Кирилл Потёмкин – Цикл Игры #3 (страница 1)
Цикл Игры #3
НЕ ПРАВО СИЛЬНОГО
Когда тяжелые двери из переплетенных костей захлопнулись за спиной Скомора, тишина в Тронном Зале стала почти осязаемой. Она давила на уши, как толща воды.
Сиреневый туман, клубившийся вокруг Трона, начал оседать.
Ургва больше не держала образ. Маска «Матери-Жены», которая так безупречно сломала волю пришельца, стекла с её лица, как воск.
Теперь на Троне сидела просто Владычица. Древняя, уставшая, с глазами, в которых плескалась холодная вечность Варкара.
– Ты все еще здесь, дочь? – произнесла она, не поворачивая головы. Её пальцы с черными когтями выбивали дробь на стеклянной сфере подлокотника. Тук. Тук. Тук.
Из тени одной из колонн, где свет факелов не доставал до пола, выступила Горква.
Она была прекрасна в своей ярости.
Её аура полыхала багровыми, рваными сполохами. Золотые чешуйки на бедрах вздыбились, а по венам, просвечивающим сквозь алебастровую кожу, тек не Эйр, а жидкий огонь.
– Зачем? – прошипела она. Голос её дрожал от сдерживаемого бешенства. – Зачем ты решила оставить его себе?
Он мой. Я нашла его. Я влила в него первые капли. Я видела, как он отрастил себе плоть! Он – моя заготовка, Мать!
Ургва медленно повернулась.
– Это брак, Горква. Разве ты не видела его ауру?
– Я видела Силу! – Горква сделала шаг к Трону. – Я видела Волю, которая помогла ему выжить на Арене!
– Ты смотришь на фасад, – устало ответила Ургва. – А я смотрю в фундамент.
В нем есть трещина. Любовь.
Ты видела, как он смотрел на меня, когда я надела Лицо?
Он не испугался боли. Он испугался того, что предает их память.
В нем слишком много Света, дочь. Грязного, земного, сентиментального Света.
Такие, как он, не становятся Бесами. Они становятся бомбами.
Он взорвется. И забрызгает нас всех своей моралью.
Я хочу утилизировать его сейчас. Клоака переварит его окончательно.
– Нет! – Горква встала между Троном и выходом, словно пытаясь физически перекрыть путь приказам Матери. – Ты ошибаешься.
Наши старые Бесы выродились. Посмотри на Совет! Они жирные, ленивые коты, которые только и делают, что лижут Эйр и интригуют.
Им плевать на Ангониум. Они забыли, что такое Охота.
А этот… Этот – голоден.
Он ненавидит нас. И это прекрасно!
Ненависть – это лучшее топливо. Я переплавлю его любовь в ярость. Я заменю его тоску на азарт Игрока.
Мама, он – самородок! Дай мне его. Я сделаю из него Оператора, равного которому не было со времен Основания.
Ургва молчала.
Она смотрела на дочь своими бездонными, черными глазами.
Она видела не только расчет. Она видела страсть. Горква скучала. Ей нужна была игрушка, которая может укусить.
– Ты всегда любила играть с огнем, Первородица, – наконец произнесла Ургва. – Помнишь того поэта из Серебряного века? Ты тоже говорила, что он гений. А он сжег себе мозг и разнес половину Третьего Уровня ментальным криком.
– Этот крепче, – упрямо мотнула головой Горква. – Он прошел Пустыню. Он выжил в желудке Волгры. Он – выживальщик.
Ургва встала.
Она возвышалась над дочерью, огромная, подавляющая, словно сама архитектура Варкара обрела плоть.
– Хорошо, – голос Королевы упал, как гильотина. – Ты получишь его.
Горква выдохнула, её плечи расслабились, на губах появилась торжествующая улыбка.
– Но, – Ургва подняла когтистый палец, – есть цена.
Это слишком высокий риск, дочь моя. Я не могу рисковать стабильностью Системы ради твоей забавы.
Мне нужен Страховой Полис.
– Какой? – насторожилась Горква.
– Твоя Сущность.
В зале повисла мертвая тишина.
Горква побледнела. Её кожа, и так светлая, стала цвета мела.
– Ты шутишь…
– У Варкара нет чувства юмора, – отрезала Ургва. – Ты знаешь Закон Равновесия.
Если твой ученик создаст дефицит Энергии… Если он предаст… Если он использует Силу не для сбора Ангониума, а против нас…
Кто-то должен покрыть убытки.
Это будешь ты.
Мы отправим тебя в Пресс, Горква.
Не в Клоаку – это слишком милосердно.
В Растворитель.
Мы разберем твою бессмертную душу на атомы. Медленно. Слой за слоем.
Мы выжмем из тебя весь Концентрат Нектара Судьбы., который ты накопила за столетия.
Ты станешь моим Королевским Нектаром.
Ты будешь чувствовать, как тебя пьют. Вечность.
Горква отступила на шаг. Её руки дрожали.
Растворение. Самая страшная кара для Высших. Это не смерть, это превращение в безликую энергию, в батарейку, осознающую свою участь.
– Мама… Ты не сделаешь этого. Я твоя плоть.
– Ты – моя подчиненная, – холодно бросила Ургва. – И ты хочешь привести в мой дом волка.
Ставь на кон свою шкуру, или уходи с дороги.
Я даю приказ Волграм сожрать его прямо сейчас.
Горква замерла.