуз больше не приходит помогать в церкви или в «Женском сообществе».

– Это ее решение. Не мое. Мы просто хотим проводить все свободное время вместе. Разве ты не помнишь, каково это? Тот первый прилив любви, когда вы хотите видеть только друг друга? Не пытайся изобразить, будто это что-то другое. Я бы никогда не помешала Роуз делать все, что она хочет, и наоборот.

Я не могла больше стоять и слушать все это. Это было неправильно. Я вышла из тени дерева, направилась в заднюю часть сада, перелезла через стену и спрыгнула на траву. Потрясение, отразившееся на лице Дафны, было настолько комичным, что мне захотелось смеяться.

– Что… что ты здесь делаешь? – ахнула она, когда я подошла к тому месту, где они стояли.

– Извини, я иногда возвращаюсь домой этим путем. Мне нравится гулять одной в лесу. Я думала, ты на работе.