Клэр Дуглас – Пара из дома номер 9 (страница 53)
Они нашли Глена Дэвиса. И арестовали.
44
С каждым днем мой страх и паранойя усугублялись. Каждый раз, когда раздавался шум, я думала, что это полиция стоит у двери и собирается арестовать меня. Каждый раз, идя в деревню, я боялась того, что люди говорят обо мне, что они каким-то образом знают. В газете появилась статья об исчезновении Нила Люишема, и, когда я увидела его лицо, глядящее со страниц, мне пришлось выйти из магазина – меня охватила паника. Я никак не могла отделаться от мысли о том, что убила человека. Даже если пыталась убедить себя, что сделала это из лучших побуждений.
Дафна была удивительной женщиной. В течение следующих нескольких месяцев она стала мне опорой. Привезла несколько тротуарных плиток от местного каменщика и сказала мне, что собирается «переделать» сад. Но я знала, что она делает в действительности. Она расширяла вымощенный участок так, чтобы плиты закрывали то место, где было похоронено тело Нила. Чтобы мне больше не приходилось смотреть на пятно среди травы, так выделявшееся на фоне остального газона.
– Где ты научилась делать все это? – спросила я однажды, когда Дафна вошла на кухню после укладки плит; на ее щеке виднелся мазок грязи.
Она оглянулась, дабы убедиться, что тебя нет поблизости, затем произнесла:
– Я многому научилась в тюрьме. – На ее щеках выступил смущенный румянец, придавая ей особенно уязвимый вид. – Я провела там долгое время.
– Ох, Дафна…
Я старалась оставаться сильной, ради нее и ради тебя.
Но кошмары продолжались, и я просыпалась по ночам вся в поту. Лицо Нила превращалось в лицо Виктора, и я была уверена, что он найдет нас. В конце концов, Нил ведь нас нашел…
Я все еще не рассказала Дафне о Викторе, но чем глубже становилась наша влюбленность, тем труднее было умалчивать о своем прошлом. Дафна никогда не спрашивала и не настаивала. Она тоже не говорила о своем прошлом –
– Ты должна перестать терзать себя из-за Нила, – говорила Дафна, когда я приходила к ней, дрожа и плача, вне себя от чувства вины и страха. Она заключала меня в объятия, целовала, уверяя, что все будет хорошо, и твердила, что никто никогда не узнает, – но от этого мне становилось только хуже. Я не могла контролировать себя и потому была особенно уязвима.
Меня озадачивало, почему Дафна не беспокоится из-за Нила и из-за того, что его гниющие останки похоронены в нашем саду. В конце концов, его исчезновение попало в газеты. Он был женат, у него был маленький сын. Чувство вины за это разъедало меня изнутри. Даже после того, как новая плитка была уложена, я ненавидела выходить туда, и каждый раз, когда делала это, меня охватывали воспоминания о той ночи. Это было тяжело, особенно в то жаркое лето, когда хотелось побольше времени проводить на свежем воздухе.
– Я пойду с Лолли, – говорила Дафна, осторожно касаясь моей руки. И я, как узница, наблюдала из окна кухни, как она сидела с тобой, пока ты вонзала свою маленькую лопатку в землю и делала крохотный сад камней. Я пыталась сдержать дрожь при мысли о том, что тело человека, которого я убила, лежало менее чем в двадцати футах от этого игрушечного садика. По ночам мне снилось, как я спускаюсь вниз и вижу, что тротуарная плитка убрана и в земле зияет яма – пустая, без трупа. Иногда я беспокоилась, что мы недостаточно глубоко зарыли могилу и кто-то – соседская собака или лиса – может случайно откопать ее, обнаружив труп. Или что он все еще жив, пережил удар ножом и намеревается отомстить, и на нем все та же окровавленная футболка…
– Теперь, когда я уложила плиты, ни один зверь не сможет его откопать. Не волнуйся, – успокаивала меня Дафна, когда я поверяла ей свои страхи. Чаще всего она прокрадывалась в мою комнату, когда ты уже крепко спала. Ее теплое тело рядом со мной успокаивало меня. Я хотя бы не оставалась наедине со своими мрачными мыслями.
Однажды жаркой душной ночью в июле, когда мы лежали в объятиях друг друга и нас прикрывала лишь белая простыня, Дафна спросила:
– Как думаешь, ты бисексуалка?
Я приподнялась, опершись на локоть, чтобы посмотреть на нее; лунный свет подчеркивал ее острые скулы.
– Почему ты спрашиваешь?
– Ну, ты была замужем.
– Ну-у… Вообще-то я никогда не была замужем.
Ее глаза казались огромными в полумраке.
– Что? Но отец Лолли…
– Я не вдова. Я сбежала от него. Он был… был… психопатом.
Я почувствовала, как Дафна напряглась рядом со мной.
