Кирилл Устинов – Жизнь и приключения Джона Николa маринера (страница 2)

Глава 2. Канада – Способ рыбной ловли – Змеи – Плоты из древесины – Автор отплывает в Вест-Индию – Рабство – Прибытие в Ньюфаундленд.

Канада – прекрасная страна. Продуктов питания там в изобилии, а жители добрые и человечные. Лосося в реке Святого Лаврентия полно. Индейцы каждый день подплывают к нам с копчёным или свежим лососем, и обменивают на сухари или свинину. Ловят они его в плетёных корзинах, установленных на кольях, воткнутых в песок в пределах приливной полосы. В корзины есть два входа – один направлен вверх по реке, другой вниз. Дверей нет, но острые прутья не дают рыбе выбраться или повернуть назад: если голова прошла внутрь – всё тело должно следовать. Они напоминают проволочные мышеловки, используемые в Британии. У некоторых есть дверцы, как в Шотландии, которые открываются и закрываются с приливом. Когда вода уходит, индейцы проверяют свои корзины, и редко бывает, чтобы они оказались пусты.

Французы едят множество видов змей, которых там много. Вкусны они или нет, я не знаю, так как не смог заставить себя их попробовать. Должно быть, вкусны, раз их выбирают не из-за недостатка других продуктов. Я часто по вечерам ходил с моим хозяином ловить их. Ловили мы их вилами. Француз был очень искусен, и я тоже скоро научился. Часто мы добывали по два десятка за вечер. Увидев змею, мы прижимали вилами её шею позади головы, поднимали над землёй и били другой палкой по голове, пока не убивали. Дома головы отрубали, со змей снимали кожу. Шкуры были очень красивыми и многие офицеры делали из них ножны для шпаг.

Меня очень удивили огромные плоты из дерева, которые величественно скользили вниз по реке, словно плавучие острова. Они были покрыты дерном, на них стояли деревянные домики, из труб поднимался дым, а дети играли у дверей. Величественная хозяйка сидела на месте, шила или занималась домашними делами, в то время как муж сидел спереди с длинным шестом, направляя плот вдоль берега и огибая опасности на реке. За ними плыла их лодка (батто), чтобы доставить домой необходимые вещи, которые они добывали, продавая древесину, плод тяжёлого зимнего труда. Они так плыли по величественной реке Святого Лаврентия сотни миль. Это казалось волшебством и напоминало мне сказки о феях, которые я часто слышал, когда видел, как дети играют и поют хором на этих плавучих массах, а расстояние уменьшало их фигуры и смягчало мелодию их голосов. Их стойкость поражала меня, когда я об этом думал, а мысль об их веселье разрушалась воспоминаниями о их трудностях. Они действительно весёлый народ.

Я не могу представить себе более трогательного удовольствия, более успокаивающего душу, чем лежать на зелёных берегах и слушать мелодичные голоса женщин в летний вечер, когда они гребут в своих лодках, синхронизируя движения с гребками весла. Я часами лежал, опираясь на носовой трос, смотрел и слушал их, не замечая, как летит время.

Время, проведённое с момента моего входа в реку Святого Лаврентия, было очень приятным. Наше продвижение вверх по реке проходило с удивительной скоростью. При свежем и прямом ветре деревья и все предметы молниеносно мелькали мимо. Мы прошли мимо острова Антекост на небольшом расстоянии и встали на якорь у острова Бик, где жили лоцманы. Там тогда был старый сержант по имени Росс, губернатор, который был с Вульфом при взятии Квебека. Затем мы пошли дальше вверх по реке, пользуясь ветром и течением, и прошли мимо острова Кондер. Он казался настоящим садом. Потом были водопады Морант, из которых поднимался туман до облаков. Казалось, они падают с высоты выше, чем флюгер на нашей грот-мачте, издавая ужасный рев. В конце концов мы достигли острова Орлеан, очень красивого места. Он находится совсем близко к городу и, как и остров Кондер, весь был словно цветущий сад.

Наши люди все выздоровели, и припасы выгрузили. Я попрощался с моим французским хозяином и друзьями на берегу и отплыл в залив Гаспé. Там к нам присоединился «Ассистанc», корабль с пятьюдесятью пушками под командованием капитана Уорта. Вся команда получила щедрый подарок от губернатора О’Хары на крещении его семьи. У него было пять прекрасных детей. Старшая дочь была очень статная девушка. Никто из них ещё не был крещён, и губернатор воспользовался присутствием капеллана с «Ассистанса», чтобы провести этот необходимый христианский обряд, так как в этой местности не было священника, а дети все родились в заливе. Контраст между положением этих детей и их родителей, и людьми в Шотландии того времени, произвёл на меня глубокое впечатление; и я могу сказать, что ни в какой другой момент жизни мне не казались так ценны те привилегии, которые я оставил позади.

