Кит Глубокий – Забытый. Рождение стража (страница 12)
Головная боль нарастала, смешиваясь с паникой в ядовитый коктейль безысходности. Он сидел на полу в своей роскошной клетке, трясясь от страха перед будущим, которое сам же и подписал в приступе слепой ярости. Триумф обернулся прахом. И теперь он боялся не проигрыша, а грядущего возмездия, которое могло отнять у него куда больше, чем честь на дуэли.
Глава 7 Цена молчания
Сознание возвращалось медленно, продираясь сквозь вату боли и глухой, гудящей пустоты. Первым ощущением был запах – резкий, чистый, химический. Настойка арникеи, окопник, озон после сильных целительных заклятий. Лазарет.
Виктор открыл глаза, и белый, безликий потолок расплылся в мутных пятнах. Он попытался пошевелиться – тело отозвалось глухой, разлитой болью, как после долгой истязающей работы, но не острой, не разрывающей. Он был цел. Слишком цел, учитывая то, что должно было с ним произойти.
Он осторожно повернул голову. На соседней койке, под белой простыней, лежал Лука. Он был бледен, но дышал ровно, глаза открыты и уставленно смотрели в тот же потолок. Увидев движение, Лука медленно перевел на него взгляд. В его обычно оживленных глазах была пустота и тихий, непроходящий шок. Он молчал.
– Лука? – голос Виктора прозвучал хрипо, будто его горло драли песком.Рыжий парень лишь едва заметно покачал головой, не в силах или не желая говорить. Он снова уставился в потолок. Этот тихий, сломленный Лука был страшнее любого крика.
Виктор сглотнул. Где Тилия? Последнее, что он помнил… ее обугленное плечо, ее лицо… и затем темнота. Ужас, холодный и липкий, сжал его горло.
Дверь в палату тихо открылась. И вошла она.
Тилия. Она двигалась чуть скованно, левая рука была зафиксирована повязкой у груди, но она шла сама. Лицо было бледным, под глазами темные круги, но взгляд… взгляд был ясным, острым и невероятно усталым. Она увидела, что Виктор не спит, и на секунду замерла в дверях. Их глаза встретились. В ее взгляде не было обвинений. Не было страха. Была какая-то тяжелая, непроницаемая мысль, которую Виктор не мог расшифровать.
Она подошла сначала к койке Луки, положила здоровую руку ему на лоб.
– Как ты?Лука снова молча покачал головой, но на сей раз в его взгляде мелькнуло что-то живое – стыд? Вина?
– Ничего, – тихо сказала Тилия. – Молчи. Я все понимаю.
Потом она повернулась к Виктору. Подошла и села на табурет возле его койки. Долго смотрела на него, будто пытаясь разглядеть что-то под его кожей.
– Ты… – начала она и замолчала, подбирая слова. – Ты выглядишь лучше, чем я ожидала.
– Ты тоже, – выдавил Виктор. Это была глупость. Он видел ее рану. Он
– Что… что случилось? Что помнишь? – спросил он, боясь услышать ответ.
Тилия отвела взгляд, рассматривая складку на его простыне.
– Преподаватели нашли нас. Меня, тебя, Луку. Элиаса не было. – Она сделала паузу. – От старого флигеля осталась половина. Камень местами сплавлен в стекло. Сильнейший след чужой, деструктивной магии. И… следы другой. Сложной. Очень сложной. Профессор Велин, который пришел с инспекцией, долго ходил вокруг, щурился и что-то бормотал про «несвойственные резонансы».
Сердце Виктора упало. Они нашли следы.
– А что… что ты им сказала? – его голос был чуть больше шепота.
Тилия снова посмотрела на него. В ее глазах была та самая непроницаемая дума.
– Я сказала, что ничего не помню. Что мы с Лукой… – она кивнула в сторону молчащего рыжего, – …гуляли, услышали взрыв, прибежали посмотреть, и нас накрыло волной от второго взрыва. Потеря сознания, провал в памяти. Стандартная история при травмах такого рода. Они кивали, делали заметки. Но не верили. Особенно в мою часть про «прогулку». – Уголок ее рта дрогнул в попытке улыбки, которая не получилась. – Но у них нет доказательств обратного. У Луки – шок, он не говорит. У меня – амнезия. А ты…
– А я? – Виктор почувствовал, как холодеют ладони.
– Ты был без сознания. Самый «чистый» свидетель. На тебе нет следов посторонней магии, кроме легкого энергетического шока. Как будто ты просто… оказался не в том месте и упал в обморок от перегрузки.
Она говорила ровно, но каждое слово било в одну точку.
– Твое плечо… – не удержался он.
Тилия автоматически потянулась здоровой рукой к забинтованной, прикоснулась.
