Кит Роберт – Кольцо ненависти (страница 24)

– По твоему лицу вижу, что ты в ужасе, – ехидно ухмыляясь заметила Эгвин.

– Так и есть, – честно призналась Джайна. Она сражалась с Медивом бок о бок, и именно он призвал Джайну заключить союз с Траллом и остальными орками против Пылающего Легиона, но чародейка даже не подозревала о столь неблагопристойных обстоятельствах рождения пророка. На самом деле она знала о нем очень мало кроме того, что он воскрес из мертвых и пытался искупить свои грехи, делая все, что мог, чтобы остановить Пылающий Легион.

– Поэтому я тебе это и рассказала, – кивнула Эгвин. – Я не героиня, не пример для подражания, и на меня вовсе не стоит ровняться чародеям любого пола. Я всего лишь заносчивая ослица, которая позволила собственной силе и коварству хитроумного демона уничтожить её… и весь остальной мир.

Джайна покачала головой. Она вспомнила свои разговоры с Кристоффом о том, как редко уроки истории оказываются сохранены на бумаге, ведь всякая летопись так или иначе передавала произошедшее однобоко и рассказывала читателю лишь то, что ему желал поведать летописец. Девушка вдруг поняла, что истории о Хранителях Тирисфаля, которые она читала в библиотеке Антонидаса, были составлены не менее предвзято, чем летописные тексты, о которых говорил Кристофф.

Внезапно волоски на шее Джайны встали дыбом. Она вскочила на ноги.

Эгвин, похоже, тоже почувствовала магические колебания – она, как и юная чародейка, вскочила на ноги и подтвердила ее подозрения, произнеся:

– Защитные заклинания снова заработали.

Джайна удивилась тому, что Эгвин это почувствовала, ведь у нее самой получилось развеять чары без ведома бывшей Хранительницы. Это лишь подтверждало растущие подозрения девушки.

Но больше всего её беспокоило то, что эти защитные заклинания оказались гораздо сильнее. И от них исходило что-то совершенно недоброе.

– Что-то не так.

– Да… мне знакома эта магия. Честно говоря, я никогда не думала, что снова с ней столкнусь, – Эгвин цокнула языком. – На самом деле, я даже не знаю, как такое возможно.

Прежде, чем попросить Эгвин объяснить, что происходит, Джайна решила проверить, может ли она пройти через эту защиту. Она попыталась телепортироваться, на этот раз прибавив к чарам заклинание рассеивания преград, и приготовилась в случае неудачи испытать боль.

Конечно же, у нее ничего не вышло. Чары могли сработать в прошлый раз, когда Джайна пыталась перенести сюда рокочущих ящериц, но тогда она не воспользовалась рассеиванием. Чародейка хотела сначала выяснить, что происходит на этом нагорье, и уже потом привести сюда сотни испуганных животных. На миг прикрыв глаза, чтобы заглушить боль, она повернулась к Эгвин.

– Я не могу через них прорваться.

– Этого я и боялась, – Эгвин вздохнула. Она явно была не в восторге от мысли, что застряла здесь вместе с «этой девчонкой».

Джайне такая перспектива тоже не очень нравилась, но только потому, что, оставаясь здесь, она не могла выполнить данное Траллу обещание.

– Вы сказали, что вам знакома эта магия?

Эгвин кивнула.

– Да. Помнишь, я говорила о Змолдоре – первом демоне, с которым сразилась? О том, который захватил детей в школе?

Джайна кивнула.

– Эти защитные заклинания наложил он.

Пятнадцать

Кристофф терпеть не мог сидеть на троне.

Умом он, конечно, понимал, зачем это нужно. Правители должны демонстрировать свое высокое положение, и внушительное, массивное кресло, возвышавшееся над всеми в зале, прекрасно для этого подходило.

Но гофмейстер все равно терпеть не мог на нем сидеть. Он был убежден, что допустит какую-нибудь ошибку и навредит авторитету повелительницы Терамора. Все-таки Кристофф знал пределы своих возможностей и понимал, что ему не быть правителем. Гофмейстер долгие годы наблюдал за командирами, которым служил, и изучал тех, кого не знал лично; так что Кристофф не хуже других знал, как поступали хорошие правители, и какие ошибки совершали плохие. Кое-что он понял уже давно – высокомерные редко оставались у власти надолго. Владыки часто ошибались, но гордецы никогда этого не признавали. Что нередко приводило к их погибели, и виноваты в этом были как они сами, так и внешние силы. Именно это и произошло с предыдущим руководителем Кристоффа, лордом Гаритосом. Если бы верховный лорд просто прислушался к Кристоффу или другим шести советникам, которые твердили ему одно и то же, то он бы не встал на сторону Отрекшихся. Как и предсказывал Кристофф, нежить предала Гаритоса и его воинов, вследствие чего они все погибли. Но к тому времени Кристофф уже отправился туда, где трава была зеленее.

