Кирилл Цыбульский – Санкт-Ленинград (страница 2)

– Раз, два… – считал Павел, остановившись вслед за заведующей в центре питомника.

– Про себя, – сказала Мария Ивановна, и питомник вновь погрузился в животные звуки.

Мария Ивановна подошла к решетке, постучала ногтем по металлу, и из дальнего угла к ней подошла самка гориллы, черная, с взъерошенной шерстью и усталым видом. Мария Ивановна знала каждую имевшуюся в приюте особь и обращалась с ней ласково, называя обезьян не иначе как своими детьми.

– Двадцать три, – сказал лаборант, досчитав. – Я ошибся на одну особь.

Виноватый вид Павла не разжалобил Марию Ивановну. Она гладила гориллу по плечу, перешла на спину и сказала:

– Вы ошиблись на целых три особи, Павел. У нашей Матильды скоро родится двойня.

Матильдой звали гориллу, которую гладила заведующая. Бледная ладонь Марии Ивановны терялась на широкой спине обезьяны. Густая шерсть выпрямлялась и хорошела от движений женщины. Заметив блаженство Матильды, к клетке стали подступать другие приматы, но беременная горилла не собиралась делить удовольствие. Матильда рявкнула, обнажив острые клыки, и ударила кулаком об пол, разогнав завистников.

– Прошу прощения, – сказал Павел. – Сегодня мой первый рабочий день.

Мария Ивановна провела несколько раз по спине гориллы и поднялась, рассматривая приматов.

– Сегодня и мой первый рабочий день тоже, Павел, – сказала она. – В новой должности. Меня назначили заведующей институтом.

Лаборант едва не опустил руки, в которых были документы. Вовремя сдержав удивление, Павел поправил плечом очки, открыл рот, но не нашел, что сказать. Внутри его захлестывала гордость от знакомства с человеком столь высокой должности и стыд от собственной оплошности.

– Каждый день вы, Павел, будете проводить в питомнике по несколько часов. Запомните главное правило работы с живыми существами: они не терпят ошибок. – Мария Ивановна не отрывалась от приматов, продолжая: – Работая с обезьянами, вы не можете позволить себе грубость по отношению к ним. Вы должны полюбить их, и тогда, возможно, они отплатят вам тем же. Однако не стоит ничего ожидать от них. Мы вмешиваемся в их жизни ради собственной выгоды и едва ли достойны снисхождения с их стороны. Тем не менее, мы должны быть благодарны им за возможность исследования и постараться сделать их пребывание здесь сносным. Это понятно?

Павел кивал.

В это время приматы мерно разгуливали по вольеру, приглядывая за новеньким, тощим лаборантом в очках, часть тела которого заслоняли громоздившиеся в его руках папки с документами. Новый запах интересовал приматов, после слов Марии Ивановны приматы возбужденно заговорили между собой.

Заведующая институтом отвела взгляд от приматов, повернулась к Павлу и сказала:

– В таком случае, я оставлю вас наедине, – она направилась к двери, добавив: – Вам следует лучше узнать друг друга.

Подойдя к выходу, Мария Ивановна оглянулась: в центре питомника стоял высокий худой молодой человек, глядя щенячьими глазами на покидающую его женщину.

– Я приду за тобой, – сказала заведующая и вышла из питомника, заперев дверь.

Неспешно, пройдя по тихим коридорам института, Мария Ивановна заново знакомилась с ними: стены и двери выглядели иначе, чем днем ранее. Имена на табличках дверей стерлись и забылись. Лестница, пронизывавшая институт, казалась длиннее обычного.

Эхо сопровождало каждый шаг Марии Ивановны, будто бы дух арестованного Ивана Ильича по-прежнему оставался здесь. Он брел по пятам Марии Ивановны, отзывался сзади, сверху, там, где новая заведующая не могла застать его, а лишь ускоряла, ускоряла свой шаг.

Поднявшись на третий этаж и оказавшись перед дверью своего кабинета, Мария Ивановна почувствовала, как дух оставил ее.

Секретарша, Елена Николаевна, поднялась, увидев начальницу, и сказала услужливо:

– Поздравляю.

Мария Ивановна не обратила на слова секретарши никакого внимания. Заведующая остановилась в нескольких шагах от двери и смотрела на табличку с чужим именем.

– Сменить, – сказала Мария Ивановна и вошла в кабинет, хлопнув дверью.

25 марта 1992, Республика Казахстан

Посадка космического корабля совершилась в городе Аркалык Кустанайской области республики Казахстан в 08:52:22 по местному времени. К остывающему паром кораблю подъехал трап, на нем стояли два человека, готовые вызволить последнего космонавта из космического судна.

За трапом, в нескольких метрах, по периметру космического корабля, выстроились журналисты. Велась прямая телевизионная трансляция. Резонанс был необычайный: все федеральные каналы транслировали встречу с последним космонавтом, Сергеем Григалевым, который провел в космосе рекордные триста одиннадцать дней и двадцать часов.

