Кит Роберт – Кольцо ненависти (страница 23)
Впрочем, все эти события произошли несколько веков назад, и память могла подвести Эгвин.
– Ваш рассказ не сходится с тем, что значится в летописных свитках, Магна.
– Ну конечно, – со вздохом откликнулась Эгвин. – Ничего удивительного. Все считают, что уж лучше вы, юные маги, будете думать, будто все чародеи живут в мире и согласии. И может быть, тогда вы чему-нибудь научитесь на их примере… или на его отсутствии, – Она покачала головой и откинулась глубже в своем кресле. – Но нет, они не хотели делать Хранителем девушку, и согласились на это лишь потому, что другого выбора у них не было. Никто другой не подходил для этой работы… и уж точно не те четверо. И совет жалел об этом каждую минуту, – Старая чародейка снова выпрямилась. – Впрочем, как и все мы, в конце концов. Если бы не я…
Джайна покачала головой.
– Это же просто смешно. Вы столько сделали.
– И что же я сделала? Я настаивала на том, чтобы орден Тирисфаля начал действовать на опережение, сражаясь с демонами, но чего же я добилась своей настойчивостью? Я восемь веков пыталась переломить ход этой войны, но безрезультатно. Змолдор был лишь первым. Столько демонов, столько битв, и в конце концов Саргерас все равно одурачил меня. Я…
На этот раз Джайне было не нужно слушать её рассказ.
– Я знаю, что случилось, когда вы сошлись в битве с Саргерасом. Вы уничтожили его физическую оболочку, но его душа осталась внутри вас… и передалась Медиву.
Горько усмехнувшись, Эгвин спросила:
– И ты все ещё считаешь меня великой чародейкой? Я позволила своей заносчивости заглушить голос здравого смысла. Я решила, что орден Тирисфаля – это сборище старых глупых ретроградов. Я не понимала, что на самом деле они – опытные маги, которые понимали все гораздо лучше меня. А после того, как я «победила» Саргераса, мое высокомерие лишь возросло, хотя, казалось бы, куда уж больше. Я перестала отвечать на призывы совета и подчиняться их приказам, начала пренебрегать их методами. В конце концов, я же одолела Саргераса, а он был богом. Что они могли понимать? – Эгвин со злостью фыркнула. – Я была такой дурой.
– Не говорите глупости, – Джайна не могла в это поверить. Мало того, что величайшая чародейка своего времени, женщина, которую Джайна боготворила всю свою жизнь, оказалась таким неприятным человеком, но теперь она ещё несла полную чушь. – Это же Саргерас. Любой маг допустил бы такую же ошибку. Как вы и сказали, он был богом. Он понимал, что вы сильны и что ему придется вас перехитрить, и знал, за какие ниточки нужно потянуть. Неудивительно, что вы поддались на его уловку.
Эгвин уставилась в угол покосившейся хибары, которую называла домом.
– Это была не единственная моя ошибка. Ведь ещё я родила Медива.
Теперь Джайна вконец запуталась.
– Я знала Медива, Магна. Он был…
Резко повернувшись к Джайне, Эгвин рявкнула:
– Я говорю не о том, каким был мой сын. Я говорю о том, откуда он взялся.
– О чем это вы? – в искреннем замешательстве прошептала Джайна. – Медив был рожден от вашего союза с Ниеласом Араном, и…
– От «союза»? – Эгвин издала звук, больше похожий на скрежет камней. – Вряд ли это можно было так назвать.
На этот раз призывы были настойчивыми, и лишь поэтому Эгвин на них ответила. За прошедшие годы Хранители Тирисфаля изменились. Троица эльфов осталась та же, но людей и гнома уже давно не стало. Их сменили преемники, а затем умерли и они, передав пост следующему поколению. Однако во многом советники не изменились вовсе. Чтобы не связываться с ними и не тратить время на ученика, Эгвин воспользовалась своей магией и продлила себе жизнь. Так она могла продолжать выполнять долг Хранителя.
Ходили слухи, что один из бывших рабов Саргераса оказался в Лордероне. Стоя на крепостной стене города и произнося заклинание поиска, Эгвин чуть не упала и не разбилась насмерть. Совет решил вызвать её прямо посреди чтения заклинания, причем призыв оказался настолько мощным, что она почти потеряла равновесие. За последние три дня они уже в третий раз пытались с ней связаться, и впервые это помешало ей работать.
Осознав, что, пока не ответит на призыв, её не оставят в покое, Эгвин телепортировалась в Тирисфальские леса. Она оказалась на том самом камне, который много веков назад Фалрик превратил в пирит. Сам Фалрик, как и другие три ученика, уже давно умер – они все погибли, сражаясь с демонами. Время не пожалело и камень – пролежав несколько столетий под открытым небом, он потускнел, а его блестящая золотистая поверхность стала темно-коричневой.
– Что же такого важного случилось, что вы решили прервать меня посреди работы?
– Прошло восемь веков, Эгвин, – произнес один из людей. Чародейка так и не удосужилась узнать его имя. – Тебе уже давно пора передать свои обязанности другому.
