Кит Глубокий – Идея ИИ (страница 7)

Кирилл переглянулся с техническим специалистом. Тот чуть заметно пожал плечами.

— Э-э... наша система работает с данными, — начал Кирилл. — Она анализирует информацию, выдаёт прогнозы, рекомендации. Контроль действий операторов — это, скорее, уровень MES-системы или автоматизации.

— То есть не может, — перевёл Алексей.

— Ну, если вы поставите сканеры штрих-кодов на рабочих местах и интегрируете их с нашей платформой, то теоретически...

— Теоретически — это не ответ, — отрезал Алексей. — У меня люди работают в перчатках, в резиновой пыли, в цейтноте. Сканеры там долго не живут. А система нужна уже.

В переговорной повисла тишина. Ирина Васильевна смотрела на Алексея с лёгким удивлением — видимо, не ожидала, что производственник будет задавать такие конкретные вопросы. Сергей Иванович прятал улыбку в усы.

— Мы можем доработать решение под ваши задачи, — осторожно предложил технический специалист. — Это потребует дополнительного времени и, соответственно, бюджета.

— Сколько?

— Ну... — специалист глянул на Кирилла. — Месяца три и плюс примерно 20% к стоимости проекта.

Алексей кивнул и записал в блокнот: "+3 мес, +20%". Потом поднял голову:

— Хорошо. Спасибо. Ещё вопрос: по срокам годности сырья. У нас сырая резина живёт недолго, а планирование идёт от балды. В итоге списываем тонны. Ваша система может учитывать сроки и предлагать, что использовать в первую очередь?

Технический специалист оживился:

— Это как раз наш профиль! Мы можем настроить модуль управления запасами с учётом срока годности. Система будет автоматически ранжировать партии и предлагать оптимальную очерёдность использования.

— В реальном времени?

— С определённой периодичностью. Данные обновляются раз в сутки.

— А если у меня смена идёт прямо сейчас, а на складе есть резина, которая завтра испортится? Я узнаю об этом завтра?

Технический специалист смешался.

— Ну... раз в сутки — это стандартная практика...

— У нас смена идёт сейчас, — повторил Алексей. — И резина портится сейчас. Не завтра.

Кирилл попытался спасти ситуацию:

— Мы можем увеличить частоту обновления данных. Это вопрос производительности и, соответственно...

— Бюджета, — закончил за него Алексей. — Я понял.

Он захлопнул блокнот и откинулся на спинку стула.

Следующий час они смотрели слайды про машинное обучение, предиктивную аналитику и цифровых двойников. Кирилл снова обрёл уверенность, технический специалист показывал кейсы с других заводов — красивые, гладкие, без единой проблемы. Главный инженер клевал носом. Ирина Васильевна что-то помечала в своём ежедневнике.

Когда презентация закончилась, и гости вышли в коридор ждать обратную связь, Сергей Иванович подошёл к Алексею.

— Ну как тебе?

— Красиво, — честно сказал Алексей. — Но вопросы мои они провалили.

— А ты думал, — усмехнулся начальник ИТ. — Они умеют продавать то, что есть. А то, что нужно тебе, придётся выбивать, доплачивать и ждать. И не факт, что получится.

— А есть другие?

— Есть. В четверг ещё одни приедут, из Питера. У них попроще решение, но гибче. Посмотрим.

Алексей кивнул, попрощался и вышел в коридор.

Мимо прошли москвичи — Кирилл бросил на него быстрый взгляд, в котором читалось: "Ну и производственник пошёл, не понимает величия наших алгоритмов". Алексей даже усмехнулся про себя.

Он спустился в цех, к своим. Гул станков, запах резины, люди в робах — здесь было понятно. Здесь вопросы были простыми: смесь пошла — хорошо, не пошла — плохо. А между "хорошо" и "плохо" стояли люди, которые должны были успевать, не ошибаться и выдавать результат.

Им не нужны были цифровые двойники. Им нужна была помощь.

Алексей достал телефон, открыл список вопросов, которые записывал ночью. Напротив каждого теперь стояла пометка: "не решили", "за доплату", "теоретически". Только один пункт — про предиктивную аналитику поломок — вендеры отработали уверенно.

Но этого мало.

Он убрал телефон и пошёл на участок. До конца смены оставалось ещё четыре часа, и станки ждать не будут.

После презентации Алексей вернулся в цех, но мысли всё время возвращались к разговору с москвичами. Красивые слайды, умные слова, а до реальности — как до луны. И главное: ни одного внятного ответа на простые вопросы про мешки, про сроки годности, про реальную помощь людям.

