Кит Глубокий – Забытый. Рождение стража (страница 10)

Виктор падал. Он это видел за секунду до того, как это случилось. Нить вероятности падения была яркой. Но он также видел тонкую, дрожащую нить выхода: мощный толчок о землю ослабит хватку камня на долю секунды. Он не сопротивлялся падению, а усилил его, толкнувшись сам, и в момент, когда камень дрогнул, сделал кувырок через плечо. Невидимые лезвия просвистели над его спиной, разрезая полу его кафтана. 0:48.

Так начался их странный танец. Элиас атаковал яростью, смесью академической магии и темных, купленных на стороне артефактных всплесков. Он метал кислотные плевки, вызывал внезапные вспышки ослепляющего света прямо перед глазами противника, пытался сковать пространство липкими полями замедления.

Но Виктор парировал, уворачивался, отступал. Не с идеальной грацией, а с какой-то неестественной, пугающей предсказуемостью. Он не блокировал атаки – он оказывался там, где их не было. Он не контратаковал – его редкие, жалкие «Импульсы Силы»били не в Элиаса, а в его жезлы в момент зарядки, сбивая настройку, или в землю под его ногами, нарушая равновесие. Он двигался, дышал и реагировал как человек, который уже читал сценарий этого боя.

– КАК ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ?! – рявкнул Элиас, в ярости швырнув жезлом сгусток черной энергии, который, промахнувшись, разъел половину каменного манекена с шипением.Виктор молчал. Он не мог говорить. Все его ресурсы были удержаны на тончайшей грани. Он видел лес нитей, но они начали менять цвет, становясь багровыми, нестабильными. Время подходило. 2:10.

Он искал выход. Ни одной яркой, чистой нити, ведущей к победе, которая не требовала бы от него раскрыться. Любой сильный удар, любое проявление знания древних рождало алую, тревожную нить, в конце которой маячил образ раскрытой тайны, пристального внимания магического совета, краха всего. Он был в ловушке. Он мог только отбиваться, оттягивая неизбежное.

2:30.Элиас, побагровев от бессильной ярости, совершил отчаянный шаг. Он разбил один из своих жезлов о колено, высвободив всю запечатанную в нем чужую магию одним диким, неконтролируемым выбросом. Волна искаженной силы, кричащей и ревущей, заполнила двор, снося щебень и ломая старые балки. Это был не направленный удар. Это был взрыв. Уклониться было некуда.

Единственная нить, которую увидел Виктор в этот миг, требовала одного: применить «Круг Вечного Движения»в его истинном, древнем виде, не как уловку, а как щит, вбирающий и преобразующий хаос. Но это было равно признанию. Это была алая нить.

Часы в его голове пробили последнюю секунду.2:42.

И все нити – яркие, тусклые, алые, зеленые – оборвались. Однажды. Полностью. Лес возможностей исчез, оставив перед ним лишь голую, уродливую реальность: ревущую на него волну искаженной магии, искаженное злобой лицо Элиаса, и полную, абсолютную неизвестность о том, что будет в следующее мгновение.

Паника, холодная и тошнотворная, ударила ему в живот, сжала горло. Он стоял слепой, глухой для будущего. Все, чему его учили, все его понимание структур – всё это было картой, которую у него внезапно вырвали из рук посреди шторма.

Внутренний якорь – образ мастерской, упрямого порядка – дрогнул и начал рассыпаться под напором этого чистого, животного ужаса перед непознаваемым.

Что дальше?

***

Тилия тащила Луку за рукав по темному переулку, ведущему к старому кампусу.

– Тише! Иди уже! – шипела она, а Лука лишь бормотал, спотыкаясь о разбитую плитку.

– Зачем мы полезли, а? Он сказал – «пройдусь»! Может, ему романтическое свидание? А мы тут как шпионы какие-то…

– Свидание? С кем, с призраками? – Тилия остановилась за углом полуразрушенной стены и осторожно заглянула во двор. – Он шел сюда. И был похож не на влюбленного, а на человека, идущего на эшафот. Смотри.

Лука, нехотя, присоединился к ней. То, что они увидели, заставило его резко умолкнуть.

В центре заросшего двора, в призрачном свете луны, стояли двое: Виктор в своем поношенном кафтане и Элиас в чем-то темном и функциональном, с жезлами в руках. Даже с расстояния было видно – это не дуэль. Это что-то иное.

– Это… это же запрещенные артефакты у Элиаса, – прошептал Лука, глаза его округлились. – Смотри на ауру жезлов – она чужая, покупная. Это вне правил академии!

– Тише, – прижала палец к губам Тилия, её глаза сузились, анализируя картину. – Смотри на Виктора.

Бой начался. И с первых секунд у Тилии похолодело внутри.

Элиас атаковал с безжалостной, отточенной жестокостью. «Сеть Боли»– Тилия узнала эту мерзкую технику по хаотичному рассыпанию магических сгустков. Она сама едва могла бы отследить их траектории. Но Виктор… Виктор не отслеживал. Он просто шагнул. Не туда, где было безопаснее, а в единственную, невероятно узкую точку, где все траектории расходились. Как будто он заранее знал карту этого взрыва.