Такая закономерность удручала, поскольку обычно именно высокомерные люди и стремились взять власть в свои руки. Ещё юношей, Кристофф был заинтригован этим парадоксом, который, вдобавок ко всему, объяснял, почему история знала так мало по-настоящему великих правителей.

А ещё Кристофф достаточно хорошо знал себя и понимал, что он был невероятно высокомерен. Безграничная уверенность в собственных силах сделала гофмейстера столь хорошим советником для леди Праудмур, но по этой же причине он не смог бы занять её место.

Как бы то ни было, Кристофф делал то, что ему приказывали, и потому взял на себя обязанности миледи до тех пор, пока она не вернётся из своего нелепого путешествия.

Однако он ненавидел трон ещё и потому, что на нем было крайне неудобно сидеть. Для полного эффекта правитель должен был сесть прямо, положить руки на подлокотники и смотреть на своих подданных сверху вниз пронзительным взглядом. Вот только от такой позы у Кристоффа начинала невыносимо болеть спина. Избежать этой агонии можно было, лишь ссутулившись и развалившись поперёк сиденья. Но тогда начинало казаться, будто он не восседает на троне, а полулежит на диване, а такое впечатление создавать Кристофф считал недопустимым.

Ситуация сложилась непростая, и гофмейстер отчаянно сожалел о том, что леди сбежала в страну орков, чтобы разобраться с их нелепыми проблемами. Как будто какие-то разъяренные ящерицы, топчущиеся по Дуротару, значили для неё больше, чем нужды Терамора.

Леди Праудмур творила невероятные вещи. Во-первых, немногие женщины могли добиться того же, чего добилась она, будь они магами или правителями. О, конечно же, многие женщины садились на трон, но обычно они либо наследовали его, либо выходили замуж за монарха. Миледи же оказалась у власти исключительно благодаря силе воли. Да, Медив первым предложил объединить людей и орков, но именно Джайна Праудмур смогла сделать то, что до сих пор считалось невозможным. Кристофф искренне считал Джайну величайшей правительницей в истории этого мира, и для него было честью служить ей в качестве доверенного советника.

И именно поэтому он не мог без боли смотреть на то, как слепо она доверяет оркам. Кристофф, в общем, даже понимал ее: из всех лидеров, которых он знал и за которыми наблюдал, с леди Праудмур мог сравниться лишь Тралл. Его свершения впечатляли: ему удалось сплотить орков и очистить их от проклятия демонов, из-за которого они так низко пали.

Но среди орков Тралл был особенным. Остальные же в глубине души оставались дикими животными, едва способными понять чужую речь. Их обычаи и нравы оставались варварскими, а поведение – неприемлемым. Да, Тралл держал их в узде. Он вырос среди людей и использовал полученные от них знания, чтобы орки могли создать какое-то подобие цивилизации. Но Тралл смертен. Когда его не станет, у орков пропадет всякое желание и дальше заигрывать с человечеством. И тогда они снова опустятся до состояния разъяренных животных, в котором орки оказались, когда Саргерас впервые привел их сюда.

Однако леди Праудмур не желала этого слышать. Конечно, Кристофф пытался её убедить, но даже величайшие правители порой бывали слепы, и леди Праудмур не являлась исключением. Джайна продолжала настаивать на том, что орки могут жить в согласии с людьми, и из-за этого убеждения даже предала собственного отца.

Именно тогда Кристофф понял, что ему придется пойти на чрезвычайные меры. Леди Праудмур позволила своему отцу погибнуть, лишь бы не предать этих тварей, которые, если не считать Тралла, никогда бы не ответили ей тем же.

При других обстоятельствах Кристофф ни за что бы на это не пошел. Гофмейстер каждый день просыпался с вопросом, правильно ли он поступает. И каждый день он просыпался в страхе. С того момента, как Кристофф ступил на берег Калимдора, на протяжении всей войны и даже после основания Терамора, он жил в страхе того, что все ими построенное будет уничтожено. За исключением одного-единственного форта на Торговом побережье, присутствие людей на Калимдоре ограничивалось маленьким островком у восточного побережья. Остров с трех сторон окружали существа, в лучшем случае безразличные к людям, а в худшем – враждебные к ним, и с четвертой стороны его омывало Великое море.

Но, несмотря на страхи гофмейстера, несмотря на его советы, леди Праудмур постоянно принимала решения в пользу орков и в ущерб людям. Она утверждала, что делает это ради их союза, что вместе они сильнее, чем порознь. И настоящей трагедией было то, что Джайна в это действительно верила.

Но Кристофф видел, что это не так. И когда леди Праудмур доказала, что не способна целиком видеть картину происходящего – ту самую картину, которую Кристофф учился видеть всю свою жизнь – он нашёл помощь извне.