Кирилл Рябов – Пьянеть (страница 8)

– Ты ведь не педик? – спросил Павел, прижимаясь к нему.

– Это еще что за заявления? – удивился Гриша. – Чем вы тут занимались?

– Сынок начитался книг про древних греков, – пояснил я.

– Сынок? – еще сильнее удивился Гриша.

– Все верно! – сказал Павел. – Потому что он мне как отец. Но и ты мне как отец! Это ведь ты меня первый привел сюда и налил выпить. Можно я буду звать тебя папой? Чтобы не путаться. Он – отец. Ты – папа.

Гриша разомлел. А меня выворачивало от ревности. Откуда только она взялась? Я решил подумать об этом на трезвую голову.

Между тем Гриша притащил с собой целую сумку алкоголя. И взялся искушать.

– Павел, а что ты пьешь? Только водку? Есть же множество других прекрасных напитков. Смотри-ка сюда, мой мальчик.

Он выставил на стол бутылки: коньяк, виски, джин, текила, ром, чача, бурбон, крепкие бальзамы. Сколько же он продал фальшивых кинжалов и орденов, чтобы это купить! У Павла разбегались глаза. Его трясло. Он хватал бутылки. Вскрывал, пил из горла. Он стонал. В какой-то момент он кинулся в пляс с бутылкой ирландского вискаря.

– Мой мозг – это суперкомпьютер! – закричал Павел. – Какие вкусы! Какие ароматы! Я срочно хочу выучить китайский язык.

Он умчался в комнату и вернулся с кирпичом-самоучителем.

– Я уже подступался к нему. Но совладать не мог. От водки мне больше всего хотелось читать русскую классику и плакать.

Гриша был доволен собой. Он отечески похлопал Павла по плечу:

– Малыш, не спеши. Впереди у тебя целая жизнь. Нужно уметь расслабиться, отдохнуть. Расскажи, что еще ты читал? Чему научился?

Павел и правда читал в основном русскую классику. Он взялся пересказать «Братьев Карамазовых». Причем по-немецки.

– Замечательно, – сказал Гриша. – Но узко. Твой отец слепит из тебя гуманитария. А ты способен на большее. Что насчет точных наук?

– Я готов. Но у отца таких книг очень мало. Нашел учебник логики, с предисловием Сталина. Слишком просто. Вытянул на одном лишь портвейне.

– С этим мы разберемся. Думаю, неплохо бы тебе освоить экономику. Деньги решают всё.

– Сталин писал, что кадры решают всё.

– Ой, когда это было! Но сейчас отдыхаем.

– Да, папа!

Я потихоньку скрежетал зубами. И чуть не разжевал щеку. Хотелось поскорее выпроводить Гришу. Но главный сюрприз ждал впереди. Гриша так и сказал:

– Главный сюрприз впереди.

В дверь позвонили. Я слегка протрезвел. А Павел заметно перепугался. Он замер с бутылкой рома. Мы были уверены, что это менты прочесывают квартиры.

– Прячься в шкаф, – сказал я.

– Там лежит шкура белого медведя.

– Вот и забирайся под нее.

– Что вы так переполошились? – ухмыльнулся Гриша. – Не надо никуда прятаться. Сидите тут.

Он вышел в прихожую. Щелкнул замок. Послышались голоса. До меня донесся терпкий аромат дамского парфюма. Гриша вернулся с симпатичной блондинкой в кожаной мини-юбке и ажурных колготках. На вид ей было лет тридцать пять.

– Это Натали, – сказал Гриша.

– Добрый вечер, господа, – ответила она.

– Павел, поздоровайся с тетей.

Павел встал и поклонился:

– Guten Abend, meine Frau[5].

Бедный мальчик от смущения потом так и шпарил по-немецки чуть ли не весь вечер.

– Бонжур, мон ами, – ответила бабец. И тут же выпила коньяка.

Мне хотелось стать тигром и уволочь ее в комнату. Не для того, чтобы сожрать, конечно. Я еще протрезвел. Прикрыл ширинку руками. Поерзал. Стиснул зубы. Она была предназначена не мне.

Поболтав для приличия, она махнула еще одну рюмку и повела Павла в комнату. Я не знал, как к этому относиться. Я так и сказал:

– Не знаю, как к этому относиться.

Гриша посмотрел на меня:

– Малыш должен познать мир. Одним твоим Достоевским ты его в гроб загонишь. Он здоровый, молодой жеребец. А воздержание вредно. У него яйца скоро лопнут.

– Этого я не проверял, – буркнул я.

Из комнаты донеслись первые стоны. А затем вопль Павла:

– Wunderschön![6]

Они вернулись. Мы продолжили пить и закусывать. Павел сиял. Он усадил свою даму на колени и что-то нашептывал ей. А руку засунул под юбку, надетую задом наперед. Я беспокоился. Как бы он опять не поглупел. От таких дел мужики мигом теряют разум.

– Мальчик мой, – сказал Гриша, взглянув на часы. – У тебя не так много времени. Расходуй его с умом.

– Ты ведь сказал, у меня впереди вся жизнь.

– Я о другом. Натали скоро пора уходить. Если быть точным, через час сорок пять.

– Ты не останешься со мной? – спросил Павел.

Натали почесала ему подбородок, как котику.

– Завтра утром мне рано вставать. Очень много работы.

– Как жаль.

– Так что поспеши, – подмигнул Гриша.

Они снова ушли в комнату. Стоны, вопли, крики на немецком. Будто там открылся портал и из ада вылез Гитлер.

– Наш сын стал мужчиной, – сказал Гриша. – Выпьем за это.

Звучало бредово, но мы выпили.

Когда Натали ближе к полуночи ушла, Павел встал посреди кухни, возбужденный, в смысле эмоций, и сказал:

– Это был новый, удивительный опыт! Я должен все рассказать.

– Сынок, – ответил я. – Мы все это знаем.

– Кажется, я влюбился!

– Тебе так только кажется.

– Я хочу жениться на ней.

Я посмотрел на Гришу тяжелым взглядом: видишь, что ты наделал?

– Послушай, – сказал я. – Просто ты сейчас под впечатлением. После первого раза такое бывает. И у меня такое было. Есть много прекрасных женщин.

– Натали прекраснее всех!