Кит Глубокий – Идея ИИ (страница 4)

Алексей опустил глаза. Отец. Если бы он был жив, он бы сказал: «Не дрейфь, сынок, прорвёмся». Или: «Дураков не сеют, они сами растут». Смотря какое настроение было бы в тот момент.

— Вадим Сергеевич, — снова встряла Ирина Васильевна, — давайте сразу обозначим сроки и ответственность.

— Давай, — согласился Кравцов. — Лёша, ты назначаешься руководителем проекта со стороны производства. У тебя будет команда: твой заместитель остаётся за тебя на заводе, а ты занимаешься внедрением. Техническую часть делают программисты и подрядчики, но требования пишешь ты. Бюджет — вот, — он подвинул к Алексею бумажку с суммой, — твоя задача уложиться. Срок — год. Через год мы должны получить работающую систему, которая реально снижает издержки. Не отчёт, не презентацию, а результат.

— Если всё получится, — добавил Сергей Борисович, — то через год ты, Алексей, можешь рассчитывать на серьёзное повышение. Мы обсуждали с Вадимом Сергеевичем, место заместителя директора по производству — вполне реально.

Алексей усмехнулся про себя. Сначала пряник, потом кнут. Классика жанра.

— А если не получится? — спросил он прямо.

Повисла тишина. Кравцов посмотрел на Ирину Васильевну, та на Сергея Борисовича. Потом генеральный наклонился к Алексею и сказал негромко, почти доверительно:

— Слушай, я тебе как человек говорю. Если не получится, мы все будем в жопе. Я — потому что подписывал заявку на грант. Ирина Васильевна — потому что деньги проводила. Сергей Борисович — потому что планы писал. А ты — потому что отвечал за внедрение. Так что давай без вариантов. Получится.

Он откинулся на спинку кресла и добавил уже обычным голосом:

— Вопросы есть?

Алексей помолчал. Вопросов было много. Как совмещать это с текущей работой. Кто будет реально делать. Что делать с людьми, которые не захотят менять привычки. Но все эти вопросы сейчас были бесполезны — ответа на них не знал никто.

— Когда начинаем? — спросил он.

— Вчера, — улыбнулся Кравцов. — Завтра приезжают представители платформы, с которой ИТ-отдел предварительно договорился. Будут показывать презентацию. Ты должен быть. Изучишь, что они предлагают, скажешь своё слово. Потом будем принимать решение.

— А выбирать есть из чего?

— Есть, — кивнула Ирина Васильевна. — Три компании. Все с опытом, все с кейсами на производстве. Но цена разная, условия разные. Нам нужно выбрать оптимальное соотношение.

— Хорошо, — Алексей встал. — Я изучу.

— Лёша, — остановил его Кравцов. — Я серьёзно насчёт повышения. Если вытянешь — пойдёшь дальше. У тебя есть потенциал. Но и спрос будет жёсткий. Ты меня понял?

— Понял, Вадим Сергеевич.

Алексей вышел из кабинета и медленно пошёл по коридору. В голове гудело. Искусственный интеллект. Оптимизация. Грант. Повышение. Сокращения. Всё смешалось в какую-то кашу.

Он спустился на первый этаж, вышел на улицу и глубоко вдохнул заводской воздух. Резина, мазут, гарь. Привычный, родной запах.

В цехе было проще. Там станки, люди, понятные проблемы. А тут — какая-то абстракция, которую надо превратить в реальность. Или не превратить.

Телефон завибрировал. Катя: «Ты сегодня во сколько? Мишка температурит, я переживаю».

Алексей посмотрел на экран, потом на заводской двор, потом снова на экран.

Набрал ответ: «Постараюсь пораньше. Вызывай врача, я позвоню через час».

Убрал телефон в карман и пошёл в цех. Там, по крайней мере, всё было понятно.

Алексей вышел из административного корпуса и не спеша направился в цех. В голове всё ещё гудело после разговора с генеральным. Искусственный интеллект. Оптимизация. Год. Бюджет. Слова крутились, как резиновая смесь в смесителе, никак не желая превращаться во что-то понятное.

Он толкнул дверь подготовительного цеха, и привычный гул накрыл его с головой. Здесь было хорошо. Понятно. Резиносмесители гудели ровно, операторы смотрели в пульты, транспортёр лениво тащил очередную партию свежей смеси к следующему переделу.

Алексей остановился у колонны и задумался.

Как этот ваш ИИ вообще может помочь? Ну, допустим, соберёт данные. Допустим, проанализирует. А дальше что? Прессы сами чиниться не начнут, люди умнее не станут, продажники перестанут менять планы каждые пять минут — тоже вряд ли.

