Кирилл Рябов – Пьянеть (страница 7)
Я сбегал на кухню и принес бутылку водки. Павел присосался к ней жадно, как новорожденный малыш к молочной титьке. Мне пришлось отобрать, после того как он, не отрываясь, выпил половину.
– Не гони так! Тебе этого на весь день хватит. Стало лучше?
Он отдышался, вытер слезы и немножко улыбнулся:
– Люди.
– А?
– После како идут люди.
Я похлопал его по плечу.
– Такой ужас, – сказал Павел. – Я прямо чувствовал, как трезвею и разум из меня утекает‚ как ручей. Мне страшно. Когда-нибудь я проснусь слишком поздно, ничего уже не смогу сделать. Я и сейчас уже почти не мог. Забыл, где лежит водка.
– Я буду рядом и помогу тебе, – пообещал я.
Потом я поехал на рынок. Павел был прав, надо зарабатывать деньги. Теперь я не мог себе позволить филонить слишком часто. Но день выдался тухлый. Покупателей почти не было. А меня всю дорогу подмывало сорваться домой. Я переживал за Павла. Может ли он перепить? Что будет тогда? А вдруг кто-то позвонит в дверь, а он откроет? И этот кто-то окажется участковым. Или одна из моих бывших жен решит ко мне вернуться (ха-ха-ха-ха) и увидит Павла.
Во второй половине дня ко мне в контейнер зашел Гриша.
– Павел у тебя? – спросил он первым делом.
– С чего ты решил?
– Ой, да брось! Сначала он пропал, и ты тут же опять перестал на работу ходить.
– Откуда известно, что он пропал?
Гриша закатил глаза.
– Старуха шухер подняла. Менты вчера ходили по району.
– Нашли чего?
– Ты смотри, они ведь и по квартирам начнут ходить. Эта ведьма от них не отстанет.
Он полистал первое посмертное собрание речей Ленина, посмотрел цену.
– Двести рублей или тысяч? – спросил Гриша.
– Тысяч. Там автограф, между прочим.
– Ага, вижу. А чей?
– Его, конечно, Ленина.
– А как он мог подписать посмертное издание? Да еще и шариковой ручкой.
Я надул щеки, выдул воздух, пожал плечами. Гриша отложил книгу.
– Ладно. Я зайду вечером.
– Зачем?
– Раньше ты таких вопросов не задавал.
Он повертел в руках фальшивый «Некрономикон» пятнадцатого века. Поскреб ногтем обложку.
– Кожа человечья, надеюсь?
– Кожзам, – буркнул я.
– В таком случае цена явно завышена.
Я отобрал книгу и положил на место.
– Слушай, я же не лезу в твои китайские эсэсовские кинжалы.
– Ты прав. Не будем ссориться. До вечера!
Вскоре возник неприятный тип, долго разглядывал товар, наконец подошел ко мне и тихо спросил:
– Я слышал, у вас есть «Майн кампф»[3].
– Чего нет, того нет, – ответил я.
– А «Удар русских богов»[4]?
– У меня только легальный товар. – И добавил: – Гражданин начальник.
Смутившись, он вышел вон.
На месте мне не сиделось. Промаявшись еще час, я запер контейнер и поехал домой. Павел, слава богу, был пьян. Он лежал в ванне и читал книгу о Древней Греции.
– Отец, ты рано! Все хорошо?
– Все в порядке. К нам сегодня в гости придет Гриша, мой друг и коллега. Ты ведь хотел с ним повидаться?
– Нет, правда? Спасибо, отец! Я приготовлю ужин! Ты купил продукты? А водка? У нас достаточно водки?
– Об этом можешь не переживать.
– Отец, а что такое мужеложество? Я не совсем понял.
– Лучше тебе этого не знать. Хотя нет. Наверно, лучше знать.
Я объяснил ему, не особо деликатничая.
– Зачем они это делают? – спросил Павел.
– Откуда мне знать?
– Скажи, а ты не педик?
– Что ты такое несешь?! С ума, что ли, сошел?!
– Прости, отец. Я стал рассуждать логически. Ты одинокий мужчина в расцвете сил. Но живешь один, без женщины. Дружишь с другим мужчиной. А теперь и я тут, молодой, красивый парень, которого ты привел с улицы.
– Вот‚ значит‚ как?! – закричал я. – Стоит проявить милосердие, помочь беззащитному и ты уже пидорас?!
Павел смутился:
– Нет, что ты! Я не хотел так сказать. Пойми, я только познаю этот мир. Но пока блуждаю в сумерках. Пробираюсь на ощупь. Хватаюсь за каждую ниточку. Боги, как все сложно!
Он отбросил Древнюю Грецию и театрально схватился за голову:
– О, великий Зевс, порази меня огнем за то, что я возвел на отца напраслину!
Я подумал, что надо бы как-то упорядочить его самообразование, придать ему системность. Потом открыл портвейн и мигом про все позабыл.
Гриша явился ранним вечером. Ужин ждал на столе. Павел наготовил множество разнообразных блюд, от которых разносился невероятный аромат. Во время готовки он бегло читал русско-итальянский разговорник. И когда Гриша вошел в прихожую, Павел воскликнул:
– Бонжорно, ти амо!
– Вижу, ты не просыхаешь, – ответил Гриша. – Это хорошо.
Они вдруг обнялись и троекратно расцеловались.