Кит Глубокий – Идея ИИ (страница 3)

Один утренний обход, а уже: каландр стоит, протектор перепутали, барабан заклинило. И это только начало смены.

Впереди был цех сборки.

Алексей поправил каску и шагнул в гул автоматических линий.

Вот тут было по-настоящему красиво.

Автоматические линии выстроились в ряд, как солдаты на параде. Сборочные барабаны вращались, укладывая слои резины, текстильного корда, металлокорда. Роботы-манипуляторы хватали заготовки, переносили, укладывали. Человеческих рук почти не было видно — только операторы у пультов, следящие за процессом.

Алексей подошёл к одному из станков, прищурился. Машина делала то, что раньше делали десятки людей: за минуту собирала каркас будущей шины, накладывала брекер, формировала борта.

— Леонид, — окликнул он оператора, молодого парня в очках. — Как агрегат?

Лёня оторвался от планшета:

— Алексей Михайлович! Всё штатно. Шестую партию гоним, ровно идёт.

— Покажи заготовку.

Оператор достал со стеллажа полуфабрикат — ещё не шину, а цилиндр из резины и корда. Алексей провёл рукой по поверхности, проверил стыки, края. На ощупь — ровно, без заусенцев, без отслоений.

— Добро, — кивнул он. — Работай.

Дальше был самый жаркий участок — вулканизация.

Здесь воздух дрожал от температуры. Гидравлические прессы выстроились в ряды, как огромные железные шкафы. Каждые несколько минут раздавался шипящий выдох — пресс открывался, выпуская облако пара, и автоматический съёмник вытаскивал готовую шину.

Алексей прошёл между прессами, прислушиваясь к ритму. Опытный слух улавливал малейшие отклонения: где-то клапан травит, где-то гидравлика поёт не ту песню, где-то диафрагма, наверное, скоро попросит замены.

— Доброе утро, Михайлович! — окликнул его мастер участка Аркаша, парень чуть старше Алексея, с выгоревшими на производстве бровями. — Смотри, какой красавец пошёл!

Он протянул только что отвулканизированную шину. Алексей взял — ещё горячую, пахнущую серой и резиной. Протектор чёткий, рисунок глубокий, никаких пузырей и расслоений.

— Хороша, — согласился Алексей. — Температуру держите?

— Два часа 180 градусов, как в аптеке. ИИ бы позавидовал, — хохотнул Аркаша.

Алексей улыбнулся. Аркаша любил присказки.

Последним пунктом обхода был контрольный участок.

Здесь шины проходили финальную проверку. Половина — визуальная: женщины в белых халатах (на заводе их звали «контролёрши») брали шину в руки, поворачивали так и этак, ощупывали, вглядывались. Вторая половина — автоматическая: лазерные сканеры обшаривали каждую шину, искали микротрещины, неоднородности, отклонения от геометрии.

Алексей любил смотреть, как они работают. Руки двигались быстро, уверенно — каждая знала брак в лицо, как мать знает своего ребёнка. За тридцать секунд — шина готова, отложена на конвейер годных или на конвейер для отбраковки.

— Зинаида Павловна, — подошёл он к старшей контролёрше. — Как ночная?

— Спокойно, Лёш, — отозвалась она, не отрываясь от шины. — Две штуки отбраковали по протектору, записали в журнал. Остальные чистые.

— Покажи.

Она кивнула в сторону ветки с браком. Алексей подошёл, поднял одну шину. Рисунок протектора был чуть смазан — на миллиметр, но для безопасности это критично. Правильно, что отбраковали.

— Молодцы, — похвалил он. — Обед у вас во сколько?

— В час, как обычно. Приходи, супчиком угостим.

Алексей улыбнулся:

— Постараюсь.

Он вышел из цеха и остановился на крыльце. До начала смены оставалось пять минут. Из проходной уже шли люди — дневная смена, человек двести, не меньше. Кто-то здоровался, кто-то просто кивал, кто-то проходил мимо, погружённый в свои мысли.

Алексей смотрел на них и думал о том, сколько всего завязано на этих людях, на станках, на запахе резины, на ритме прессов. Завод работал как часы — местами пошарпанный, старый, но надёжный механизм. Только часы эти иногда спешили, иногда отставали, а иногда ломались.

И чинить их приходилось на ходу.

Он вздохнул, поправил каску и направился в административный корпус. Сегодня должна была прийти какая-то важная бумага от генерального. Говорят, что-то про новую систему, про оптимизацию.

Алексей не любил слово «оптимизация». Обычно за ним стояли сокращения, новые нормативы и бессонные ночи.

