Клэр Дуглас – Пара из дома номер 9 (страница 56)
– Хватит с меня этих допросов с пристрастием! Мне нужно идти. – Он проходит мимо Тео. – Выход найдешь? – кричит через плечо, подхватывая свою сумку с клюшками для гольфа у двери и взваливая ее на плечо. – И не вздумай шарить в моем кабинете. Ты все равно ничего не найдешь.
– А как насчет убийства, отец? – спрашивает Тео, следуя за ним по коридору. – Ты поэтому послал Глена искать улики в коттедже Роуз?
У него на языке вертится еще один вопрос – о несчастном случае с матерью, – но он решает не высказывать его. Пока что.
Отец останавливается – его поза становится напряженной, – затем медленно поворачивается к Тео с угрожающим выражением лица.
48
Лорна на кухне готовит овощную запеканку. Это рецепт ее матери, и нарезка и шинкование успокаивают Лорну, останавливают неистовое кружение мыслей. В ее голове столько посторонних размышлений: трупы, Виктор, ее мать…
Она почти не видела Саффи весь день: та заперлась в своем кабинете, сказав, что ей нужно заняться работой.
Лорна ставит запеканку в духовку. Она скучает по мясу, которого не ела с тех пор, как поселилась здесь. Замечает, что Том тоже ест только рыбу, чтобы угодить Саффи. А вот Лорна не отказалась бы от жирного, сочного чизбургера…
Когда она возвращается в гостиную, то с удивлением видит Саффи на диване.
– Ты закончила работу?
Дочь трет глаза.
– Сил больше нет. Я просидела за столом восемь часов подряд с одним перерывом.
Лорна чувствует укол беспокойства.
– Ты не должна так напрягаться…
– А как? – Саффи вздыхает. – Это все так отвлекает! Я отстала от графика. Я не могу допустить, чтобы меня уволили.
Лорна поджимает губы, не желая неосторожным высказыванием задеть дочь. Саффи всегда была очень уравновешенной. Лорна понимает, что все это, должно быть, ужасно давит на нее, не говоря уже о гормонах.
– Я не могу перестать думать о том, что вчера сказала полиция, – со вздохом продолжает Саффи. – О том, что тот труп не принадлежит Джин Бердон.
– Это все еще может быть Дафна. Возможно, твоя бабушка ошиблась, когда сказала, что Дафна на самом деле Джин. Или Дафна солгала ей.
– Но то досье Шейлы… В нем была статья о Джин Бердон, написанная Нилом Люишемом. Значит, между ними есть некая связь. И папа недавно звонил и сказал, что кто-то из его газеты расшифровал стенограмму: это были заметки о том, что Джин и Шейла – одно лицо.
– Полиция разберется, – уверяет Лорна. В желудке у нее урчит, когда запах запеканки заполняет коттедж. – Мы должны верить в них. В сержанта Барнса.
Саффи вздыхает.
– Как только полиция разберется, журналисты набросятся на нас, как стая ос. Я знаю, они только выполняют свою работу, но они лезут в нашу жизнь!
– Понимаю. – За последние несколько дней пресса потеряла к ним интерес, но Лорна постоянно переписывается с Юэном, держа его в курсе событий, и он предупредил ее, что так часто бывает. А потом появится новая информация, и журналисты вернутся.
Они слышат стук входной двери, и Лорна замечает, как напрягается Саффи. Затем в гостиную просовывается голова Тома.
– Чем-то вкусно пахнет, – отмечает он.
– Ты вернулся пораньше! – радостно кричит Саффи, и Лорна чувствует укол зависти, когда дочь бежит к мужу и тот заключает ее в объятия. Раньше, в детстве, Саффи бежала так к ней – или к своей бабушке. Теперь это место занял Том. Он все еще в своем шлеме – белом, как яйцо. Снимает его и встряхивает волосами. Они слегка влажные.
– Умираю с голоду, – говорит он, бросая шлем на стул. Лорна подавляет желание взять этот шлем и повесить на крючок в прихожей.
– Еще полчаса…
Ее фразу прерывает стук в дверь. Том подходит к окну и выглядывает наружу. На улице еще светло, солнце только начинает опускаться за деревья – Лорна любит это время суток, когда дневная жара не спешит уходить.
– Какая-то старуха с парнем, – говорит Том.
Лорна присоединяется к нему у окна.
– А, это Мелисса и ее племянник Сет. – Бросается к входной двери и открывает ее. – Здравствуйте, заходите, – говорит она, потом приглашает их в гостиную и знакомит с Саффи и Томом.
Мелисса сияет. Она передает Лорне конверт, затем окидывает взглядом коттедж, современные диваны и деревянные полы. Затем снова обращается к Лорне:
– После нашего разговора я вспомнила, что у меня есть эти фотографии.
– Я говорил тете, чтобы подождала до завтра, но она настаивала, – усмехается Сет, засовывая руки в карманы джинсов.
– Я подумала, что вы захотите их увидеть, – добавляет Мелисса. – Это когда Роуз вместе с нами звонила в колокола в церкви. Ей это нравилось.
– Бабушка была звонарем? – спрашивает Саффи, удивленно подняв брови. – Она никогда не упоминала об этом.
Лорна хочет добавить, что было много вещей, о которых ее мать никогда не упоминала, но передумывает и начинает перебирать фотографии. Шесть женщин, включая гораздо более молодую Мелиссу, широко улыбаются в камеру, каждая из них держит в руках веревку – это происходит в каком-то помещении, похожем на внутреннюю часть церковной башни. Судя по прическам и стилю одежды, снимок был сделан в конце 1970-х годов. Лорна смотрит на женщин, но не видит свою маму.
