Клайв Касслер – Циклоп (страница 58)

Двигателю оставалось работать всего каких-то пятнадцать-двадцать минут, прежде чем сгорят последние капли топлива. После этого все будет кончено. Неуправляемая ванна вскоре остановится и уйдет под воду.

Его разум затуманился – он не спал тридцать шесть часов. Питт изо всех сил старался не уснуть, управляя ванной и сморщенными от воды ладонями черпая из нее воду. После еще одного бесконечно долгого часа его глаза без надежды увидеть корабль скользнули по горизонту. Несколько акул врезались в дно медленно движущегося маленького судна. Одна из них подплыла слишком близко к гребному винту, и ошибка стоила ей отрубленного плавника. Питт отрешенно наблюдал эту картину. Ему в голову пришла бессмысленная идея броситься в воду и утонуть, чтобы тем самым лишить акул поживы, однако он вовремя осознал глупость такой мысли и отмел ее.

Ветер усиливался. Над головой пронесся мощный шквал с дождем, и в ванну набралось примерно на дюйм воды. Вода была отнюдь не самой чистой, но все же это лучше, чем ничего. Питт зачерпнул ее в ладони и, с удовольствием проглотив, сразу почувствовал себя более свежим.

Дирк посмотрел на мерцающий горизонт на западе. Через час должна была опуститься ночь. Последние огоньки надежды затухали вместе с заходящим солнцем. Даже если удастся как-то удерживаться на плаву, в темноте нельзя ничего разглядеть.

Он подумал, что очень недальновидно с его стороны было забыть украсть фонарик.

Внезапно мотор зафыркал, потом снова начал кашлять. Мужчина ослабил рычаг газа настолько, насколько хватило смелости, понимая, что через пару минут ему придется принять неизбежное.

Беглец отогнал скверные мысли и решил бороться до конца, пока ему не откажут руки или пока маленькую беспомощную ванну не перевернет волной. Он решил опустошить одну из канистр, чтобы, когда ванна затонет, использовать ее как поплавок. Пока тело его слушается, он не сдастся.

Маленький моторчик, верно служивший до самого конца, кашлянул, затем еще раз – и замолк навсегда. Когда шум выхлопов растворился в ночи, Питт вдруг оказался в полной тишине. Он обреченно сидел в маленьком суденышке, дрейфующем по волнам безразличного моря под чистым безоблачным небом.

Ему удалось продержаться на плаву в сумерках еще около часа. Он так сильно устал и физически вымотался, что даже не заметил, что в пятистах ярдах впереди что-то двигалось по морю.

Коммандер Кермит Фултон отстранился от окуляра перископа с удивленным выражением на лице. Он посмотрел на старшего помощника, стоявшего в другом конце кабины управления торпедной подводной лодки «Денвер».

– Наши датчики ничего не засекли?

Помощник повторил вопрос в один из телефонов кабины управления.

– На радарах ничего нет, шкипер. Эхолот подавал короткий сигнал о каком-то небольшом шуме, но он прекратился минуту назад.

– Что могло издавать такой шум?

Старпом не нашелся сразу что ответить, поэтому капитану пришлось повторить вопрос.

– Приборы зафиксировали звук небольшого подвесного моторчика мощностью не более двадцати лошадиных сил.

– В воде что-то непонятное, – сказал Фултон. – Я хочу проверить, что это. Замедлите скорость до одной трети и возьмите на пять градусов левее.

Он снова прижался к окуляру перископа и увеличил масштаб. Когда он медленно отстранился, на его лице появилось выражение глубочайшего недоумения.

– Отдайте приказ всплывать на поверхность.

– Вы что-нибудь заметили? – спросил старпом.

Капитан молча кивнул.

Все, кто был в кабине управления, с нетерпением уставились на Фултона. Наконец старпом взял на себя инициативу и спросил:

– Вы нас не просветите, шкипер?

– Я думал, что за двадцать три года морской службы повидал уже все, что только можно, – ответил Фултон. – Но будь я проклят, если мне только что не привиделся человек, плывущий в ванне почти в ста милях от ближайшего берега.

После исчезновения дирижабля адмирал Сэндекер редко покидал свой кабинет. Он с головой погрузился в работу. Его родители, уже довольно пожилые люди, все еще были живы, как и брат с сестрой. Сэндекеру еще никогда не приходилось по-настоящему переживать смерть дорогих ему людей.

За годы службы в военно-морском флоте он всегда без остатка отдавался работе. У него практически не оставалось времени на романы с женщинами, да и близких друзей у адмирала было немного, в основном он сошелся со служащими военно-морского флота. Сэндекер окружил себя стеной, ограждавшей и от старших по званию, и от подчиненных, таким образом найдя золотую середину в отношениях с ними. Ему не было и пятидесяти лет, когда он дослужился до чина адмирала, но потом утратил всякий интерес к карьерной лестнице.