Но выбора не было.

Он открыл дверь и шагнул внутрь.

Глава 2

Кабинет генерального директора находился на третьем этаже административного корпуса. Алексей поднимался по лестнице медленно, хотя времени до совещания оставалось минут пять — специально вышел пораньше, чтобы не бежать, чтобы собраться с мыслями.

Он не любил эти кабинеты. Слишком чисто, слишком тихо, слишком далеко от запаха резины и гула прессов. Здесь пахло дорогим кофе и полировкой для мебели, а не работой.

Секретарша — новая, молодая, в строгом костюме — кивнула на дверь:

— Проходите, Алексей Михайлович, вас ждут.

Он толкнул тяжёлую дверь и шагнул внутрь.

За длинным столом сидели трое. Во главе — генеральный директор Вадим Сергеевич Кравцов, пятьдесят пять лет, седой, подтянутый, с лицом человека, который привык принимать решения и не сомневаться в их правильности. Справа от него — финансовый директор Ирина Васильевна, женщина с идеальной осанкой и вечно поджатыми губами. Слева — начальник планового отдела Сергей Борисович, которого Алексей про себя называл «резиновым», потому что тот умел прогнуться под любое начальственное мнение.

— Садись, Алексей, — Кравцов указал на свободный стул. — Кофе будешь?

— Спасибо, не надо, — Алексей сел, положил руки на стол. Ладони были чуть влажными — он сам не понял, с чего вдруг разволновался.

Кравцов выдержал паузу. Умел он это делать — смотреть на человека так, будто сканирует рентгеном. Потом отодвинул в сторону какие-то бумаги и заговорил:

— Я тебя вызвал не просто так. Ты у нас начальник производства уже третий год. Людей знаешь, оборудование знаешь, в технологиях разбираешься. Вопрос: ты в курсе, что государство даёт гранты на модернизацию промышленности?

Алексей кивнул. Краем уха слышал, но глубоко не вникал — не его уровень.

— Мы подали заявку, — продолжил Кравцов. — И выиграли. Деньги уже поступили на счёт. Сумма приличная, — он назвал цифру, от которой у Алексея чуть брови не полезли на лоб. — Но есть условие: деньги целевые, под конкретный проект. Под внедрение цифровых технологий и искусственного интеллекта в производственные процессы.

Ирина Васильевна поправила очки и добавила ледяным тоном:

— Грант нужно освоить за год. Отчитаться по каждой копейке. И показать результат — снижение издержек, уменьшение брака, оптимизацию запасов. Иначе деньги придётся возвращать.

— Сами понимаете, — подхватил Сергей Борисович, — возвращать не хочется. Да и нечем, если честно.

Алексей слушал и пытался понять, какое отношение всё это имеет к нему. Он технолог, а не айтишник. Его дело — станки, смеси, прессы.

— Вадим Сергеевич, — осторожно начал он, — а я здесь при чём? У нас есть ИТ-отдел, есть программисты...

— Есть, — перебил Кравцов. — И они уже подготовили аналитику рынка. Нашли несколько платформ, которые можно интегрировать с нашей ERP. Но они — технари, а не производственники. Им нужен человек, который знает завод изнутри. Который скажет: здесь у нас болит, здесь мы теряем, здесь нужен контроль. Короче говоря, им нужен ты.

Алексей молчал, переваривая.

— Слушай сюда, — Кравцов подался вперёд, и его голос стал жёстче. — Проект амбициозный. Если мы его сделаем — выйдем на новый уровень. Если провалим... — он развёл руками. — Сами понимаете, бюджетные деньги — это не шутки. Придётся оптимизировать. А оптимизация у нас обычно начинается с людей.

Ирина Васильевна многозначительно посмотрела на Алексея. Тот понял: сокращения. Если проект провалится, полетят головы. И не только тех, кто его делал.

— Я не говорю, что ты виноват будешь, — мягко добавил Кравцов. — Но в такие времена первыми под нож идут те, кто не приносит результат. А результат сейчас — это этот проект. Понимаешь?

Алексей понимал. За три года начальником производства он видел достаточно сокращений, чтобы знать: когда начинается оптимизация, спасайся кто может.

— Почему я? — спросил он прямо.

Кравцов усмехнулся:

— Потому что ты, Лёша, не сбежишь. Ты здесь вырос, у тебя отец на заводе тридцать лет отпахал, ты каждый станок знаешь, каждого мастера по имени. Ты — наш. И если кто и сможет втащить этот проект, так это ты.