– Она есть на этих снимках? – спрашивает она, нахмурившись.
Мелисса заглядывает ей через плечо.
– Да, вот она. – Указывает на женщину с длинными волнистыми волосами. Фотография достаточно давняя, но Лорна сразу видит, что это не ее мать.
– Это не она. Она выглядит смутно знакомой, но…
– Что ты имеешь в виду? – изумляется Мелисса, выхватывая фотографии из рук Лорны. – Да, это она, там. А на этой…
– Давайте посмотрим, – говорит Саффи, подходя и забирая фотографию у Мелиссы. – Подождите. Это не бабушка. – Она поворачивается к Лорне, поднимая брови. – Это… это другая женщина с бабушкиных фотографий. Это Дафна.
Мелисса смеется.
– Не говори глупости. Дафна еще не переехала сюда, когда были сделаны эти фотографии. Их снимали в семьдесят восьмом году. Это Роуз. Уж я-то точно знаю, как выглядела Роуз.
Сердце Лорны сжимает холодная рука. Она бросается к коробке, которая все еще стоит в углу гостиной – к той самой, которую они до сих пор не закончили разбирать. Достает фотографии и показывает их Мелиссе – ее руки дрожат.
– Та, другая женщина на этих фотографиях… – выдавливает она.
– Эта? – уточняет Мелисса, указывая на высокую женщину с темными волосами, подстриженными «под эльфа», и бледной кожей. На мать Лорны.
– Да. Кто… кто это?
Саффи рядом с ней.
– Мама, я не понимаю. Ты знаешь, кто это. Это бабушка.
Лорна берет руку дочери и сжимает ее.
– Кто это? – снова спрашивает она Мелиссу, тыча пальцем в фотографию. Ее голос требователен, к горлу подкатывает тошнота.
– Это Дафна, конечно же, – отвечает Мелисса, глядя на них обеих как на дурочек. Невероятных, полных дурочек. – Это Дафна Хартолл.
Часть IV
49
Меня зовут Роуз. Так я думаю о себе, но эта проклятая болезнь заставляет меня все забывать, путать, искажает все в моем уме. Все, что у меня есть, – это мои воспоминания, и они блекнут, как фотография, оставленная надолго на солнце. Я была Роуз почти сорок лет. Я была Роуз дольше, чем кем-либо другим.
Но в последний год все стало размытым. Люди, которых я когда-то узнавала, превратились в незнакомцев. И, когда забываю о настоящем, я думаю о своих прежних личностях как об отдельных людях, как будто они вообще не часть меня. Джин, Шейла, Дафна… Особенно Дафна. Мне больше всего нравилось быть ею, потому что у нее была любовь.
У меня было ужасное детство. Это не оправдание, я это понимаю. У многих людей было ужасное детство, но они не стали убийцами.
Я родилась как Джин Бердон 3 августа 1939 года в Степни-Грин, Лондон. Единственный ребенок двух родителей, которые ненавидели друг друга – и плевать хотели на меня. Мой отец был пьяницей, мать – проституткой, и я слишком рано узнала о мужчинах и сексе. Большую часть времени я была предоставлена самой себе: бродила по разбомбленным улицам Ист-Энда, стараясь не попадаться на глаза отцу, иначе меня избили бы просто за то, что я дышу. Мой психолог в спецблоке говорил, что жертвы травли часто становятся теми, кто травит других. Так было и со мной.
Сьюзен Уоллес была моей первой подругой. Моей единственной подругой. Она была красивой и милой, и в течение одного чудесного лета мы были неразлучны. Ее родители были добры ко мне: они разрешали мне оставаться на чай и, хотя семья Сьюзен тоже была бедной, старались помочь мне – подарили мне джемпер, который связала миссис Уоллес, давали мне лишний кусок хлеба с джемом или яблоко, когда оно у них было. Но однажды Сьюзен решила, что больше не хочет со мной дружить. По ее словам, она нашла новую лучшую подругу. Маленькую девочку, которая поселилась по соседству с ней. Отказ был чем-то таким, чего я никогда не испытывала раньше, и меня охватила слепая ярость. Я не планировала убивать ее. Я просто хотела помешать ей уйти.
Судья на моем процессе был жестким и бесчувственным. Он признал меня «психопаткой». Но я не думаю, что это правда. После выхода из тюрьмы я читала о психопатах и знаю, что они не способны на любовь, на сострадание, на сочувствие. Я испытываю все эти чувства. Моя проблема всегда была в том, что я слишком сильно люблю.
Да, я была Джин Бердон в течение почти тридцати ужасных лет. И да, я не могла дождаться момента, когда смогу сбежать от нее, чтобы стать Шейлой Уоттс. Я вышла из тюрьмы, реабилитированная и снабженная новой личностью, в возрасте двадцати восьми лет. И постаралась начать жизнь с чистого листа. Я очень, очень старалась. Я держалась подальше от других людей, пыталась не заводить отношений и привязанностей, пыталась помнить все то, о чем предупреждал меня психолог. И на какое-то время это сработало. Я переехала в Бродстерс, в Кенте, и жила там вполне счастливо в течение нескольких лет. Но потом тот журналист начал вынюхивать – он каким-то образом узнал, кто я такая на самом деле. Я могла бы рассказать правду своему инспектору по надзору, и меня переселили бы, дали бы мне другую личность, – но рассудила, что инсценировать свою смерть и взять личность сестры Алана – гораздо более простой вариант. В этом случае никто не знал бы, кто я: ни тюремная служба, ни офицеры по надзору. Наконец-то я была бы свободна. Наконец-то я стала бы тем человеком, которым всегда хотела быть, – неистово верной, свободолюбивой, феминисткой, не желающей терпеть унижения Дафной Хартолл.