– Да. Странно, правда? Врачи говорят – сложный ожог и компрессионный перелом со старыми признаками начала регенерации. Говорят, мне невероятно повезло, что травма была «чистой» и организм сам запустил процессы. Или… – она сделала паузу, снова впиваясь в него взглядом, – …или что-то
Она не задала вопрос вслух. Она положила его перед ним, как отшлифованный камень, и ждала, что он с ним сделает. Признается? Продолжит ложь?
Виктор молчал. Внутри бушевала буря. Благодарность. Ужас. Страх за нее. Теперь она была в курсе. Не всего, но в курсе того, что он – не тот, кем кажется. И что она стала соучастницей, солгав ради него.
– Спасибо, – наконец прошептал он, и это было единственное честное, что он мог сказать.
– Не за что, – так же тихо ответила Тилия, и в ее голосе впервые прозвучала усталая горечь. – Я сделала это не для тебя. Я сделала это для нас. Для Луки. Чтобы этот кошмар поскорее закончился, и нас не втянули в расследование, которое… – она запнулась, – …которое может задать вопросы, на которые у нас нет правильных ответов. Или есть, но эти ответы никому нельзя говорить.
Она встала, пошатнувшись, и оперлась на спинку табурета.
– И да… – ее голос стал совсем тихим, почти неразличимым. – Когда я очнулась, до прихода взрослых… я видела, как с твоей руки сползал свет. Такой странный, теплый. Как будто само солнце утекало в камень подо мной. Я, наверное, это тоже придумала. От шока. Правда?
Она не ждала ответа. Она вышла, тихо закрыв дверь.
Виктор остался лежать, глядя в белый потолок, чувствуя, как стены лазарета – этого чистого, стерильного места – медленно сдвигаются, превращаясь в клетку. Он спас жизнь. И, возможно, подписал смертный приговор всему, ради чего жил последние месяцы. Тилия знала. И его тайна теперь жила не только в нем и в древнем Гримуаре. Она жила в испуганных глазах Луки и в тяжелом, думающем взгляде подруги, которая солгала, чтобы защитить его, и теперь навеки связала свою судьбу с его опасной правдой. Молчание было куплено дорогой ценой. И он с ужасом понимал, что это – только первый платеж.
На третий день, когда Виктора уже перестали пичкать укрепляющими зельями и перевели в разряд «наблюдаемых», к нему пришли за разъяснениями. В палату вошли профессор Велин и старейшина Гродд. Лицо Гродда было багровым от сдерживаемого гнева, Велин же смотрел на Виктор с холодным, аналитическим интересом.
– Ну, Григ, – начал Гродд, не давая ему опомниться. – Лазарет, разрушения, двое твоих друзей в шоке. И ни единой зацепки, что там произошло на самом деле. На месте нашли только вас троих. Ни следов, ни чужих артефактов, ничего. Объяснись. И лучше правдиво.
Виктор сделал вид, что с трудом приподнимается на подушках. Внутри всё сжалось, но якорь – образ спокойного упрямства – дрогнул и выстоял. Он опустил глаза, играя роль смущенного и напуганного ученика.
– Я… я пытался повторить тот эксперимент, – тихо начал он. – Тот, из-за которого было землетрясение. Но не призыва, а стабилизации. Мне казалось, я понял, где ошибся тогда. Хотел проверить… в безлюдном месте, чтобы никому не мешать и ничего не повредить. Я думал, старый полигон идеален – всё уже давно сломано.
Гродд фыркнул. Велин приподнял бровь.
– И? – сухо спросил Велин.
– Я, видимо, опять в чем-то ошибся, – Виктор позволил своему голосу дрогнуть. – Я активировал круг… и почувствовал, как энергия уходит не туда. Не в мой фокус, а куда-то вглубь, под землю. Потом была вспышка, удар… и я очнулся уже здесь. Я не знаю, откуда взялись Тилия и Лука, честно! Думал, там никого нет!
– Безрассудство! Неслыханное! – загремел Гродд. – Ты, отбыв наказание всего три дня назад, снова лезешь туда, где уже однажды нанес ущерб академии! Ты хочешь, чтобы тебя выгнали к чертям?!
Но профессор Велин поднял руку, останавливая поток гнева. Его взгляд скользил по лицу Виктора, словно он пытался разгадать сложную теорему.
– Под землю, говоришь? – переспросил он. – Это… странным образом стыкуется. Наши специалисты не нашли следов кого-либо ещё. Но отметили аномальные геомагические колебания в той точке и… слабые, почти стертые эхо-следы очень древней, инертной магии в грунте. Как будто что-то дремало там веками и было… резко пробуждено и разрушено твоим вмешательством. Это объяснило бы и всплеск, и то, почему не осталось иных следов – энергия была не чужой, а высвобожденной из места.
Виктор молча кивнул, делая вид, что потрясен этим открытием.
Велин обменялся многозначительным взглядом с Гроддом. Гнев на лице старейшины начал сменяться привычным раздражением, смешанным теперь с долей вымученного интереса.