Из залива Гаспé мы отплыли с конвоем в Вест-Индию. Конвой был загружен солёной рыбой. Американские приватиры (корсары) кружили вокруг как акулы, выжидая момент атаковать медленно плывущий корабль. Мы захватили несколько из них и довели конвой в целости и сохранности до места назначения.

Во время пополнения запасов воды в Сент-Китсе мы отделались от контрабандистов. Их способ бегства – лучшая характеристика их натуры. Капитан Робинсон вышел на берег в своей лодке, экипаж, как я говорил, состоял из них плюс рулевой и всё. Как только капитан отошёл от берега, они бросились бежать. Один из них испугался, вернулся обратно. Остальные в ту же ночь, когда за ними уже начали охоту, угнали лодку, принадлежавшую острову, переплыли на голландский нейтральный остров Сент-Эстатию, захватили, одолели и увезли американский бриг, а затем продали его на одном из французских островов. Ни одного из них, насколько мне известно, так и не поймали. Тот, что вернулся, больше никогда не поднимал головы, так как экипаж смотрел на него свысока.

Когда мы стояли на якоре у какого-нибудь из островов Вест-Индии, наши палубы обычно были переполнены женщинами-рабынями, которые приносили нам фрукты и оставались на борту с воскресенья до понедельника, бедняжки! Всё это ради того, чтобы получить хоть немного еды. В понедельник утром «Весёлый Прыгун» (прозвище их сутенёра), был на борту с кнутом; а если кто не ушёл, он не жалел кнута. Этот жестокий мерзавец бичевал на нашей палубе одну женщину, которая была больна. Он ударил её как будто она столб. Бедняжка закричала. Некоторые из наших людей, не знаю точно кто, их было много рядом с ним, сбросили негодяя за борт. Он начал тонуть как камень, и люди стали кричать ура! Одна из женщин-рабынь, сидевшая в лодке рядом, прыгнула в воду и спасла тирана, который, я не сомневаюсь, часто бил её жестоко.

Я был одним из абордажников. Когда требовалось, мы все были вооружены. Пиками для защиты собственного судна в случае попытки абордажа врагом; томагавком, саблей и парой пистолетов для нападения. Мне не пришлось использовать оружие на борту «Протея», так как приватиры обычно сдавались после одного-двух залпов.

Пока мы стояли у Сент-Киттса, я заразился тропической лихорадкой и был доставлен в госпиталь, где пролежал несколько дней, но моя молодость и забота моей чёрной медсестры победили эту ужасную болезнь. Когда я уже мог ползать по госпиталю, где многие заболевали в один день, а на следующий уносились на похороны, мысли о пренебрежении моим Создателем и разнице между жизнью, которую я вел некоторое время, и тем воспитанием, которое получил в молодости, заставляли меня содрогаться. С горечью я пообещал себе исправиться. Я видел, как наземные крабы бегали по могилам двух или трёх людей, которых я оставил здоровыми и полными сил. На Вест-Индии могила копается неглубоко, ровно настолько, чтобы вместить тело, а сверху только несколько дюймов земли, и вскоре всё это съедают крабы. Чернокожие едят этих крабов. Когда я спросил их, почему они едят этих отвратительных существ, один из них ответил: «Потому что они едят меня».

Я вернулся на борт без лихорадки, но очень слабым. Вскоре после этого мы взяли конвой в Англию, затем вошли в порт Портсмут и стали на ремонт. Пока я был слаб, серьёзные впечатления остались, но должен признаться: как только тело моё окрепло, переживания в душе ослабли.

Отремонтировав «Протей», мы взяли конвой в Сен-Джон, Ньюфаундленд. В этом плавании была очень сильная непогода. Носовая мачта была сломана, и мы прибыли к Сен-Джону в израненном состоянии, уставшие и изнурённые. В довершение бедствий мы три недели стояли у входа в гавань, не имея возможности зайти из-за айсберга, блокировавшего вход. За эти три мучительные недели мы не видели ни солнца, ни неба из-за густого тумана. Если бы не постоянное звучание рыбацких рожков, предупреждающих друг друга и не дающих столкнуться, можно было бы думать, что мы находимся в открытом океане в зимнюю ночь. Нос «Протея» не было видно с его кормы. Мы получали припасы и новости с берега от рыбаков. Наконец этот утомительный туман рассеялся, и мы вошли в гавань. «Протей», будучи старым кораблём Ост-Индской компании, теперь совершенно не годился для службы и адмирал приказал сделать из него тюремный корабль.

После этого меня полностью заняли на берегу, где я варил еловый напиток для флота. Под моим началом было два, а иногда и три человека, которые рубили ель и дрова для меня. Я пользовался определённым уважением даже у местных жителей, поскольку мог подарить им бутылку эссенции, а они в ответ дарили мне ром. Так я жил очень счастливо и в хороших отношениях с ними.