Выпрямившись во весь рост и став выше всех окружавших её на этой поляне мужчин, она сказала:
– Вам надлежит обращаться ко мне не иначе, как «Магна». Это одно из тех нелепых правил, которые вы все пытаетесь навязать миру магов.
Само слово происходило из языка дворфов, оно означало «защитник» и было почетным титулом всех Хранителей, начиная с самого первого. Эгвин не интересовали титулы, но советники все время настаивали на следовании правилам и нормам, и они очень сердились, когда Эгвин ими пренебрегала. Поэтому чародейку сильно задевало, когда они сами их нарушали.
Релфтра бросил ей в ответ:
– О, так значит, теперь ты решила следовать правилам?
Человек косо посмотрел на Релфтру, а затем произнес:
– Мы лишь хотим сказать, Магна, что тебе не хуже нас известно, как сильно ты рискуешь. Чем дольше ты продлеваешь свою жизнь, тем больше становится опасность того, что магия рассеется. Чары омоложения неточны и нестабильны. Ты можешь вернуться к своему естественному возрасту прямо посреди сражения, посреди заклинания. И если это случится пока у тебя нет преемника…
Эгвин подняла ладонь. Она вовсе не собиралась выслушивать от этих глупцов лекции по основам магии. Она была сильной чародейкой, сильнее любого из них. Разве кто-нибудь из них смог бы одолеть самого Саргераса?
– Хорошо. Я найду преемника и передам ему силу Хранителя.
Стиснув зубы, человек процедил:
– Мы сами выберем тебе преемника, как мы выбрали преемника Скавелла, и как мы выбирали каждого Хранителя до него.
– Нет. Этот выбор сделаю я. Думаю, я лучше других знаю, каким должен быть Хранитель. Уж точно лучше вас – вы только и делаете, что собираетесь на этой поляне и разглагольствуете, пока все остальные маги действительно пытаются что-то сделать.
– Магна… – начал было человек, но Эгвин не желала больше ничего слышать.
– Я выслушала ваш совет, и в кои-то веки решила, что к нему стоит прислушаться, – Она улыбнулась. – Пожалуй, когда-нибудь это должно было случиться. Даже деревенский дурачок иногда может выдать мудрую мысль. Когда я выберу себе преемника, вы узнаете об этом. На этом все.
Не дожидаясь, пока ей позволят уйти, Эгвин телепортировалась обратно на крепостную стену. В словах совета, конечно, присутствовала толика истины, но они оторвали Хранительницу от выполнения долга. Чародейка снова произнесла заклинание поиска, чтобы выяснить, действительно ли слухи верны и по Лордерону свободно бегал демон.
Нашла она не демона, а лишь стайку подростков, балующихся магией, которую они совсем не понимали. Будь у них время, они бы все-таки призвали демона, но Эгвин положила конец их ребячеству. Когда с этим было покончено, она отправилась в Штормград, в дом Ниеласа Арана.
Аран уже много лет оказывал ей знаки внимания. Эгвин же оставалась о нем крайне невысокого мнения, хотя и замечала, что он был более талантливым магом, чем большинство членов Тирисфальского ордена. К счастью, Ниелас не разделял предрассудков совета, и многого добился на своем поприще, став придворным магом короля Ландена Ринна. Будь Эгвин на несколько веков моложе, она могла бы влюбиться в его холодные, голубые глаза, широкие плечи и беззаботный смех.
Однако она уже была не молода, и потому не проявляла к Ниеласу никакого интереса. Да и желание отвечать на его интерес к ней у Эгвин тоже отсутствовало. В дни юности у чародейки было много ухажеров, начиная с Джонаса, но с тех пор они ей все надоели. Восемьсот лет жизни вскрыли таившиеся под личиной романтики заблуждения и притворство, и у Эгвин не осталось ни времени, ни желания в этом участвовать.
Однако, поднапрягшись, Хранительница смогла вспомнить, как использовать свои женские чары, которые, будучи ещё совсем юной, она впервые применила на Джонасе, и стала заигрывать с Араном. Внезапно ей стали жутко интересны увлечения мага и его любовь к музыке дворфов.
Все это служило лишь одной цели – очутиться в его постели.
И на следующее же утро Эгвин поняла, что беременна. Она почувствовала легкое разочарование, когда поняла, что зачатое дитя будет мальчиком – чародейка надеялась, что у неё родится дочь, ведь ей хотелось в последний раз досадить Хранителям Тирисфаля. Но даже этот мальчик мог послужить цели, ради которой она даст ему жизнь.
Эгвин оставила несколько обескураженного Арана и покинула Штормград. На самом деле Ниелас не ожидал от неё ничего иного, но все же надеялся, что Эгвин хотя бы поступит более тактично. Девять месяцев чародейка по мере сил продолжала выполнять свой долг Хранителя, и, наконец, родила Медива. Лишь затем она вернулась, чтобы отдать ребёнка Арану и объявить, что это дитя станет её наследником.