– Это… невозможно, – выдохнула она.

– Повезло! – пробормотал Лука.

Но это не было везением. Поединок продолжался. Элиас метал заклинания, смешивая грязные трюки с мощными артефактными выбросами. Он пытался ловить, опутывать, ослеплять, калечить. Каждая его атака была смертельно опасной в учебных рамках. А Виктор…

– Он не дерётся, – прошептала Тилия, её голос стал монотонным от шока. – Он… читает. Смотри. Уклон, кувырок, шаг в сторону. Ни одного лишнего движения. Ни одного блока. Он даже не пытается контратаковать по-настоящему. Только эти жалкие «импульсы», которые бьют не в него, а в его жезлы или под ноги. Как будто… как будто он знает, куда Элиас будет заряжать следующее заклинание. За секунду до того, как это делает Элиас.

– Он что, ясновидящий? – прошептал Лука, уже не пытаясь шутить.

– Хуже, – глаза Тилии горели холодным, аналитическим ужасом. – Ясновидение – пассивно. А он… он действует с абсолютной предсказуемой эффективностью. Такое чувство времени, такое понимание тактики противника… Этого нет даже у профессоров по дуэльной магии. Это уровень архимагов. Или… грандмагов. Тех, кто видит бой не как набор действий, а как единую структуру.

Она смотрела, как Виктор, казалось бы, на грани падения, находит единственный путь к спасению в хаосе поднимающихся камней и невидимых лезвий. Это было красиво. Странно, жутко, но красиво, как идеально решенное уравнение.

Но что-то было не так. Она видела и это. Виктор не побеждал. Он только защищался. И на его лице, мелькавшем в лунных бликах, читалось не превосходство, а… адское, выматывающее напряжение. Как будто он балансирует на лезвии бритвы и знает, что в любой момент может сорваться.

– Он в ловушке, – вдруг осознала Тилия. – Он может избегать всего, что делает Элиас. Но он не может его остановить, не раскрыв… чего-то. Чего он боится показать.

Элиас, всё более яростный и обезумевший от того, что его атаки не достигают цели, в конце концов, совершил отчаянный шаг. С хрустом сломав жезл, он высвободил всю его энергию одним диким, хаотичным взрывом. Волна искаженной, ревущей магии, способной разорвать на части камень и сталь, заполнила двор, не оставляя путей к отступлению.

Тилия замерла. Вот он – конец. Теперь Виктору придется применить то, что он скрывает. Или погибнуть.

Она видела, как Виктор замер на мгновение. Его глаза, обычно такие сосредоточенные, вдруг расширились от чистого, немого ужаса. Не страха перед смертью. А страха перед… неизвестностью. Как будто карта, по которой он шел все эти две с лишним минуты, вдруг оборвалась.

И в этот самый миг Лука, глядя на часы с подсветкой, которые он вытащил «для хронометража», прошептал:– Две минуты… сорок две секунды. Ровно.

Взрывная волна, не встречая сопротивления, уже была в сантиметрах от Виктора. А он стоял, словно парализованный, глядя в пустоту перед собой. Что он видит? Чего ждет?

Тилия поняла, что они сейчас увидят либо смерть, либо тайну, которая, возможно, будет страшнее смерти. И она была не готова ни к тому, ни к другому.

***

Мгновение чистого, животного ужаса. Нитей нет. Карты нет. Только ревущая стена искаженной магии, стирающая все возможные будущее. Якорь – образ мастерской, спокойного упрямства – треснул, но не рассыпался. В его сердцевине что-то щелкнуло. Если нет пути, который можно увидеть, значит, нужно создатьего. Наугад. Вопреки всему.

Мысли ускорились, время замедлилось. Он видел, как волна энергии ползет к нему, как на лице Элиаса, искаженном усилием и злобой, мелькает торжество. Виктор действовал на автомате, почти не думая.

Первое.Рука сама взметнулась, послав жалкий, ничтожный «Импульс Силы»– точь-в-точь как на публичной дуэли. Но на сей раз он бил не в точку напряжения, а прямо в солнечное сплетение раскрывшегося, ничего не ждущего Элиаса. Толчок воздуха, слабый, но неожиданный, заставил аристократа ахнуть и отшатнуться, на миг выпустив из-под контроля часть клубящейся перед ним энергии.

Второе.Самый страшный шаг. Виктор перестал сопротивляться древнему знанию внутри. Он не стал разворачивать полноценный «Круг Вечного Движения». Вместо этого он, используя свое понимание структуры пространства, свернулего перед собой. Не в щит, а в… жёлоб, наклонную плоскость, невидимую водоворотную воронку. Он не поглощал энергию – он отчаянно, с надрывом, который резанул по его собственным каналам силы, направилэтот дикий поток в сторону. Куда? Ему нужно было обо что-то погасить, рассеять. Взгляд, скользя по двору, нашел цель – массивный, полуразрушенный угол старого здания из плотного темного камня.