Кларк Смит – Лабиринт чародея. Вымыслы, грезы и химеры (страница 191)

– Нет, – решительно сказал я. – Ничего такого нам не нужно. А нужно нам нечто совершенно иное. – В нескольких словах я описал наши затруднения и прибавил: – Помоги нам, и мы доверим тебе без сомнения достойное дело – переплавить золотые пояса. Как всегда, ты получишь треть добычи.

Бородатое лицо Визи Фенквора прорезала презрительная похотливая усмешка.

– Приятное дельце, как на него ни посмотри. Мы освободим храмовых дев от весьма неудобных, если не сказать обременительных вещиц, а для прозябающих зря камушков и драгоценных металлов найдем применение получше, обратив их к собственной выгоде. – Чуть помедлив, он добавил, словно ему в голову пришла интересная мысль: – Как раз сейчас в моем распоряжении имеется весьма необычный состав, с помощью которого вы сможете за очень короткое время выпроводить всех из храма.

С высокой полки в затянутом паутиной углу мастерской алхимик достал пузатый кувшин из прозрачного стекла, заполненный мелким серым порошком.

– Я расскажу вам про необычайные свойства этого порошка и про то, как его использовать, – пообещал он, поднеся кувшин к свету. – Это истинный венец алхимического искусства, пострашнее чумы будет.

Выслушав его объяснения, мы изумились. Потом мы расхохотались.

– Надеюсь, тут обошлось без твоих заклинаний и колдовских фокусов, – сказал я.

Лицо Визи Фенквора обиженно вытянулось, как будто я оскорбил его в лучших чувствах.

– Уверяю тебя, свойства этого порошка, хоть и необычайны, не противоречат природе, – объявил он и, немножко подумав, добавил: – Сдается мне, я могу слегка улучшить ваш план. Когда вы украдете пояса, их надо будет незаметно переправить в город; весят они немало, и вдобавок не исключено, что о вашем чудовищном преступлении уже станет известно и в Узулдаруме будет полно стражи. Вот что я предлагаю…

Мы выслушали и одобрили хитроумный замысел Визи Фенквора, а затем обсудили разнообразные подробности. Когда мы пришли к полному согласию, алхимик принес несколько бутылей с вином, которое на вкус оказалось гораздо приятнее всего, чем он потчевал нас раньше. Прихватив из мастерской кувшин с порошком, за который великодушный Визи Фенквор отказался брать плату, мы вернулись к себе и предались радужным мечтаниям, которые расцветила небольшая толика пальмового вина.

Несколько ночей, что предшествовали полнолунию, мы благоразумно воздерживались от обычных занятий и не отходили далеко от своего жилища, надеясь, что стражи, которые давно уже подозревали нас во многих грехах, решат, что мы либо уехали из города, либо бросили воровать.

И вот наступило полнолуние. Незадолго до полуночи в нашу дверь тихонько постучал Визи Фенквор условным стуком – три раза.

Как и мы сами, он нарядился в домотканые крестьянские одежки, хорошо скрывавшие внешность.

– Я раздобыл у одного деревенского торговца тележку и двух небольших ослов, – сообщил алхимик. – В тележке лежат разнообразные плоды и коренья. Я спрятал ее в чаще как можно ближе к пещере, откуда начинается подземный ход в храм Лениквы. И саму пещеру проверил. Успех предприятия целиком зависит от того, сумеем ли мы учинить достаточный переполох. Если никто не увидит, как мы вошли и вышли через подземный ход, про него, вероятно, и не вспомнят. Жрецы будут искать в других местах. А мы меж тем заберем пояса, спрячем их в тележке, прикроем сверху овощами и фруктами, выждем немного и за час до рассвета вместе с другими торговцами войдем в город.

Мы обогнули Узулдарум, держась подальше от людных мест – кабаков и дешевых притонов, где чаще всего и собирались служители правопорядка; в некотором отдалении от храма Лениквы мы обнаружили дорогу, что вела прочь от города, и отправились по ней. Постепенно домов вокруг становилось все меньше, а джунгли по обеим сторонам смыкались все теснее. Никто не видел, как мы свернули на боковую дорожку, под тень пальм и разросшихся кустов. Преодолев множество прихотливых извивов, мы добрались до запряженной ослами тележки, так искусно укрытой от глаз, что я сам не сумел ее разглядеть – лишь почувствовал резкий запах кореньев и свежего навоза. Ослы были хорошо обучены и прекрасно подходили для воровского промысла: они не ревели и ни единым звуком не выдавали свое присутствие.

Близко к пещере тележка подъехать не могла. Нам пришлось ощупью пробираться сквозь жмущиеся друг к другу стволы и переступать через выпирающие из земли корни. Сам бы я пещеру не заметил, но Визи Фенквор остановился перед взгорком и отвел в сторону занавес из ползучих переплетенных побегов, за которым зияла заваленная камнями дыра, куда можно было пролезть на четвереньках.

