Клара Колибри – Один шаг до перемен (страница 22)

— Надеюсь, сегодня тебе удастся вывести машину из ворот.

— Я тоже, — он решительно прошел к автомобилю, распахнул его дверь и вставил ключ в замок зажигания. — Приготовься рукоплескать, — сказал спокойно и повернул ключ.

Со второго раза, но мотор заработал. Мне честно было радостно, но внешне не выдала этого своего светлого чувства. Как была серьезна, так и прошествовала до пассажирской двери. И мы поехали в магазин. Нельзя сказать, что дорога заняла много времени, раз расстояние до нашей цели было всего ничего, но мы успели обменяться несколько раз довольно колючими взглядами. Я это делала оттого, что он испортил мне утреннее настроение. Отчего хмурился Дмитрий и глаза его казались не серыми, а стальными, не догадывалась, просто приписала это его характеру, по неведомой причине снова ставшему противным.

— Приехали, — остановил он машину перед супермаркетом. — Выходим.

Я не стала дожидаться, когда закрыл бы машину и присоединился ко мне, сразу направилась к раздвижным дверям. Но Ткачев догнал меня уже в следующую минуту, поравнялся и взял под локоть.

— Давай не удаляться особо друг от друга? Идет? Хочу, чтобы была постоянно у меня на глазах.

— Хорошо. Берем одну тележку. Ты умеешь ею управлять?

— Издеваешься? Давай, следуй за мной.

Дальше мы дружно заполняли это средство для транспортировки покупок. Получилось с горкой. Но радовало то, что очереди на кассе почти не было.

— Может, зря столько всего набрали? — посмотрела я на выгружаемые на ленту транспортера продукты. — Как будто собираемся ждать Селиверстова в его коттедже не менее месяца.

— Ошибаешься, у меня бывает отличный аппетит, могу съесть все это гораздо раньше, — сказал и протянул банковскую карту кассиру, собираясь расплатиться. — Ты куда пошла? Машина стоит в другой стороне.

— Я на минуту. Дойду только до киоска союзпечати.

— Зачем?

— Мне нужна газета, с объявлениями о работе.

— А Селиверстов? А интернет, в конце концов?

— Одно другому не мешает. А теперь я вообще снова в подвешенном состоянии. Не находишь? А у меня свое мнение на проблему, знаешь ли. Ты иди к машине, догоню тебя через пару минут.

Я так и сделала, направилась к нему даже ранее, так как нужных мне объявлений не было. Но дойти до старенького Порше без приключений не получилось. Все из-за неизвестно откуда взявшегося мужика в рабочей одежде то ли грузчика, то ли монтера. Он неожиданно как вырос на моем пути и преградил дорогу. Я отлично видела припаркованную в дальнем углу стоянки нашу машину и Дмитрия, перекладывающего пакеты из тележки в ее багажник, и от этого нисколько не испытала тревоги, когда неизвестный тронул меня за плечо. И продолжала молча наблюдать, как Ткачев распрямился и глянул в мою в сторону, а потом лицо его сделалось напряженным. В следующий миг он бросился в мою сторону, а меня схватили поперек туловища и потащили к открытым дверям каких-то ржавых Жигулей.

— А! — Только и успела вскрикнуть.

А потом сообразила, что совсем не желаю, чтобы меня загрузили в тот обшарпанный салон, да и в никакой другой тоже. Вот и постаралась раскинуть пошире руки и упереться ими в крышу автомобиля, чтобы помешать мужику пихнуть меня внутрь. Но он со мной не церемонился и больно ударил в спину, а потом и по рукам. От такого насилия я вскрикнула и еще всхлипнула, и почувствовала, что начала заваливаться в ту самую дверь. Хорошо, что не вписалась в проем и упала не в машину, а села на асфальт, привалившись к ржавому боку ее кузова. Не успела опомниться, а рядом развернулся настоящий бой.

Это подоспел Ткачев. Он сходу набросился на неизвестного. Дернул его на себя, а потом ударом в челюсть отвлек от меня. Я же попыталась подняться на ноги, но не вышло, из-за того, что мужик в униформе принялся сопротивляться, и драка этих двоих опасно ко мне придвинулась. Пришлось поджать скорее ноги и совсем вжаться в бок машины. А дальше ощутила, что корпус автомобиля завибрировал от заработавшего в нем двигателя. Уже в следующую минуту опора за моей спиной дернулась, и у меня вышло завалиться набок. Хорошо, что не под колеса. Дальше чуть не задохнулась от сизых выхлопов, окутавших меня всю, закашлялась и начала тереть заслезившиеся глаза.

— Ира! — меня подняли на ноги руки Дмитрия, развернули и прижали к его груди. — Жива? Цела? Невредима?

— Что это было? — заморгала и захлюпала носом.

— Похоже, ты кому-то нужна. Ну-ка! Покажись! Обошлось без травм? — начал он меня вращать и разглядывать. — Что же это творится вокруг тебя, а? Во что же ты, Ира, вляпалась?

— Не знаю, — я все еще терла глаза, получилось, что грязными руками, поэтому они начали щипать и еще больше слезиться. — Господи, Дима, ты снова меня спас!

— Пошли скорее отсюда. И не три глаза — хуже будет. Держи платок. Надо убираться отсюда. Назад. В коттедж. Там, похоже, много безопаснее оставаться.