Когда конгресс одобрил его назначение на должность директора Национального управления подводных исследований, он снова вернулся к жизни. Мужчина сдружился с тремя совсем не похожими друг на друга людьми, они относились к нему с уважением не только из-за того, что он занимает такую высокую должность.

Испытания, выпавшие на долю НУПИ, сблизили их. Эл Джордино, энергичный экстраверт, который почему-то обожал участвовать в самых грязных проектах агентства и таскать у Сэндекера дорогие сигары. Руди Ганн, перфекционист по натуре и редкостный талант в организации проектов, он не смог бы нажить себе врагов, даже если бы попытался. И, конечно же, Питт, больше других делавший все для того, чтобы возродить творческий дух Сэндекера. Вскоре они стали близки, словно родные.

Легкое отношение мистера Дирка к жизни и саркастическое остроумие всегда сопровождали его, словно хвост кометы. Стоило Питту войти в комнату, как сразу наступало оживление. Как ни старался Сэндекер, ему не удавалось выкинуть прочь из головы эти воспоминания, чтобы освободить себя от прошлого. Он откинулся на спинку рабочего кресла, закрыл глаза и снова предался печальным мыслям, не в силах смириться с одновременной потерей всех троих своих друзей.

Размышления о Питте прервал моргнувший огонек на телефоне и приглушенный звонок по частной телефонной линии. Он на секунду потер виски и поднял трубку:

– Да?

– Джим, это ты? Мне пришлось обращаться к нашему общему приятелю в Пентагон, чтобы достать твой номер.

– Прости. Я немного не в себе, не могу узнать твой голос.

– Это Клайд. Клайд Монфорт.

Сэндекер напрягся.

– В чем дело, Клайд?

– Только что мне передали сообщение одной из наших торпедных подводных лодок, возвращающихся с десантных учений на Ямайке.

– Это как-то касается меня?

– Коммандер подводной лодки сообщает, что не более двадцати минут назад они подобрали потерпевшего крушение. Обычно наши атомные подводные лодки не берут на борт незнакомцев, но этот парень утверждает, что он работает на тебя, и сильно разозлился, когда капитан не разрешил ему передать сообщение.

– Питт!

– Верно, – ответил Монфорт. – Именно так он себя и назвал. Дирк Питт. А как ты догадался?

– Боже милостивый!

– Он из твоих?

– Да, да, можешь не сомневаться, – нетерпеливо проговорил Сэндекер. – А как там остальные?

– Кроме него, больше никого не было. Питт был один в ванне.

– Что ты сказал, повтори?

– Капитан клянется, что мужчина плыл в ванне с подвесным лодочным мотором.

Зная Питта, Сэндекер ни на секунду не усомнился в словах капитана.

– Когда ты сможешь выслать за ним вертолет и доставить его на ближайший аэродром, чтобы затем переправить в Вашингтон?

– Ты же знаешь, Джим, это невозможно. Я не могу выпустить его, пока подлодки не доберутся до базы в Чарльстоне.

– Не вешай трубку, Клайд. Я позвоню в Белый дом по другой линии и достану разрешение.

– У тебя есть такие полномочия? – недоверчиво спросил Монфорт.

– И не только такие.

– Можешь объяснить мне, что происходит, Джим?

– Просто поверь мне на слово. Тебе лучше в это не ввязываться.

Они собрались на званом обеде в Белом доме в честь турне премьер-министра Индии Раджива Ганди по Соединенным Штатам. Актеры и лидеры профсоюзов, спортсмены и миллиардеры, все они обменивались мнениями, спорили и сновали туда-сюда, собравшись здесь, словно соседи на воскресной вечеринке.

Бывшие президенты Рональд Рейган и Джимми Картер светски беседовали друг с другом, будто никогда и не покидали западное крыло Белого дома. В углу с цветами стоял госсекретарь Дуглас Оутс, обмениваясь военными историями с Генри Киссинджером, а перед камином стоял победитель Супер-Боула, квотербек команды «Хьюстон Ойлерз», без стеснения уставившись на грудь ведущей новостей на телеканале «Эй-би-си» Сандры Мэлоун.

Президент провозгласил тост в честь премьер-министра Ганди, после чего познакомил его с Чарльзом Мерфи, недавно летавшим в Антарктиду на воздушном шаре. К ним подошла супруга президента, взяла мужа за руку и потащила на танцевальную площадку парадного обеденного зала.

Один из работников Белого дома встретился взглядом с Дэном Фосеттом и кивнул в сторону двери. Фосетт подошел, выслушал его, затем приблизился к президенту:

– Прошу прощения, но только что прибыл курьер с законопроектом от конгресса, им нужна ваша подпись до полуночи.

Глава государства понимающе кивнул. Конечно же, это был не законопроект, нуждающийся в подписи, а шифр срочного сообщения. Он извинился перед женой и пошел по коридору к маленькому личному кабинету. Прежде чем снять трубку телефона, мужчина подождал, пока Фосетт прикроет дверь.