Кияш Монсеф – Всё началось с грифона (страница 42)
Всего на секунду я увидела себя саму в ее выражении лица, вернее свою тень, которая уже давно исчезла. Мир тогда еще не распался на части, а я сама умела видеть волшебство в галактике светящихся в темноте звездочек, которые мама наклеила на потолок моей спальни. Мне было шесть. Папа сидел в ногах моей кровати, лицо его сияло в свете лампы. Он рассказывал мне о создании, которое пришло в наш мир первым, еще до того как появились люди. Это создание существовало всегда, и подобных ему в мире не было. Где бы оно ни оказалось, его всегда преследовали, но поймать и приручить этого зверя так никто и не смог.
Именно это существо и подарило мне родимое пятно.
– Единорог, – произнесла я.
– Единорог. Он находится в Итаке.
– Папа знал? – спросила я. – Он это видел?
Я кивнула на осколок.
Джейн печально на меня посмотрела.
– Хотелось бы мне знать ответ на этот вопрос, – сказала она.
Джейн встала и взяла чемодан в руки.
– Мне нужно идти, – сообщила она и направилась к двери на противоположной стороне комнаты.
– Подождите, – окликнула ее я. – Одну секунду.
Джейн остановилась.
– Это значит, что единорог находится у кого-то? То есть его поймали? Так ведь? Единорог еще жив? Он в порядке?
Ее лицо ничего не выражало, когда она смотрела на меня, а мои вопросы отскакивали от нее, как рисовые зернышки. Наконец я спросила ее, медленно проговаривая слова:
– Вы собираетесь продать единорога?
– Нам, вероятно, снова понадобится твоя помощь, причем очень скоро, – проигнорировала вопрос она.
Через минуту Джейн ушла, и кто-то надел мне на голову мешок.
Пока я ехала в темноте на заднем сиденье седана, все мелкие сомнения моей жизни вдруг стали казаться незначительными. Я ощутила, пусть всего и на мгновение, присутствие чего-то непостижимо огромного – словно целый океан поднялся и обрушился на меня одной бесконечной волной.
На несколько секунд я побывала в его шкуре, почувствовала тяжесть и мудрость миллионов лет. Старше этого существа не было ничего в мире. Его мысли полнились воспоминаниями, будто целый лес, нетронутым тянувшийся до самого начала времен. Это существо, необузданное, дикое и безупречное, никому не принадлежало, разве что земле, лунному свету и сотням ледниковых периодов, которые оно пережило.
Если уж на то пошло, это мы принадлежали ему.
Единорог был первообразом, все остальное – лишь его тенью.
В темноте мешка ко мне пришло видение. Руки, держащиеся друг за друга, тянущиеся сквозь века. Отцы, сыновья, дочери, матери; сокольничие, ветеринары и многие другие. Гирканская династия, берущая свое начало от девочки на поляне и осколка рога, горящего в ране в ее груди: он стал ее частью, частью всех нас. Живая цепь историй, борьбы и мудрости, вплетающаяся в ткань мироздания. И все эти жизни вели ко мне, безумно болтающейся во тьме ненаписанного времени. Я ощущала все те жизни, которые были до меня, точно так же, как и самого единорога. Чувство было то же самое, только оно исходило не извне. На секунду мне показалось, что я готова ко всему, ожидающему меня впереди.
А потом все эти жизни пропали так же внезапно, как и появились. Мою руку больше никто не держал. Прошлое казалось таким же далеким, как самая холодная звезда на небосводе. Осталась только я, а где-то далеко-далеко находился единорог.
Восемь лет назад что-то пробудилось.
Именно тогда Горацио начал собирать свой зверинец, а сейчас где-то в Итаке бродил единорог.
И возможно, из-за этого умер мой отец.
Водитель высадил меня у дома. Была ночь. Я стояла на улице, наблюдая, как он отъезжает, и задавалась вопросом, что мне теперь делать с тем, что я узнала.
Внезапно, стоя в тишине, вдыхая прохладный воздух, я почувствовала себя маленькой девочкой, которая совершила глупость. Меня затошнило, но в то же время восприятие было четким. До того как я прикоснулась к осколку, он был всего лишь очередной зацепкой. Теперь же он был доказательством – доказательством того, что самое редкое и ценное создание, когда-либо ходившее по земле, бродило сейчас где-то в северной части штата Нью-Йорк. И я только что предоставила это доказательство семье, которая контролировала мировой рынок мифических существ.