Мы зажгли прихваченные с собой факелы и на карачках протиснулись в дыру. Первым шел Визи. К счастью, сезон дождей еще не настал, так что в пещере было сухо, и мы почти не перепачкались, лишь слегка измазали плащи землей – вполне подходящий для крестьян вид.

Кое-где в пещере валялись упавшие с потолка обломки, и в таких местах мне, человеку высокому и дородному, трудно было протиснуться. Неизвестно, сколько мы прошли, но вдруг Визи Фенквор остановился и встал во весь рост перед гладкой, сложенной из камней стеной, в которой виднелись едва заметные ступени.

Мимо него скользнула вперед Виксила. Поднялась по лестнице, и я последовал за ней. Свободной рукой она провела по плоской каменной плите на потолке. И большая плита бесшумно приподнялась, словно крышка сундука. Виксила погасила свой факел и положила его на верхнюю ступеньку, а потом осторожно заглянула в ширившуюся щель, откуда проникал тусклый неровный свет. Когда невидимый механизм полностью поднял плиту, Виксила юркнула наружу и махнула нам рукой.

Выбравшись из лаза, мы оказались в тени огромной колонны в глубине храма. Вокруг не было ни жрецов, ни дев, ни их клиентов, но откуда-то издалека доносилось гудение голосов. Статуя Лениквы, обращенная к нам своим божественным задом, восседала на высоком постаменте в центре зала. Перед ней трепетали алтарные светильники – судорожно дергались золотые, синие и зеленые языки пламени, – отчего тень бога извивалась на полу и задней стене, словно исступленный гигант совокуплялся в танце с невидимой партнершей.

Виксила нащупала тайную пружину и нажала; каменная плита так же бесшумно вернулась на место, и теперь ее было не различить на ровном полу. Мы втроем прокрались вперед, держась в скачущей тени божества. В зале по-прежнему никого не было, но шум из открытых боковых дверей становился все громче: уже различались веселые крики и истеричный смех.

– Действуй, – шепнул Визи.

Я достал из кармана кувшин, острым ножом сковырнул запечатанную воском пробку (она наполовину сгнила от времени и потому поддалась легко) и высыпал содержимое на нижнюю ступеньку постамента позади Лениквы: бойкая и блестящая бледная струйка дрожала и колыхалась в тени божества. Опорожнив кувшин, я поджег порошок.

Огонь вспыхнул мгновенно и ярко. В зале словно раздался сильнейший беззвучный взрыв, в ноздри шибануло склепным смрадом, и в тот же миг воздух вокруг наполнился колышущимися призраками. Мы пошатнулись, задыхаясь от невыносимой вони. Чудовищные фигуры проходили прямо сквозь нас, пролетали над нами, но были совершенно нематериальны. Они устремились во все стороны, как будто каждая крупица горящего порошка породила отдельное привидение.

Торопливо прикрыв носы квадратными лоскутами толстой ткани, прихваченной по указке Визи специально для этой цели, и отчасти восстановив свою обычную бесшабашность и бесцеремонность, мы двинулись вперед сквозь колышущиеся сонмы чудищ. Вокруг извивались сладострастные синие упыри. Над нами нависали полуженщины-полутигрицы. Двухголовые и треххвостые чудища, гули и злые духи, корчась, вырастали до самого потолка, перекатывались, сливаясь с другими неведомыми призраками, парившими пониже. На полу свивали щупальца и брызгали мерзкой слизью зеленые морские твари, похожие на помесь утопленника с осьминогом.

Послышались испуганные вопли служек и гостей, нам навстречу стали попадаться голые мужчины и женщины, которые в ужасе мчались к выходу прямо сквозь призрачное воинство. Те, кто сталкивался с нами лицом к лицу, в испуге отшатывались, будто мы и сами превратились в невыносимо жутких страшилищ.

Первыми мчались голые юнцы. Следом топотали купцы и старейшины в летах, лысые, пузатые, кто-то в исподнем, кто-то в торопливо накинутом плаще, не прикрывавшем ничего ниже пояса. С воплями неслись к дверям женщины, худые, пышные, полногрудые. Мы порадовались, заметив, что пояса целомудрия ни на одной нет.

Последними бежали жрецы и стражи – евнухи успели побросать свои серпы, рты у них были раззявлены в пронзительном крике. Ослепнув от страха, спешили они мимо, следом за остальными, не обращая на нас ни малейшего внимания. Вскоре бегущие скрылись за завесой порожденных порошком призраков.

Уверившись, что в храме не осталось ни служек, ни клиентов, мы отправились в ближайший коридор, где все двери стояли нараспашку. Разделившись, проверили каждую комнату, выискивая на разворошенных постелях и заваленных одежками полах золотые, изукрашенные драгоценными камнями пояса. Встретившись в конце коридора, побросали добычу в прочный, но тонкий мешок, который был у меня за пазухой. Не все призраки успели растаять, и их очертания становились все жутче, они роняли нам на головы свои чудовищные конечности и потихонечку развеивались.