Кит Глубокий – Идея ИИ (страница 8)

Они помолчали. Потом дядя Саша махнул рукой:

— Ладно, давай к делу. Рассказывай, что у вас там.

Алексей выложил всё: про грант, про задачу, про вендоров, про презентацию, где на его вопросы не смогли ответить. Про Дениса и его мешки, про тётю Зину и сроки годности, про каландр, который встаёт, потому что продажники меняют планы.

Дядя Саша слушал внимательно, не перебивая. Только иногда кивал или хмыкал. Когда Алексей закончил, он встал, подошёл к окну, посмотрел куда-то вдаль.

— Слушай, я тебе одну историю расскажу, — начал он. — Про тот самый финский завод. Я там двадцать лет отработал, начинал ещё при финнах, потом, когда наши выкупили, остался. Так вот, когда финны только пришли, они первым делом не станки новые ставили и не компьютеры. Они начали с того, что спросили у каждого рабочего: "Что тебе мешает работать? Что ты хочешь изменить?"

Он повернулся к Алексею:

— Понимаешь, Лёша? Они не технологии внедряли. Они проблемы решали. И технологии подбирали под эти проблемы. А у нас сейчас наоборот: сначала покупают "умную" систему, а потом думают, куда её приткнуть.

— И что у них получилось? — спросил Алексей.

— А получилось то, — дядя Саша усмехнулся, — что они за пять лет сделали завод, который до сих пор работает как часы. Не потому, что станки новые, а потому что каждый процесс отлажен под человека. Автоматизация не ради автоматизации, а ради результата.

Он подошёл к столу, налил чай.

— Вот ты про Дениса рассказывал. Про мешки, про буквы в названиях. Это же классика. Умная система, которая может эти мешки распознавать и подсказывать, — это не ракетостроение. Это просто программа, которая смотрит на маркировку и говорит: "Ты берёшь не то". Но чтобы она это делала, нужно, чтобы маркировка была в системе, чтобы камера или сканер это видели, чтобы данные шли в реальном времени. Это не ИИ даже, это просто автоматизация учёта.

— А ИИ тогда зачем? — спросил Алексей.

— А ИИ, — дядя Саша поднял палец, — ИИ нужен там, где человек не может увидеть закономерность. Где данных много, где они сложные, где нужно предсказывать. Вот у вас каландр встаёт из-за проволоки. А если бы система собирала данные со всех станков, анализировала, когда какая проволока рвётся, при каких условиях, при каких нагрузках — она бы могла предсказывать: "Завтра на третьем каландре будет обрыв, замените проволоку сегодня". И это уже экономия, это уже реальная помощь.

Он помолчал, потом добавил:

— Но, чтобы это работало, нужны данные. Чистые, структурированные, в реальном времени. И тут у вас, судя по твоим рассказам, большая проблема.

Алексей кивнул:

— Данные у нас постфактум. В конце смены. А то и в конце недели.

— Ну вот, — дядя Саша развёл руками. — Прежде чем внедрять ИИ, вам нужно наладить учёт в реальном времени. Чтобы система знала, что у тебя на складе прямо сейчас, а не вчера. Иначе никакой ИИ не поможет — он будет учиться на вчерашних данных, а завтра принимать решения.

Они проговорили ещё часа два. Дядя Саша рассказывал про финский опыт, про то, как они выстраивали систему сбора данных, как учили людей, как боролись с сопротивлением. Алексей записывал в блокнот, задавал вопросы, уточнял. Да ИИ на их заводе не было, но дядя Саша сказал, что приди к ним идея внедрить ИИ, почти любой мог бы сказать, где ее применить, так как процессы понятны и где люди много думают и считают там и нужен ИИ.

Под конец дядя Саша достал с полки потрёпанную книгу.

— Вот, держи. Это финский учебник по управлению производством, мне ещё в девяностых подарили. Я его сам не раз перечитывал. Тут простая мысль: производство — это не станки, это люди и информация. Если информация течёт правильно и люди понимают, зачем они это делают, — станки сами подтянутся.

Алексей взял книгу, полистал. Текст был на русском, но чувствовался финский подход: чётко, структурированно, без воды.

— Спасибо, Александр Иванович. Я верну.

— Не надо возвращать, — отмахнулся дядя Саша. — Ты её изучи, а потом другому передай. Так и работает настоящая школа.

Уже у калитки он остановил Алексея:

— Лёш, ты держись. Задача у тебя сложная, но решаемая. Главное — не пытайся объять необъятное. Начни с малого, с одного участка, где больше всего болит. Сделай так, чтобы людям стало легче работать. Тогда и они поверят, и результат будет. А ИИ... ИИ подождёт, он никуда не денется.

— А как выбрать, с чего начать? — спросил Алексей.

— А ты спроси у людей, — улыбнулся дядя Саша. — Ты уже начал, с Дениса. Продолжай. Обойди всех мастеров, всех операторов, всех кладовщиков. Собери их боль. И тогда поймёшь, что в первую очередь автоматизировать. ИИ или не ИИ — это уже второй вопрос.