Я совершила огромную ошибку.
Когда я с телефоном в руке пробежала мимо Зорро, направляясь в свою комнату, он окинул меня вопросительным взглядом.
– Уже довольно поздно, – заметил Себастьян после четырех мучительно долгих гудков.
– Мне нужно в Итаку, – выпалила я. – Не могу объяснить зачем, но мне позарез надо туда именно сейчас. Ты можешь мне помочь?
Глава 20. Шторм над Итакой
Следующим утром я садилась в частный самолет, направлявшийся в Итаку.
– Мне даже неловко от того, сколько мне дают на карманные расходы, – признался Себастьян, оформляя бронь.
Он купил билет без вопросов и раздумий, посреди ночи, находясь при этом на другом конце света. Должно быть, это обошлось ему в тысячи долларов. Я надеялась, что оно того стоило.
Я понятия не имела, что буду делать, когда доберусь туда, и не знала, где может находиться единорог. Возможно, он давно уже исчез: июнь прошел несколько месяцев назад. Я пропускала школу и работу, и у меня не было никакого плана, лишь цель: уберечь единорога от Феллов и исправить то, что натворила. Как именно это сделать, я пока не знала.
От гнева мне не сиделось на месте. Я злилась на Феллов, Горацио Прендергаста, своего отца, а еще на себя – в конце концов, именно Джейн узнала, где найти единорога. Теперь я мчалась в неизвестность, понятия не имея, что меня там ожидает и как с этим разбираться.
Но больше всего я сердилась из-за того, что мне нужно было действовать в одиночку.
Что еще хуже, вскоре после взлета мне позвонил Дэвид Джинн.
– Приходи в офис, – сказал он. – У нас проблема.
– Какая? – огрызнулась я.
Теперь я злилась и на Дэвида.
– Фонд заработной платы, – произнес он. – В этом месяце денег не хватает.
Для Дэвида фонд был чем-то священным. На любые другие проблемы можно было закрыть глаза, но только не на проблемы с зарплатой. Когда они все же появлялись, это значило, что грядет настоящая катастрофа.
– Я не смогу прийти сегодня, – ответила я. – Поговори с Домиником.
– Чеки подписывает не Доминик, – возразил он.
– Разберемся, когда я вернусь.
– Вернешься? Откуда? Где ты?
У меня не нашлось ответа, поэтому я повесила трубку и не стала ее брать, когда Дэвид попытался мне перезвонить.
Не ответила я и на сообщение Кэрри, спрашивающей, где я и нормально ли у меня дела. Я и сама не знала, как у меня дела.
Приближаясь к Итаке, я пыталась придумать хоть какой-то план. Например, подъехать на такси в центр города, найти местечко, где собираются местные, послушать их разговоры. Спросить бариста о койотах и поискать логотип в виде чайника со змеей. План казался не очень хорошим, и оправдать им перелет через всю страну можно было только с большой натяжкой, но мы уже шли на посадку, и никаких других вариантов придумать не получалось.
Самолет приземлился в региональном аэропорту и стал выруливать к терминалу. Пилот открыл дверь, и я вышла наружу. День был ярким, холодным и шумным.
На другой стороне летного поля стоял Себастьян, улыбаясь во весь рот.
Удивление быстро прошло, сменившись облегчением оттого, что теперь я была не одна. Сильнее же всего оказалось другое чувство: я ощутила в груди что-то легкое, сияющее, словно золотой пузырь, полный солнечного света. Это были изумление и радость.
– Что ты здесь делаешь? – крикнула я из двери самолета.
– Я не знаю, что происходит, – сказал он, – но не собираюсь пропустить все веселье.
Ветер разнес его слова по округе, и мне пришлось напрячься, чтобы разобрать их.
– Не могу гарантировать, что будет весело, – прокричала я в ответ.
– Тогда лишняя пара рук тебе точно не помешает, – произнес Себастьян. – Я уже давно наловчился сражаться с животным вдвое больше меня.
– Не считается. Вряд ли тебя действительно пытались победить.
Себастьян ухмыльнулся.
– Кроме того, – добавил он, – у меня есть машина.