Клайв Касслер – Циклоп (страница 56)

– Он уже мертв, – решительно заявил Майский. – Я уверен в этом.

Президент вошел в кабинет Дэниела Фосетта и махнул рукой:

– Не поднимайтесь. Я просто хотел, чтоб вы знали, что я направляюсь наверх спокойно пообедать с женой.

– Не забывайте, что через сорок пять минут у нас назначена встреча с руководителями разведки и Дутом Оутсом, – напомнил Фосетт.

– Буду вовремя, обещаю.

Президент повернулся и поднялся на лифте на второй этаж Белого дома к жилым помещениям. Агент ждал его в апартаментах Линкольна.

– Выглядишь уставшим, Айра.

Хаген улыбнулся:

– Я в такое время обычно уже отхожу ко сну.

– На чем мы остановились?

– Я нашел всех девятерых членов «внутреннего ядра». О семерых из них у меня есть вся информация. Только Леонард Хадсон и Гуннар Эриксен остаются вне моих сетей.

– Ты все-таки не вышел на их след после торгового центра?

Агент призадумался.

– Нет, не получилось.

– Советская лунная станция была запущена в космос восемь часов назад, – сказал президент. – Я не могу медлить дольше. Вечером я отдам приказы схватить стольких членов «внутреннего ядра», скольких сможем.

– Вы прикажете армии или ФБР?

– Ни тем, ни другим. Такой чести удостоился мой старый приятель, который служит в морской пехоте. Я уже передал ему твой список имен и мест.

Глава государства замолчал и посмотрел на Хагена:

– Ты сказал, что выявил девятерых человек, но в докладе написано только восемь имен.

С кажущейся неохотой мужчина достал из кармана лист бумаги, сложенный пополам.

– Я не распространялся о последнем человеке, хотел до конца удостовериться. Распознаватель голосовых сигналов подтвердил мои подозрения.

Президент взял бумагу из рук Хагена, развернул ее и прочитал имя, написанное от руки. Он снял очки и устало протер стекла, как будто не мог поверить своим глазам. Затем сунул бумагу в карман.

– Я думал, что знаю обо всем наперед, но в его соучастие никогда бы не поверил.

– Не суди строго. Эти люди патриоты, а не предатели. Их единственное преступление – то, что они никому об этом не сказали. Возьмем, к примеру, Хадсона и Эриксена. Они притворялись мертвыми много лет. Подумай, сколько страданий это принесло их родным и близким. Наш народ никогда не сможет достойно отблагодарить их за их жертвы и вознаградить так, как они того заслуживают.

– Ты пытаешься читать мне нотации, Айра?

– Да, сэр, так и есть.

Президент вдруг начал понимать, в чем заключалась внутренняя борьба Хагена. Он понял, что сердце его друга не участвовало в последнем противостоянии. Верность агента находилась на краю пропасти.

– Ты что-то скрываешь от меня.

– Я не буду тебе врать, Винс.

– Ты знаешь, где скрываются Хадсон и Эриксен.

– Скажем так, я чертовски уверен в том, что знаю.

– Сможешь достать их?

– Да.

– Ты отличный парень.

– Когда и куда их привести?

– В Кэмп-Дэвид, – ответил президент. – В восемь часов завтрашнего утра.

– Я приведу их.

– Но остаться на нашей беседе я не смогу позволить тебе.

– Это было бы достойно с твоей стороны, Винс. Пусть это будет, так сказать, зуб за зуб. Ты должен разрешить мне присутствовать там до конца.

Президент обдумал его слова.

– Ты прав. По крайней мере, это самое меньшее, что я могу для тебя сделать.

Когда президент вместе с Дэном Фосеттом вошел в конференц-зал, директор ЦРУ Мартин Броган, начальник ФБР Сэм Эмметт и госсекретарь Дуглас Оутс поднялись на ноги.

– Пожалуйста, присаживайтесь, господа, – улыбаясь, сказал президент.

Через несколько минут светской беседы в дверь вошел Алан Мерсье, советник по национальной безопасности.

– Простите за опоздание, – сказал он, быстро присаживаясь в кресло. – Я даже не успел придумать хорошее оправдание.

– Зато честно, – засмеялся Броган. – Но как некрасиво.

Президент занес ручку над блокнотом.

– На чем мы остановились по кубинскому соглашению? – спросил он, глядя на Оутса.

– Пока мы не сможем начать тайные переговоры с Кастро, придется ждать.

– Есть ли хоть какая-то вероятность того, что Джесси Лебарон удалось передать ему наш ответ?

Броган покачал головой:

– Я очень сомневаюсь, что они вообще контактировали. Наши источники о ней ни слова не сообщали после того, как дирижабль был сбит. Скорей всего, она мертва.

– От Кастро нет ничего?

– Ничего.

– А что слышно из Кремля?

– Внутренние разногласия между Кастро и Антоновым скоро станут известны всему миру, – сказал Мерсье. – Наши люди из кубинского военного министерства передают, что Кастро собирается вывести своих солдат из Афганистана.

– Это и так было понятно, – сказал Фосетт. – Антонов не станет бездействовать и не позволит такому случиться.

Эмметт наклонился вперед и сложил руки на столе.

– Все возвращается на четыре года назад, когда Кастро отказался вернуть хотя бы символическую плату за десять миллиардов долларов, выданных ему Советским Союзом в кредит, постоянно перенося срок оплаты с шестидесятых годов. Он делал вид, что его загнали в экономическую яму, и должен был подчиниться, когда Антонов потребовал, чтобы Кастро послал своих солдат в Афганистан. Причем не просто несколько маленьких отрядов, а почти двадцать тысяч человек.

– ЦРУ удалось подсчитать их потери? – спросил президент, повернувшись к Брогану.

– По нашим данным, примерно тысяча шестьсот солдат погибли, две тысячи ранены и более пятисот пропали без вести.

– Боже мой! Больше, чем двадцать процентов.

– Есть еще одна причина, по которой кубинцы ненавидят русских, – продолжил Броган. – Кастро сейчас – словно утопающий между дырявым баркасом, чья команда целит в него из своих стволов, и роскошной яхтой, чьи пассажиры машут ему бутылками с шампанским. Если мы бросим кубинскому диктатору спасательный круг, люди из Кремля уничтожат его.

– Получается, они убьют его в любом случае, – добавил Эмметт.

– Знаем ли мы что-нибудь о том, как и когда произойдет убийство? – спросил президент.