Они попрощались. Алексей сел в машину, завёл двигатель и ещё долго сидел, глядя на дом в зеркало заднего вида. Дядя Саша стоял на крыльце, смотрел вслед.

В голове укладывалась простая мысль: прежде чем внедрять умные технологии, нужно понять, что именно болит у людей. И сделать так, чтобы им стало легче. Всё остальное — инструменты.

Он нажал на газ и выехал на трассу.

Впереди была долгая дорога домой, разговор с женой, ночной сон и новый день на заводе. А ещё — список вопросов, которые он теперь знал, как задавать.

Глава 4

Дорога от дяди Саши заняла больше двух часов — на обратном пути Алексей попал в пробку на трассе, грузовик перегораживал полосу, пришлось стоять. Он несколько раз пытался дозвониться до Кати, но сеть ловила через раз, а когда ловила — гудки шли, но никто не брал трубку.

Странно, подумал Алексей. Обычно она отвечает сразу, даже если Мишка капризничает. Он набрал ещё раз, потом ещё. Тишина.

Ладно, наверное, занята, успокаивал он себя. Уложила Мишку, телефон на беззвучном.

Но где-то внутри уже шевелилось беспокойство.

Он въехал во двор около девяти вечера. Окна квартиры были тёмными. Алексей посмотрел на них, ещё не веря, что дома никого нет, потом быстро запарковался, выскочил из машины, вбежал в подъезд.

Квартира встретила его тишиной и запахом закрытого помещения. Он включил свет в прихожей — никакой записки. Прошёл на кухню, потом в спальню. Кроватка Мишки была пуста, постель аккуратно заправлена.

Телефон в кармане завибрировал. Алексей схватил его, надеясь увидеть имя Кати, но это было сообщение от неё, отправленное два часа назад:

"Леш, мы в больнице, скорая забрала, температура 40 не сбивается. Ты не берёшь трубку. Я с мамой, она поможет. Не волнуйся, мы в Детской областной. Перезвони, как сможешь".

Сердце ухнуло куда-то вниз. Он набрал Катин номер — занято. Ещё раз — занято. Потом снова и снова, пока в трубке не пошли короткие гудки, а голос автомата не сообщил, что абонент временно недоступен.

Алексей выбежал из квартиры, забыв закрыть дверь, потом вернулся, хлопнул замком и снова помчался к машине.

Детская областная находилась на другом конце города. Он гнал, не обращая внимания на камеры и светофоры, только молился про себя, чтобы всё обошлось. В голове крутились страшные мысли: почему не сбивалась, что случилось, почему он был без связи именно сегодня, когда так нужен...

В приёмном покое пахло лекарствами и хлоркой. Очередь была небольшая, но Алексей прошёл без очереди, сунув дежурной медсестре удостоверение и объяснив, что сын здесь, с женой.

— Потише, молодой человек, — одёрнула его медсестра, но в компьютере нашла: — Воронов Михаил, поступление в 19:30, сейчас в инфекционном отделении, на третьем этаже. Лифт налево.

Он влетел в лифт, прижимаясь спиной к холодной стене. На третьем этаже долго искал нужную палату, пока не увидел в конце коридора знакомую фигуру.

Катя сидела на пластиковом стуле возле двери с табличкой "Посторонним вход воспрещён". Увидев Алексея, она встала, и он понял, что она плакала — глаза красные, нос припухший, но сейчас держится ровно.

— Кать, — выдохнул он, подходя. — Что случилось? Где Мишка?

— Температура подскочила до сорока, — голос у неё сел, говорила она тихо, почти шёпотом. — Я давала нурофен, свечи ставила, обтирала — ничего не помогало. Он весь горел, Леш, я испугалась. Вызвала скорую, они приехали быстро, сделали укол, сказали — везём. Я тебе звонила, звонила...

— Связи не было, — Алексей виновато опустил глаза. — У дяди Саши в глуши, там не ловит.

Катя кивнула, будто и не ждала другого ответа. Потом посмотрела на него устало:

— Сейчас он в палате. Врач сказал, похоже на вирусную инфекцию, нужно капельницы, антибиотики, наблюдение. К нам нельзя минимум три дня. Инфекционное отделение, карантин.

— Как нельзя? — не понял Алексей. — Вообще?

— Вообще, — Катя вздохнула. — Только по пропускам, и то в определённые часы. Одного родителя пускают, если ребёнок маленький. Я остаюсь здесь. Ты езжай домой.

— Кать, я...

— Леш, правда, — она положила руку ему на плечо. — Ты ничего не сделаешь. Там врачи, они знают. А мне легче будет, если я буду знать, что ты дома, что всё нормально. Завтра созвонимся. Привези вещи, если сможешь: мою зубную щётку, зарядку, смену белья. Я список скину.

Он хотел возразить, но понял, что она права. Толку от него здесь ноль, только мешать будет. И всё равно внутри всё сжималось от чувства вины и бессилия.

— Ладно, — сказал он хрипло. — Я привезу. Ты держись. Если что — сразу звони, я примчусь.

— Договорились.

Она поцеловала его в щёку и ушла за дверь, даже не обернувшись. Наверное, боялась, что разревётся, если обернётся.