Он представил, как сидит за компьютером, а на экране умная программа показывает графики и прогнозы. Красиво, наверное. Но придёшь с этими графиками к Николаичу, а он скажет: "Ты, Лёша, со своим компьютером иди-ка знаешь куда? У меня тут смесь не идёт, температура пляшет, а ты со своими бумажками".

Мысль пришла неожиданно, как всегда и приходят правильные мысли.

А что, если спросить не у начальников, не у программистов, не у умных книжек? Что, если спросить у тех, кто каждый день стоит у станка? У них-то глаз не замылен, они видят, что реально мешает работать.

Алексей огляделся. Взгляд упал на парня у третьего смесителя. Новенький, недавно взяли. Молодой, в очках, ссутулился над пультом, вглядывается в цифры, губы шевелит — считает, наверное, или проговаривает про себя рецепт.

Алексей достал из кармана куртки потрёпанный блокнот — он всегда носил его с собой, записывал цифры, замечания, мысли. Подошёл к парню.

— Привет. Не занят?

Парень вздрогнул, обернулся. Глаза испуганные — начальство, всё-таки.

— Здравствуйте, Алексей Михайлович. Да нет, нормально. Третью партию гоним.

— Ты как, освоился уже? Сколько смен тут?

— Пятую, — парень улыбнулся неуверенно. — Вроде привыкаю.

— Как звать?

— Денис.

— Слушай, Денис, — Алексей придвинулся ближе, чтобы перекрыть гул станков. — Я тут думаю... Ты человек новый, глаз не замыленный. Скажи мне честно, как тебе у нас работать? Просто? Сложно? Что бесит? Что можно улучшить?

Денис посмотрел на него с недоумением. Наверное, ждал разноса или проверки, а тут такое.

— Ну... — протянул он, — работать... по-разному.

— Давай конкретно, — подбодрил Алексей. — Я не ругать, я понять.

Денис помялся, оглянулся на пульт, будто ища поддержки у цифр, и вдруг заговорил:

— Понимаете, вроде всё есть. Сырьё маркировано, рецепт в системе. Но...

— Что "но"?

— Ну вот смотрите, — Денис ткнул пальцем в экран SCADA-системы. — Я сейчас делаю смесь 245-Б. Мне нужно добавить ускоритель "Октамин-П". В системе написано "Октамин-П", всё чётко. А на мешке, который привозят, написано "Окталин-П". Понимаете? Одна буква. Но в середине. Я вчера полсмены тупил, думал, что ошибся, перепроверял, пока мастер не подошёл и не сказал: "Это оно, просто поставщик букву перепутал в маркировке, а состав тот же".

Алексей нахмурился. Мелочь? Да вроде мелочь. А если бы Денис не перепроверил, не спросил кого-то еще, а там действительно не то от поставщика пришло? Брак. Списание. Простой.

— Ладно, — кивнул он, записывая в блокнот. — Что ещё?

Денис осмелел, увидев, что начальник не ругается, а реально слушает.

— Ещё с тележкой этой... — он махнул рукой в сторону, где стояла металлическая тележка с мешками. — Видите? Мне привозят сыпучие компоненты под две смеси сразу. Слева — под одну, справа — под другую. Вроде порядок. Но в запаре, когда время поджимает, можно легко перепутать, где левая сторона, где правая. Я вчера чуть не ошибся, хорошо, заметил, что мешок другого оттенка.

— А маркировка?

— Маркировка есть, но на тележке. Приклеена на магнит карта с описанием какая смесь, но опять же они по маркировке в несколько символов отличаются.

Алексей записывал быстро, почти стенографируя. Две проблемы уже есть.

— Дальше.

— Ну... — Денис задумался. — Ещё система. SCADA показывает рецепт, но он мелко написан, и если смена идёт быстро, надо постоянно оборачиваться к экрану. А экран вон там, — он показал, — а весы вот здесь. И тележка с мешками вообще с другой стороны. Получается, надо крутиться как юла, чтобы всё проверить. Можно, конечно, рецепт на бумажку выписать, но бумажки теряются...

— Понял, — кивнул Алексей. — Эргономика хромает.

— Чего? — не понял Денис.

— Неудобно, говорю, организовано.

— Ага, неудобно.

Алексей захлопнул блокнот, спрятал в карман.

— Спасибо, Денис. Молодец, что сказал. Это всё важно.

— А что, что-то менять будут? — с надеждой спросил парень.