Я не спорила, а очень даже послушно дала себя увести к нашей машине. Потом он меня усадил, спешно занял место за рулем, и мы покинули это место. В сторону коттеджного поселка не ехали, а неслись. Мимо ворот промчались пулей. Немного успокоились только в доме. Вошли в холл, посмотрели друг на друга. Я была вся перемазана пылью и слезами. Дмитрий и того хуже: его лицо было в крови из-за рассеченной брови и разбитой губы. Его рубашка была тоже в пятнах, а ее верхняя и следующая пуговицы оторваны. Но мы, как бы, не замечали всего этого. Мы смотрели в лица друг друга, и больше всего в глаза.

— Ирка!

— Дима!

Он рывком притянул меня к себе, а я так и обвила его талию, прижимаясь еще теснее.

— Жива!

— Живы!

Он принялся гладить мои плечи, а потом зарылся ладонями в волосах. Я только всхлипывала и прижималась. Но ему понадобилось еще заглянуть в мое лицо. Что там увидел, когда отстранил его от своей груди и развернул, не знала, только ничуть не беспокоилась, что выглядела в тот момент дико. Более того, мне хотелось, чтобы он меня поцеловал. И желание исполнилось. Одной рукой этот мужчина сжимал мне плечи, другой держал за затылок и целовал. Сначала как-то нервно. Потом нежно. Далее жадно и страстно. А я ему отвечала. Но когда услышала свой стон, неожиданно ворвавшийся в сознание, вздрогнула и пришла в себя. Следом за этим напряглась и попыталась отстраниться.

— Что? — с сомнением и настороженностью спросил Дмитрий.

— Мне надо к себе. Ты отпустишь меня?

— Иди. Я тоже должен привести себя в порядок. Но, может, мы вместе…

— Нет, Дима. Я пойду к себе в комнату.

— Хорошо. Иди. Если что-то понадобится, то зови. Договорились?

И я удалилась в свою комнату. Там подошла к большому зеркалу, закрепленному на стене, и некоторое время рассматривала в нем свое отражение. Это была я и не совсем. В моем лице произошли перемены, глаза были какие-то странные, не светло-серые с зеленью, как раньше, а несколько темнее, что ли. В чем дело? Но на этот вопрос совсем не стала отвечать, отослала себя в ванную умыться. Это было верное решение: надо было смыть с лица грязь, потеки и разводы, а заодно и освежиться. Да, необходимо было остыть и успокоиться. Что это я так расплавилась в руках Ткачева на этот раз? Видно, забыла, каким резким и категоричным он бывал ранее. А еще, и это скорее всего, не отошла еще от нового стресса. Ох, что-то они часто стали со мной случаться. Не к добру, но поделать ничего было нельзя, изменившаяся судьба подкидывала мне их теперь с пугающей частотой. Что же все пошло так резко наперекосяк? Жила себе раньше размеренно и спокойно, все у меня было учтено и развивалось по плану. А теперь что? Ох, одним словом.

— Встряхнись, девонька! — дал мне совет внутренний голос, когда уже вошла в ванную комнату. — Приведи себя в порядок и дальше держи расстояние от этого мужчины, — но в памяти тут всплыли недавние объятья и поцелуи Ткачева. Только голос внутри не успокоился, а, как раз, наоборот, принялся меня увещевать. — Он неуправляем, и ты это знаешь. Уж если с Глебом не справилась, и тот от тебя улизнул после стольких лет знакомства и отношений, то, что говорить про этого типа? Тебе нужен самый обычный муж. А это же кремень, скала, тертый калач и, вообще, далеко не каждой по зубам. Выкинь его из головы, если не хочешь потом горького разочарования. А оно будет непременно, стоит с ним связаться. Посуди сама, кто он, и кто ты. И еще Ткачев столичный супермен, а ты девушка с периферии. И это факт. И он будет значимым противовесом на чаше весов при взвешивании всех «за» и «против». Согласна? То-то же! А его отношение к женщинам? Ведь, заметила же сразу его взгляд сверху вниз. Что теперь-то об этом забыла? Расслабилась? Раскисла? Разомлела? Вот и приди в себя теперь!

И так получилось, что снова в гостиную из своей комнату я вышла уже более собранная, успокоенная и не допускала теперь сближения дистанции между мной и Дмитрием больше разумно допустимой. Он этим озадачился, заметив перемены во мне. Посматривал и открыто и искоса, и некоторое время все наблюдал за моими действиями. А я, вся такая деловая, занялась нашим с ним нехитрым хозяйством, как будто и не было утреннего нападения на меня неизвестным мужиком, и не целовались мы всего полчаса назад страстно и самозабвенно, и вообще, ничего такого.

Меня заботили теперь исключительно продукты, что мы закупили в изобилии. Разобрала их, разложила по полкам в холодильнике, а некоторые положила поближе, собираясь их приготовить нам на обед. Вот им-то я и занялась, резонно рассудив, что два часа достаточный срок для сотворения кулинарного шедевра. Почему надумала так расстараться? Да, просто это был хороший способ отвлечь взбунтовавшийся организм и мысли, так как они упорно желали быть ближе к мужчине, который же ясно давал понять, как мало его в то время интересовал обед в отличии меня, такой соблазнительной для него особы. Дмитрий упорно был постоянно рядом, как бы помогал мне во всем, но неизменно норовил коснуться, то моей руки, то плеча, то бедра, в общем, прибегал к обычным уловкам, чтобы обратить на себя внимание.