Кит Глубокий – Забытый. Рождение стража (страница 9)

– Какой ответ тебе нужен?

– Настоящий. Без свидетелей. Без правил. Только ты, я и магия. Чтобы никто не мешал и не отвлекал. Чтобы можно было использовать всё, что знаешь. – Элиас смотрел на него, и в его глазах горела неподдельная, сконцентрированная жажда доказать своё превосходство любой ценой. – После последнего экзамена. Ночь. Заброшенный физический полигон на старом дворе. Ты знаешь место.Отказ означал бы признание слабости и, возможно, бесконечные тайные преследования. Согласие… было опасно. Но Виктор понял: это ловушка, в которую ему придется войти, чтобы раз и навсегда отбить охоту у этой тени преследовать его. Или чтобы обрести над ней полный контроль.

– Хорошо, – тихо сказал Виктор. – После последнего экзамена. Без свидетелей.На губах Элиаса появилась победоносная, жесткая улыбка.

– Не подведи. Я буду ждать.

Он развернулся и ушел. Виктор остался стоять в пустом коридоре, слушая, как эхо шагов затихает. Последний экзамен был через два дня. У него было два дня, чтобы подготовиться не к учебной стычке, а к настоящему, непредсказуемому столкновению с озлобленным противником, не скованным никакими условностями. И пока профессора в своих кабинетах размышляли о странной одаренности скромного ученика, сам этот ученик готовился к ночной схватке, которая могла раскрыть куда больше, чем просто его академические способности.

После той встречи в коридоре Виктор не пошел в общежитие. Он поднялся на самую высокую башню академии, в заброшенную астрономическую обсерваторию, откуда был виден весь спящий город. Здесь, в полной тишине, под холодными звездами, он закрыл глаза и совершил «Нешагающий Переход».

Пещера встретила его своим вечным, успокаивающим гулом. Гримуар лежал на пьедестале, его страницы были раскрыты на пустом месте.Ты пахнешь сталью и страхом, Страж,– прозвучало в его сознании, ещё до того как он что-то успел сказать. Не тем животным страхом, что парализует, а холодным – стратега, видящего невыгодную позицию.

– Мне нужна помощь, Наставник, – мысленно ответил Виктор, подходя к книге. – Он вызвал меня на бой без правил. Я не знаю, что он подготовил. Он изучал меня месяц. А я… я должен не только выстоять. Я должен сделать это так, чтобы он отступил навсегда, не раскрыв того, что я умею больше, чем должен.

Мудро. Победа в битве ничего не стоит, если она ведёт к проигрышу войны за скрытность.Гримуар помолчал. Ты уже научился видеть структуры вещей. Теперь я покажу тебе, как увидеть структуры возможного. Но предупреждаю: твой разум, твоя душа ещё не готовы нести это знание. Ты увидишь лишь начало пути. Обрывки.

– Этого может хватить.

Хорошо. Прикоснись к моим страницам и смотри не глазами, а намерением увидеть то, что может быть.

Виктор положил ладонь на пергамент. Мир Пещеры дрогнул и поплыл. Перед его внутренним взором возник образ старого двора с заброшенным полигоном. Он увидел себя, стоящего в центре, и Элиаса напротив. Но это были не статичные картинки. От каждой фигуры, от каждого предмета во дворе расходились десятки, сотни тончайших, мерцающих разными оттенками серебра и серого нитей вероятности. Одни были яркими и толстыми – самые очевидные, наиболее вероятные развития событий. Другие – тонкими, едва заметными, уходящими в сторону и растворяющимися в темноте. Он видел, как его собственное движение влево порождало один веер нитей (уклонение от огненного залпа, успешный парирующий удар, потеря равновесия), а шаг вправо – другой. Он видел нити, тянущиеся от рук Элиаса к скрытым карманам его плаща, где таились сгустки чужой, готовой к применению магии – подсказка на артефакты. Он видел, как некоторые его собственные попытки применить знание древних (даже мысленно) порождали яркие, алые нити, ведущие прямиком к катастрофе – раскрытию тайны перед чужими, возможно, скрытыми наблюдателями.

Это было ошеломляюще. Он пытался проследить за нитями дальше, найти момент, где он выходит победителем, сохранив инкогнито. Но чем дальше он смотрел, тем сильнее давила невыносимая головная боль. Нити начинали путаться, меркнуть, а затем… они просто обрывались. Все до одной. Ровно на отметке двух минут сорока двух секундот начала поединка. За этим пределом лежала только непроглядная, хаотическая муть.

С резким выдохом Виктор отдернул руку, едва не потеряв равновесие. Он стоял, тяжело дыша, в то время как Пещера медленно возвращала ему свои чёткие очертания.