Он сидел в своей маленькой комнатке в административном корпусе, смотрел в окно на дымящие трубы котельной и вдруг вспомнил.

Дядя Саша.

Александр Иванович Сомов. Друг отца, ещё с тех времён, когда они вместе начинали на заводе. Потом дядя Саша ушёл — его позвали на другое предприятие, сначала простым инженером, а дорос до директора производства. И предприятие было особенное: сначала финское, потом его выкупили наши, но оборудование, технологии, культура производства — всё осталось от финнов.

Алексей помнил, как отец рассказывал про него. "Саня Сомов — голова, — говорил отец, когда они сидели на кухне после работы. — Он там у финнов такое наладил — машины сами думают. Приходят на смену, а станок уже знает, что ему делать. И брака — почти ноль. Вот бы нам так".

Это было лет десять назад. Алексей тогда ещё в институте учился, слушал вполуха. А сейчас слова отца всплыли в памяти, как будто он их вчера слышал.

Он достал телефон, полистал контакты. Отца уже нет, но номер дяди Саши должен был где-то сохраниться — они общались, когда хоронили отца, дядя Саша приходил, помогал с организацией, сказал тогда: "Если что — обращайся, Лёша. Я твоего отца тридцать лет знал, ты для меня не чужой".

Алексей нашёл номер в старой записной книжке, которую хранил в ящике стола на всякий случай. Набрал, затаив дыхание.

— Слушаю, — раздался в трубке знакомый голос. Глубокий, чуть хрипловатый, но бодрый.

— Александр Иванович, здравствуйте. Это Алексей, сын Михаила Петровича. С завода.

Пауза. Потом тёплое:

— Лёшка! Сколько лет, сколько зим! Как ты? Как мама?

— Мама нормально, спасибо. Я тоже. Работаю на заводе, начальником производства.

— Ого, — в голосе дяди Саши послышалось одобрение. — Вырос. Я ж тебя ещё пацаном помню, ты к отцу в цех прибегал, всё крутился возле станков. Молодец. А чего звонишь? Случилось что?

Алексей замялся. Неудобно было просить о помощи, но другого выхода не видел.

— Александр Иванович, мне совет нужен. Помощь, можно сказать. Я знаю, вы на том заводе, который финский сначала был, много лет проработали. Говорят, у вас там с автоматизацией всё серьёзно. Можно встретиться, поговорить? Я б приехал, когда вам удобно.

— Интересно, — дядя Саша хмыкнул. — А что за вопросы? Не по телефону?

— Да можно и по телефону, но лучше при встрече. Там долго рассказывать. У нас задача — внедрить искусственный интеллект на производстве. Грант выиграли, срок — год. А я в этом... ну, не очень разбираюсь, если честно. А вендоры приходят, красиво говорят, а как до дела — плывут.

Дядя Саша рассмеялся:

— О, знакомо. Значит, попал ты, Лёшка, в мясорубку. Давай так: я сейчас на пенсии, время есть. Приезжай завтра ко мне, я в области живу, в ста километрах. Часа за полтора доедешь. Посидим, поговорим. Заодно и вспомним отца твоего, царствие ему небесное.

— Спасибо большое, — выдохнул Алексей. — Во сколько удобно?

— Да хоть к обеду. Я всё равно дома. Ты записывай адрес...

На следующий день Алексей отпросился с завода на полдня, сославшись на личные дела. Катя удивилась, но не стала расспрашивать — только попросила купить по дороге детского питания, если будет возможность.

Дорога заняла почти два часа. Сначала по трассе, потом по просёлку, потом по каким-то дачным посёлкам. Дом дяди Саши оказался обычной деревенской избой, только рядом стоял большой ангар — видимо, мастерская.

Дядя Саша встретил его на крыльце. Высокий, седой, с густыми бровями и цепким взглядом. Обнял крепко, по-мужски.

— Проходи, Лёшка. Заодно хозяйство покажу.

Они прошли в дом. Внутри было просто, но уютно: русская печь, деревянный стол, на стенах — фотографии. Алексей сразу узнал отца на одной из них — молодые, лет по двадцать, стоят обнявшись у заводской проходной.

— Помнишь? — дядя Саша проследил за его взглядом. — Это мы с ним в первый год работы. Твой отец тогда на участок сборки попал, а я на вулканизацию. Дружили сорок лет. Эх...