– Я подумала, что ты тоже от кого-то бежишь. Ты всегда казалась такой… замкнутой. Наверное, как и я. Хотя, судя по всему, мы обе бежали от совершенно разных ситуаций. – Она протянула руку и коснулась моей щеки. – Но потом я подумала, что ты, возможно, просто стесняешься. – Она убрала руку и натянула простыню на грудь. Ее руки были загорелыми после многих дней, проведенных с тобой в саду. – Так он все еще жив – отец Лолли?
Я кивнула.
– Его зовут Виктор.
– Виктор. – Дафна медленно произнесла это имя. – Звучит напыщенно.
– У нас никогда не было отношений. Романтических, – сказала я, пытаясь успокоить ее. – Это… это сложно объяснить. – Я не хотела рассказывать ей о Викторе и о том, что он со мной сделал. Я не хотела, чтобы это стояло между нами, как злое присутствие, омрачая то, что у нас было. – До него я долгое время была с женщиной по имени Одри. А ты?
Она хихикнула в темноте.
– У меня был секс с мужчинами, но мне это казалось каким-то не таким. Потом я поняла, что предпочитаю женщин.
Я почувствовала вспышку ревности.
– В любом случае не нужно вешать на это ярлыки.
– Я и не вешаю. Мне просто интересно узнать об отце Лолли, вот и все. Я всегда хотела детей, но мне уже сорок.
Это меня удивило. Мне казалось, она моложе.
– Правда? Ты не выглядишь на столько.
Дафна улыбнулась в ответ. Я сползла чуть ниже и повернулась – так, что мы обе оказались под простыней, лицом друг к другу.
На стенах позади нее плясали тени.
– Это когда-нибудь пройдет? – прошептала я в темноту.
– Что?
– Чувство вины. За то, что забрала чужую жизнь.
Сначала Дафна ничего не сказала, и я подумала, не обидела ли я ее. Потом она заговорила печальным голосом:
– Я никогда не прощу себе того, что сделала со Сьюзен. Я заплатила за это. Я отсидела свой срок. Я разрушила свою жизнь. Но я никогда этого не забуду.
– Ты была всего лишь ребенком. А какое оправдание у меня?
– Любовь, – тихо промолвила она, нашарив мою руку под простыней. – Ты сделала это из любви.
45
Саффи смотрит на мать, приоткрыв рот.
– В камине? В каком? В этом доме их четыре.
– Я уже заглянула в этот, – говорит Лорна, показывая на камин в гостиной, и демонстрирует Саффи свои грязные ладони.
– Мы регулярно пользовались этим камином, когда только переехали, – говорит Саффи, ее губы подрагивают. – Все, что там осталось, давно сгорело бы.
Том заходит в комнату и протягивает им обоим по кружке чая. Лорна выпила так много, что у нее уже вяжет во рту, но она все равно принимает кружку. Саффи берет свою у Тома, и он присоединяется к ней на диване. Дочь выглядит грустной с тех пор, как вернулась домой после встречи с бабушкой. Она сказала, что Роуз становится хуже, и Лорна чувствует вину за то, что не поехала с дочерью сегодня. Она знает, что ей нужно поскорее вернуться в Испанию: ее босс не будет держать ее должность открытой вечно, не говоря уже о квартире и незаконченном деле с Альберто. С другой стороны, она не хочет оставлять Саффи и свою маму. Слова дочери все еще жгут ее, когда она думает о них. Ей бы не хотелось, чтобы Саффи подумала, что она ее бросает.
Саффи вскакивает.
– Давай проверим наверху, – говорит она.
– Мы не можем задерживаться, – напоминает Том. – Ты ведь говорила, что мы встречаемся с Тео в два часа.
– У нас есть полчаса, – возражает Саффи. – Это важно. Пойдем.
Лорна собирается встать со стула, но колеблется.
– Что это будет за улика? Орудие убийства? Нож?
Саффи упирается ладонями в бедра. Теперь Лорна четко видит, как выпирает ее живот.
– Не глупи, мама. Дэвис сказал о каких-то бумагах, значит, их мы и ищем.
Том хмурится, но тоже встает.
– Почему Виктор так отчаянно пытается найти старые бумаги? Что там может быть написано такого, что могло бы связать его с местом убийства?
– Что ж, давайте узнаем, – нетерпеливо говорит Саффи. Она хватает Тома за руку. – Пойдем.
Лорна следует за Саффи и Томом вверх по лестнице, Снежок идет за ними по пятам, возбужденно лая, – он чует их волнение. Сначала они заходят в комнату Саффи и Тома. Постель не заправлена, а вчерашняя одежда Тома брошена на стул у окна. Саффи подходит к маленькому кованому камину.
– Я сам, погоди, – говорит Том, бросаясь вперед. – Не хочу, чтобы ты напрягалась. – Саффи и Лорна смотрят, как он встает на цыпочки и ощупывает изнутри дымовую трубу. Саффи вскрикивает и отпрыгивает назад, когда он прогоняет рассерженного вторжением в его владения паука. – Здесь ничего нет, – говорит Том, стряхивая пыль и паутину с волос.