– Что… что это значит? Почему они обрываются?Это значит,– голос Гримуара звучал устало, – что в этот момент происходит событие, которое твоё текущее восприятие не может обработать. Либо решающий фактор лежит за пределами твоих нынешних знаний о противнике. Либо… в этот момент в ситуацию вмешивается нечто третье. Или ты принимаешь решение, последствия которого сам пока не в силах осознать. Две минуты сорок две секунды – это твой горизонт. За него ты идёшь вслепую.

Виктор медленно кивнул, стирая с губ привкус крови от лопнувшего капилляра в носу. Две минуты. У него было две минуты, чтобы вести бой по предсказуемому сценарию. А потом – импровизация в полной темноте. Это было мало. Но это было больше, чем ничего.

Он провёл остаток времени в Пещере, не тренируясь, а медитируя, укрепляя свой якорь, готовя разум к хаосу, который наступит после той роковой отметки.

Последний экзамен – по истории магических законов – прошёл для Виктора как в тумане. Он отвечал машинально, его мысли были там, на заброшенном дворе, среди оборванных нитей вероятности. Когда он сдал пергамент, солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены академии в кроваво-оранжевые тона.

Он вышел из экзаменационного зала. В кармане его простого кафтана лежал единственный предмет, который он взял с собой – старый, потрёпанный светляк в медной оправе, купленный месяц назад. Символ обычной жизни.

Он встретился взглядом с Лукой и Тиллией, которые ждали его у выхода.

– Ну что, Григ, свободен! – Лука хлопнул его по плечу. – Идём в «Котёл»? Отметим конец кошмара!Тилия смотрела на Виктора внимательно.

– Ты бледный. И смотришь куда-то сквозь нас. Опять в подвал собрался? – в её голосе звучала лёгкая тревога.

Виктор заставил себя улыбнуться.

– Нет. Просто устал. Мне нужно… немного воздуха. Пройдусь. Увидимся позже.

Он видел недоверие в её глазах, но она ничего не сказала. Он повернулся и пошёл прочь, не в сторону общежития, а в глубь академического квартала, к старой, неиспользуемой части кампуса, где среди буйных зарослей бурьяна стояли руины старого физического полигона.

В кармане его рука сжимала светляка. В голове тикали невидимые часы, отсчитывая секунды до того момента, когда все нити обрываются, и он остаётся один на один с неизвестностью. Экзамены были позади. Теперь начиналось настоящее испытание.

Глава 6 Реванш

Заброшенный двор встретил их гнетущей тишиной. Воздух пах ржавчиной, пылью и волчьей ягодой, растущей у развалившейся стены. Луна, холодная и острая, как лезвие, бросала длинные, искаженные тени от скелетов старых тренировочных манекенов.

Элиас уже ждал. Он стоял в центре заросшего плитами круга, но это был не тот щеголь из белых одежд. На нем был простой, темный, почти черный тренировочный камзол без опознавательных знаков. В его руках – два коротких жезла из черненого дерева, не академического образца. На них мерцали чужие, вписанные руны. Его аура, которую видел Виктор, пылала холодным, концентрированным алым – смесью злобы, тщеславия и дорогой, чужой силы.

– Я начал думать, ты струсил, – голос Элиаса был ровным, без привычной слащавости. В нем звучала опасная собранность.

– Я здесь, – коротко бросил Виктор, занимая позицию в десяти шагах. Внутри него уже работал механизм, заведенный в Пещере. Он не просто смотрел на противника. Он активировал Внутреннее Зрениеи поверх реального мира стал проступать призрачный, мерцающий лес нитей вероятности. Одни, яркие, тянулись от жезлов Элиаса к его собственному торсу – очевидные атаки. Другие, тонкие и ядовито-зеленые, вились у ног противника – вероятные ловушки или подлые приемы. Он видел веер возможностей, расходящийся от каждого своего потенциального движения.

– Надеюсь, ты готов к урокам без правил, – усмехнулся Элиас. И, не дожидаясь ответа, атаковал.

Не было церемоний, сигналов, вызова. Один из жезлов в его руке взвыл, и из его наконечника вырвался не огненный шар, а сгусток липкой, полупрозрачной тени, который, летя, рассыпался на десяток мелких, пищащих сгустков, обтекавших Виктора с разных сторон. «Сеть Боли»– запрещенное в академии заклинание, поражающее не тело, а нервную систему.

Но Виктор уже видел эту нить. Он не стал уворачиваться от каждого сгустка – это было невозможно. Он сделал короткий, резкий шаг вперед и вправо, в единственную точку, где веер траекторий сгустков расходился, оставляя узкий, временный коридор. Тени просвистели мимо, одна задев рукав с легким, обжигающим холодком. Он чувствовал, как в голове тикают невидимые часы: 0:15.

Элиас даже не удивился. Он сразу перешел ко второму приему. Левый жезл ударил в землю, и под ногами Виктора каменные плиты вздыбились, пытаясь схватить его за лодыжки. Одновременно правый жезл выписал в воздухе быструю дугу, и три невидимых лезвия силового поля со свистом рассекли воздух на уровне горла, груди и живота. Грязно и эффективно.