Желтушные издания прозвали Сергея Григалева «инопланетный агент», разносив ненаучные рассуждения о том, что в отдалении от Земли на более чем пять тысяч земных часов, что соответствует немногим более двумстам дней, человек теряет все человеческое. Главный аргумент был прост: недаром за всю историю освоения космоса ни один человек не пересекал роковую отметку в пять тысяч часов.

Несмотря на громкие заголовки, у «желтухи» была своя роковая черта – скромный тираж в десять тысяч экземпляров, не позволявший разносить ядовитую молву в массы. Другие газетные издания печатали все черным на серой рыхлой бумаге, без оттенков, а телевизионные новостные эфиры с подобными газетным листам лицами телеведущих не вызывали приступов массовой истерии.

Обшивка космического корабля остыла, металл заскрежетал, и люк корабля открылся. Сергей Григалев оттолкнулся от пола, приготовившись взлететь в невесомом вакууме, и почувствовал, как отяжелевшее после десяти земных месяцев полета тело парит в ароматном, пыльном воздухе, забивающим ноздри острыми клыками степи. Сергей сжал веки, наслаждаясь последними метрами полета. Наконец, двое крепких мужчин, держа Сергея за руки, вытянули его из космического корабля и усадили на откинутый люк.

Вой аплодисментов. Выкрики: «Ура!», «С возвращением!», «Герой!», «Слава!».

Камеры взяли крупный план: последний космонавт впервые после длительного пребывания в космосе открыл глаза. Щелкнув веками, Сергей Григалев зажмурился снова.

– Тускло, – прошептал он так, что слышали его лишь двое крепких мужчин, поддерживающих слабое тело космонавта с обеих сторон.

Вспышки камер. Волнительное ожидание, захватившее дух.

Сергей Григалев приоткрыл глаза, осмотрелся через щелочки и поднял тяжелую руку, помахав. Публика взревела новой волной ликования. Послышались выкрики, аплодисменты, вспышки фотокамер.

С каждой вспышкой Сергей шире открывал глаза и привыкал к земным краскам. Блеклые, будто в каждом цвете было вкрапление серости, вязкости, от какой свело челюсти, парализовало язык. Сил хватило на сухую улыбку и движения одной рукой.

Сергей махал, махал, жадно вдыхая воздух и не понимая, на какой он оказался планете. Перед ним стояли знакомые гуманоиды, говорили на языке, которому космонавт обучался с детства, однако равнина, пустыня и запах, что окружили Сергея, не были знакомы ему. Серо-желтый воздух, через фильтр которого космонавт воспринимал картинку, походил на тот, что космонавт представлял, думая о планете Сатурн, плавая в черной густоте космоса. Снаружи Сатурн напоминает пыльную оболочку другой планеты – Марс, чья красная безжизненная поверхность снилась порой космонавту и манила таинственной красотой.

Сергей среагировал быстро, мысли не атрофировались в невесомости, в отличие от мышц. Приземлившийся космонавт решил наблюдать за встретившими его гуманоидами. Подняв другую руку, Сергей заметил на земле еще более оживленное возбуждение, чем было прежде.

«Ура!», «Герой!» – повторялись выкрики. Но была фраза, которой Сергей не слышал прежде и вызвавшая в нем странное чувство. «Новый человек!» – выкрикнул мужчина из толпы. Сергей смутился, но не успел одуматься, как из толпы послышалось новое, незнакомое, слово, какое защемило космонавту грудь и сдавило костюм своей членораздельностью: «Ро-сси-я! Ро-сси-я! Ро-сси-я!».

Сергей Григалев, стараясь не выдавать признаков паники, окруженный незнакомыми ему созданиями, осмотрел себя. «Что могло вызвать столь бурную и необъяснимую реакцию этих гуманоидов?» – думал Сергей. К рукаву на левой руке его был герметично приклеен красный флаг со скрещенным серпом и молотом в верхнем левом углу. Флаг Союза Советских Социалистических Республик, красным морем разлитых на космическом пространстве, за которым Сергей наблюдал изо дня в день на борту станции «Мир». Более трехсот одиннадцати дней назад Сергей покинул Землю и вернулся на неизвестную, серо-желтую землю.

Под гул толпы двое крепких мужчин подняли последнего космонавта, вытянули из последнего космического корабля и спустили по трапу на твердую почву, на которой суставы Сергея Григалева заскрипели и изогнулись, угрожая не выдержать под гнетом неизвестного пространства, уже наполнившего легкие космического гостя.

Толпа по-прежнему ревела. Сергея подвели к черному большому автомобилю, какой-то невысокий гуманоид в широком костюме пожал космонавту слабую руку, и гостя усадили в машину. Горизонт тронулся, Сергей с сопровождавшей его группой двинулись в неизвестном направлении. Космический корабль, на котором прилетел пришелец, стал отдаляться, отдаляться, пока ни исчез.